Мои любимые детки.

- А я помню, как мы у нас зубы лечили. Камчатка замораживал половину головы, ничего не чувствовалось! - Или Якутия бил по всей голове... - Ну это в крайнем случае,- хихикнул Магаданский, почесывая белый растрепанный затылок. Однако ребенок, которого все дружно утешали и отвлекали от слез и страха перед страшным событием, не особо впечатлился. На прекрасных глазах снова начали скапливаться прозрачные, посверкивающие под светом ламп слезинки. Больница была не страшная. Красивая, ухоженная, недавно отремонтированная и чистая. Но запахи лекарств, стерильности и зубной пыли чувствовались даже сейчас. - С тобой пойдет Тверской, ему тоже надо проверить зубки,- ласковым голосом сообщила Московская, гладя маленького Сахалина по голове и поглядывая в другой конец коридора. Там уговаривали второго посетителя кабинета зубного. - Открой рот,- Смоленщина грозно ткнул пальцем в нос упрямого брата, который, несмотря на весь свой многолетний опыт, зубных продолжал боятся. Все же их боятся. - У-у!- мотнул головой Тверской, крепко сжавший челюсти и отказывающийся сдаваться врагу так быстро. - Открой рот!- еще сильнее ткнул Смоленский пальцем, но уже в подбородок. Тверской еще сильнее сжал зубы и замотал головой, жмуря глаза. Он отказывался добровольно сдаваться врачам. - Бесполезно. Он же партизан. Его немцы пытали, он и то молчал,- вздохнул Новгородский, который зубных тоже не очень любил, но все же не до такой фанатичной боязни перед белой дверью кабинета. - А я знаю, как заставить его открыть рот,- хмыкнул Псковский, который нагло занял целую лавочку, чтобы нормально лечь и смотреть в потолок. Он врачей почти что не боялся, скорее врачи боялись, как бы он им от страха что-нибудь не сломал. - Ну?- вопросительно выгнул бровь Смоленщина, который любил быстрые и действенные способы, тем более когда их очередь почти что подошла, и даже Сахалин уже почти не плакал, потому что выторговал себе мороженое с тремя шариками после зубного. - Тверской, вдохни поглубже,- попросил Псковщина, слезая с лавочки и потягиваясь, лениво зевая, разминая шею до хруста в позвонках. Парень, боявшийся зубного, недоверчиво покосился на брата, но потом решил довериться и как следует вдохнул. Точнее, попытался, потому что на середине вдоха кулак брата врезался прямо в диафрагму. - Кха-а-а!..- подавился Тверщина воздухом, кашляя и одновременно пытаясь глубоко вдохнуть, сгибаясь пополам от слишком сильного удара. - Псковский!!!- возмутились девушки, которые наблюдали за процессом общения с бывшим партизаном. - Что? Он открыл рот, за остальное не отвечаю,- пожал плечами Псковщина, который знал, что его метод не оценят. Но зато он был действенным, потому что Тверской продолжал шумно и глубоко дышать ртом, больше не закрывая его. Так что, в какой-то степени метод оправдал себя. - Я тоже думал над тем, чтобы ему челюсть сломать, но потом передумал...- задумчиво почесал подбородок Смоленский, который все же мог превозмочь желание творить беспредел и поэтому братьев бил редко. По-крайней мере, на трезвую голову. - Никто никому ничего ломать не будет,- предупреждающе прошипела Московская, грозно хмуря брови и грозя парням пальцем. Те решили послушаться и пока что прекратить уроки садизма. - Следующий!- дверь кабинета стоматологии открылась, оттуда с лицом посланника Рая на землю вышел какой-то мужчина, одним движением умудрившийся снять бахилы и улетевший вдаль по коридору к выходу. - Пойдем, братик...