Второй слой

      Стайлз посмотрел на Кайла, тот стоял к нему спиной и глядел в сторону стремительно светлеющего горизонта, подняв руки и запустив пальцы в волосы. Рваная футболка немного задралась, обнажив полоску кожи на пояснице и открыв тонкую веточку шрама, идущего от фигуры лихтенберга на лопатке. Кайл немного покачивался, словно собирался рухнуть прямо посреди дороги и сразу уснуть, воспользовавшись парапетом вместо подушки. Стайлз сам еле стоял. Усталость навалилась на него внезапно и всем весом. Так бывает, когда очень долго бегаешь: стоит остановиться и перейти на спокойный шаг — и ты больше не найдешь в себе силы снова побежать, пока по-нормальному не отлежишься.       — Пойдем? — с надеждой спросил Стайлз.       Кайл устало закивал, но потом, словно опомнившись, возразил:       — Надо забрать огарок, не оставлять же человеческие останки посреди дороги.       Ребята повернулись посмотреть на огарок, но его там уже не было. От места, где они его оставили, шел склизкий след. Они проследили за ним взглядом и увидели, как перепутанные петли кишечника плавно исчезают в канализационной решетке. Парни озадаченно переглянулись.       — Я подумаю об этом завтра, — с каменным выражением лица сказал Кайл и зашагал в сторону дома.       Стилински, как всегда, когда не мог возразить ничего внятного, помахал в воздухе руками и последовал за напарником. «За столь короткое время мы наплодили какое-то рекордное для Бейкон Хиллс количество монстров, — подумал Стайлз, — остается надеяться, что та пожирающая мертвые органы тварь из морга сожрет эти подвижные кишки и отравится».

***

      Несмотря на усталость, валившую его с ног, Стайлз не мог заснуть. Он смотрел на торчащий в потолке провод для лампы и думал о предстоящем дне. Кайл говорил о ловле чернокнижника так, словно тот был потерянной посылкой и главная сложность заключалась в поиске его местонахождения. А если он снова надерет им зад? Стайлз вспомнил ощущение холодного языка, ползущего по позвоночнику, и передернулся. Гневно и сумбурно скомкав свое одеяло, он повернулся к напарнику с целью добиться внятных ответов и практически вплотную уткнулся в его физиономию. Кайл не спал, а блестел в предрассветных сумерках широко открытыми глазами и пялился на Стайлза. Стилински хотел воспользоваться моментом и задать волнующий вопрос, но Триксер его опередил:       — Почему ты не стал оборотнем?       — Что? — Стайлз сначала даже не понял, о чем речь.       — Тебя окружают оборотни, твой лучший друг — истинный альфа. У тебя было больше шансов получить укус, чем у кого-либо еще, но ты этого избежал. Я так понимаю, сам не захотел, но почему? — Кайл хотел прожестикулировать, но был так тщательно окуклен в плед, что не смог в нужный момент достать руки. — Прости, что так ни с того ни с сего спрашиваю, но мне любопытно, я заснуть не могу.       — Оу, значит, именно это тебе заснуть не дает, — иронично хмыкнул Стилински, перевернувшись на спину и вновь уставившись в потолок. — Я не знаю… Сначала мне хотелось быть оборотнем, я даже завидовал Скотту, что укусили его, а не меня, особенно когда стало понятно, что обращение можно контролировать. А что? Это же настоящая суперсила, главный побочный эффект легко нивелировался самоконтролем. Я не сомневался, что у меня бы получилось, в конце концов, я много лет принимаю аддералл, а это требует определенного самоконтроля и дисциплины.       — О, да! Я заметил, — съехидничал Кайл, — прости, продолжай.       — Когда мне первый раз предложили укус, я очень хотел согласиться, даже шанс не пережить укус меня не сильно смущал, но я все равно отказался. Во-первых, оборотень, который мне это предложил, знатный гад и был на тот момент нашим врагом. Во-вторых, все фильмы, которые я смотрел, единогласно подтверждают, что если специально пытаться обрести суперсилу, то получится все сильно не так, как хочешь. Кроме того, интуиция мне подсказывала, что есть во всем этом еще какая-то скрытая жопа.       — Это точно, — кивнул Кайл, — ты бы не смог охотиться на духов.       — И не только это! — Стайлз повернулся и посмотрел на напарника. — Я долго не понимал, в чем подвох, и до меня дошло только недавно. Оборотни не люди, и они лишены главного человеческого преимущества, свободы воли. Может, это громковато сказано, но суть в том, что вся их жизнь определяется статусом альфа-бета-омега. Бета не может ослушаться своего альфу. Альфа скажет пить с утра кефир, а не молоко, и бета будет так и делать. Скажет убить лучшего друга — у беты не будет выбора. Скотт — единственное исключение из правила, и не просто так, он истинный альфа. Бета может выйти из стаи, стать омегой и обрести независимость, но за этим следует не только потеря силы. Омеги идут против инстинктов. Это как… — Стайлз на секунду задумался, подбирая аналогию, — у меня есть одноклассница Хло, она решила стать жесткой веганкой, отказалась от мяса, молока и всего такого и была крайне довольна собой, но потом у нее началась анемия, ей пришлось снова начать есть мясо. И знаешь, может ее сознание и протестовало, но могу поспорить: в глубине души она была рада, что ей снова можно было есть мясо. Так и омеги, они могут наслаждаться независимостью, но на самом деле они хотят подчиняться. Я понятно объяснил?       — Ну, более-менее.       Стайлз замолчал и сосредоточился взглядом на потолке. По всему выходило так, что согласись он тогда на предложение Питера, его жизнь изменилась бы далеко не в лучшую сторону. Питер ему не нравился, что, собственно, не удивительно, убийцы-психопаты не вызывали у него доверия. В то же время, став его бетой, он, определенно, выполнял бы все его приказы. Стайлз старался смотреть на вещи трезво: он смышленый и везучий, но такой независимости и лидерских качеств, как у Скотта, у него не было. Он бы не смог ослушаться своего Альфу.       Мысли начали путаться, принимать причудливые и неуловимые формы. Стилински начал дремать, но тревожная мысль выдернула его назад в реальность: как они будут ловить чернокнижника. Стайлз так и не задал вопрос, который собирался.       — Кайл, — тихо позвал Стилински, но тот не ответил.       — Кайл! — Стайлз позвал громче и потряс напарника за плечо, тот спал и отчаянно его игнорировал. — Кайл! Триксер! Три… Кхе!       На попытки разбудить Кайл лишь с размаху заехал Стайлзу в солнечное сплетение локтем, сильнее обнял пару из своих хвостов, словно это был плюшевый мишка, и продолжил сопеть с ангельским выражением лица. Стайлз перевел дух и, подскочив на матрасе, стал неистово тормошить напарника за ноги.       — Кайл! Ты от меня так просто не отделаешься!       Парню ничего не оставалось, кроме как проснуться. Он недовольно сел и устало посмотрел на напарника.       — Кайл, вот найдем мы завтра чернокнижника и что будем делать потом? Как мы собираемся его одолеть?       — Стайлз, — зевнул Триксер, — давай все детали плана обсудим завтра.       — Нет, давай сейчас! — напирал Стилински. — Он нас во много раз сильнее, в прошлый раз…       — В прошлый раз мы не знали, с чем имеем дело, — перебил Кайл, — у всех есть свои слабые стороны, а у нас есть все, чтобы этим воспользоваться. Я знаю, как его ослабить. Помнишь, что я взял у Ви кровь? Это поможет нам, но я очень устал и не в состоянии объяснять все детали сейчас. У меня до сих пор кишки перед глазами стоят. Потерпи до утра.       Кайл рухнул обратно на матрас и мгновенно заснул. Стайлз еще с час смотрел на светлеющее окно, вспоминал события последней недели, но потом все же отрубился.

