Мои любимые детки.

- За городом осень всегда красивее, чище, что ли... - Это потому что тут нет людей,- уверенно кивнул Карелия, поправляя режущие плечи лямки рюкзака. Земля под ногами слегка проседала, все-таки ночью был дождь, и грязь не успела засохнуть. Но под ноги никто и не смотрел. Высокие деревья, окутанные рыжими, золотыми, красными и зеленоватыми шлейфами листьев, горы и холмы встречали путников, с благосклонным настроение наблюдая за ними, как за мелкими букашками. Те, впрочем, ни на что большее не претендовали и вообще не стремились как-то привлекать к себе внимание. - Зато как тихо... Великолепно,- довольно выдохнул Ханты-Мансийский, стаскивая с головы порядком надоевший капюшон куртки, обнажая светлую макушку. Он всегда носил что-то, что закрывало уши, когда приезжал в город. Шум транспорта и автомобилей, разговоры людей, громкие шаги, хлопки дверей, стук метро и визг тормозов слишком сильно били по его тонкому слуху. - И никого,- улыбнулся Алтайский край, перешагивая через темный, трухлявый пень и поднимая голову к небу. Утро совсем недавно вступило в свои права, позолотив восток и заставив тьму с запада убегать прочь. Голубое и глубокое светлое небо казалось невообразимо далеким, а осенние деревья красиво со всем эти сочетались. И даже полыхающие красным рябины и зеленые ели и сосны не казались чем-то некрасивым, как это было в городе. - Осталось только понять, заблудились мы или просто решили сократить маршрут,- хихикнул Алтай, то и дело хрумкая печеньями. Завтракать они не стали, выйдя затемно, поэтому приходилось восполнять энергетические ресурсы в процессе ходьбы. Карелия, который шел первым, притормозил, оглядываясь. - У нас же карта есть,- пожал плечами Ханты-Мансийский, который вообще не видел чего-то плохого в том, чтобы немного заблудиться в лесу. Это ведь лес, а он создан для того, чтобы в нем блуждали. - Есть,- согласно кивнул Алтайский, поправляя выкрашенные в фиолетовый волосы.- Дома, на столе лежит. Около лампы. - То есть карты нет?..- уточнил для себя Карелия, задумчиво почесывая затылок. Потом что в планах, если они заблудятся, надо было ловким движением достать карту и быстро найти путь обратно. А тут такой казус. - Да ладно, у нас целый день впереди,- пожал плечами Алтай, заодно поправляя рюкзак. Там была еда, самое важное, что он взял с собой. Ну и бинокль, чтобы следить за птицами и прочей живностью. - И не так уж много тут леса. Всего-то пять-семь сотен километров,- улыбнулся Ханты-Мансийский, как бы намекая, что пора идти дальше, а то они могут опоздать. Куда - никто не знает, но ведь могут. Поэтому стоит поторопиться. Идти по лесистым холмам и горами, скользя кроссовками по камням и грязи, прелой листве и пожелтевшей траве, было сложно. Вскоре почва стала каменистой, попадались даже отдельные и громадные камни, покрытые мхом и наполовину вросшие в землю. На них забирались, чтобы посмотреть, что впереди, или просто так, ради веселья. Местность становилась постепенно все выше, а деревья темнее. И только светлые кроны, которые шуршали над головой, роняя свои золотые и красные листы, напоминали о течении времени. Шли наугад. Сначала прямо, а потом, когда не понравилось, пошли направо. А потом снова прямо, потому что любое право становится прямо, если повернуться. Так и блуждали по лесу, по открытым и каменистым холмам, по подножьям гор, иногда останавливаясь, чтобы получше что-то разглядеть. На озеро наткнулись случайно, когда решили пойти чуть-чуть правее, чем то лево, куда шли до этого. Большое и темное, отражающее серые и черные камни, которые нависли над ним, оно было гладким, как стекло. На противоположном берегу полыхал пожар осени красными рябинами и желтыми липами. Все это отражалось в воде, красиво и прохладно, как и воздух вокруг. - Красота-а...- прошептал Карелия, у которого в сумке на боку был фотоаппарат. Правда, он его так ни разу и не достал, потому что знал, что пленка не сможет запечатлеть все именно так, как они видят сейчас. Ни холодной красоты черных, мокрых камней, ни горячего пожара листвы, ни светлых небес в отражении воды, ни путников рядом. Остановится решили тут же, около этого озера. Сели на более менее сухой камень, постелив пледики, которые заботливо забрали из дома. Алтай достал из рюкзака кружки, разноцветные, железные и поцарапанные многочисленными переделками и полетами. Из термоса полился горячий, светлый и густой шоколад, разбавленный сливками и молоком. Над кружками стал виться пар, поднимаясь к небесам. Ноги забавно болтались, свисая с камня, который нависал над озером, а пальцы грелись о горячие стенки кружек. - Красота... Алтай, дай печенек. - Нет печенек больше... - Красота. И даже без печенек все равно красота!