- Сахалин взял старшего за руку, сжимая крепко-накрепко, чтобы тот не думал убежать, и повел его в кабинет. Дверь прикрылась, а потом хлопнула, закрываясь окончательно. Все тихо выдохнули. Внутри кабинета было еще страшнее. Пахло чем-то особенным, стоматологическим, и хоть окно было приоткрыто, запах этот все равно держался и в кабинете, и на всех вещах. - Ну-с,- улыбнулся врач в маске, скрывающей половину лица, и в зеленых перчатках,- С кого начнем? С большого или маленького? Воцарилась пауза, так как оба парня в равной степени не хотели идти на голубоватое кресло к врачу, но совесть не позволяла отправлять вперед друг друга. В итоге, врач решил взять все в свои руки. - Давай, малыш, покажи пример старшему,- хихикнув, предложил врач, стягивая перчатки с самых обычных человеческих рук без когтей и чешуи, как любили приукрасить ехидные члены семьи Брагинского. - А можно с китенком?- Сахалин поднял честные, невинные глаза на доктора, показывая любимую плюшевую игрушку, потрепанную временем и играми. Врач вздохнул. - Давай китенка подержит твой брат? Он будет сидеть тут, на скамейке,- китенка ласково отобрали и перепоручили Тверскому, который тут же сжал его, как спасательный круг. Он весь побледнел, из-за чего яркие изумрудные глаза стали только сильнее выделяться, буквально сияя. Сахалин ободряюще улыбнулся брату и пошел на кресло, явно боясь, но напоминая себе про мороженое. Обследование младшенького длилось несколько минут. Врач внимательно осмотрел белые зубки, попенял на небольшие дырочки кариеса в одном из них и отпустил ребятенка, похлопав его по спине, как настоящего храброго мужчину. - Так-с, теперь старшенький,- радостно сообщил доктор. Однако Тверской отрицательно помотал головой и отказался вставать со скамеечки около стены. Он зубных боялся не больше обычного, может даже чуть меньше, все-таки не с самого детства они появились в его жизни, но один аспект вгонял парня в панику. Яркая лампа, которая использовалась для освещения лица, слишком сильно напоминала о допросах и пытках в далекие военные годы. Поэтому парень никак не мог перебороть страх и сдвинуться с места. - Давай, братик!- подбодрил его младший, который, конечно, не знал о потаенных страхах. И вообще мало знал о вещах, касающихся войн. - А можно с китенком?..- сделал Тверщина печальные и просящие глаза, однако вердикт врача от этого не поменялся. Игрушку извлекли из одеревеневших бледных пальцев, отдавая младшему, не обращая внимание на печальные глаза еще не подлеченного парня. До кресла Тверской все же дошел сам и даже смог в него сесть правильно, почти не упав на пол. Доктор покачал головой, как бы удивляясь такой степени страха у взрослого подростка, а потом включил лампу, наводя ее на лицо старшенького. Тот зажмурился, сжимаясь в комочек, вжимая голову в плечи и отказываясь взаимодействовать с врачом. - Братик, не бойся, это не больно!- раздался вдруг голос младшего, который пробрался к креслу с другой стороны, чтобы подержать боящегося братика за руку. Потому что когда Сахалин чего-то боялся, он всегда прибегал к братьям и обнимал их или брал за руку, чтобы успокоиться. Поэтому точно знал, что может успокоить. Парень осторожно, но в то же время и крепко сжал маленькую ручку с воробьиными, по-детски пухловатыми пальчиками, более менее успокаиваясь и выдыхая, даже добровольно открывая рот перед страшными инструментами врача, позволяя ему наконец-то начать обследование. Кончилось все хорошо. Доктор остался с нужным набором пальцев и инструментов, Сахалин получил в награду за свою храбрость и поддержку для брата витаминку, а Тверского пожурили за слишком сильный страх. Но зато вышел веселым, оптимистичным, хоть и все еще бледным. - А теперь за мороженым!- обрадовался Сахалин, выбегая из кабинета на волю к семье. - Но сначала суп,- тоном грозной мамаши сообщила Московская, которая успела сгрызть все ногти на левой руке, волнуясь за ушедших парней, а в частности за то, как бы они не спалили кабинет от страха. - Суп-мороженое! С клубникой, мороженым, шоколадкой и без супа! - Тверской!