***

      Джон вошел в свой кабинет и с тоскою посмотрел на кружку с недопитым кофе. От воспоминаний о вкусе кофейных зерен он скривился. За последние пару дней шериф спал урывками и пил кофе в таких количествах, что уже чувствовал, как напиток готовится полезть через уши. Стилински сел за стол и задумчиво пробарабанил пальцами по столешнице. В попытках найти Стайлза он терпел полное фиаско. Сначала шериф надеялся отыскать сына через его джип. Голубой внедорожник — машина заметная, а малолетний оболтус обычно находится в радиусе не больше мили от нее. Когда ему сообщили, что нашли джип у парковки супермаркета, он облегченно вздохнул, как оказалось, преждевременно: машину-то нашли, а ее хозяин как под землю провалился. Джон вздохнул и с отвращением глотнул остывшего кофе. В чашке уже плавали частички кабинетной пыли, но он был слишком вымотан, чтобы придать этому значение.       Среди ночи заявили об ограблении аптеки. У шерифа аж сердце в пятки ушло — он был уверен, что грабителем окажется Стайлз. Это было бы закономерно, учитывая, что весь запас необходимого парню аддералла остался в бардачке машины. К удивлению и непомерному облегчению шерифа, пострадавший аптекарь не узнал грабителя в фотографии Стайлза. Аккуратный индус долго всматривался в фото, потом, покачав головой, сказал: «Похож, даже очень, но не он. Тот конопатым был». Выходило так, что если сын не променял родинки на веснушки, то это был не он. В то же время это не означало, что Стайлз совсем к этому ограблению не причастен. Джон устало потер глаза и сказал сам себе: «Как я мог упустить его?»       — А чему ты удивляешься? — сказала сидевшая на подоконнике молодая женщина. Она пристально смотрела на Джона и грызла карандаш. — Думал, что Стайлз никогда не будет принимать наркотики? Конечно, ты же шериф, уважаемый член общества. Наркотики — удел детей из других семей, из неполных, например, или из семей, где родители пьют либо пропадают на работе сутками, положив на ребенка болт.       Едкий сарказм пронзил сердце, словно нож. Джон ощутил вполне физическую боль внутри грудной клетки.       — Думаешь, это моя вина? — спросил он.       — Хм… дай подумать? — женщина театрально нахмурилась и чуть закинула голову назад, открыв тонкую шею с заметным шрамом у основания от удаленной родинки. — Сколько раз Мелисса предлагала найти хорошего психолога и нарколога? Я запуталась — три или четыре?       — Я отвел его к психи… — начал оправдываться Джон.       — К тому ебанько, у которого только чудом не отняли лицензию? О да! Какой-то хуй с горы прописывает ребенку амфетамины, и ты сразу соглашаешься. Знаешь, в чем твоя ошибка, Джон? Ты всегда ставил Стайлза на второе место и делал все, чтобы решение его проблем занимало как можно меньше времени. Ты мог поехать к той заумной пизде, которую рекомендовала Мелисса, но ты не поехал потому, что ехать надо было в другой округ и, возможно, не один раз. И так во всем! Тебе было просто жалко времени на сына. Так что отвечаю на твой вопрос: да, это твоя вина, — женщина сложила руки на груди и выжидающе подняла бровь, как она всегда делала перед очередной атакой сарказмом. — Что? Хочешь сказать, что виноват кто-то другой? Может, учителя? Или окружение? Может, телевидение?       — Ты! — заорал Джон и кинул в собеседницу кружкой. — Ты виновата! Это ты умерла и оставила сына!       Кружка расплескала в полете кофе и глухо стукнулась о пустой подоконник.