Мои любимые детки.

- Якутия-а-а... Якутия-а-а-а... - Мм?.. - Ты спишь, братик Якутия? - Угумфф...- пробормотал из подушки, переворачиваясь на бок и накрываясь теплым одеялом до самых ушей, оставляя торчать только белую макушку. Но такой профессиональный ход в области маскировки был разгадан врагом. То есть Сахалином. - Нет, ты не спишь!- громким и немного сипловатым шепотом заявил ребенок, залезая на кровать, в одной руке держа бедного китенка, которого он притащил с кровати. Было прелестное зимнее утро, солнце только-только выглядывало из-за полей, освещая белое искристое покрывало и темные каемки леса, и весь мир спал. Даже любители зарядок и пробежек решили, что сегодня они останутся в постели подольше. - Сплю,- недовольно буркнула белая гора из одеяла с начинкой из Якутии, которая категорически не хотела вставать и в данную минуту проклинала себя за любовь к детям. Точнее, к одному дитю. - Я хочу кушать. Разогрей мне сырники,- ребенок заполз на большую гору, переваливаясь через нее, как коромысло, и покачиваясь, размахивая босыми ножками. Гора недовольно ворчала и шипела, так как Сахалин весил практически двадцать пять кило, что весьма весомо для сонного человека. - Иди... Мм... К Камчатке,- старший брат пошевелил плечом, скидывая младшенького на кровать и укладываясь на живот, полностью залезая под одеяло в надежде поймать сон и отключиться так же крепко, как медведь в спячке. - У него щит... Он не пускает,- пожаловался ребенок, снова заползая на брата, но уже на спину, распластываясь на нем как на кровати. Камчатка, который с вечера поставил вокруг кровати щит, честно предупредив, что он будет замораживать всех, кто рискнет его разбудить, довольно завозился на постели, переворачиваясь на другой бок. Щит было не видно, но тонкая линия, нарисованная красной глиной, какие-то непонятные символы и маленькие посверкивающие синие камешки на границе намекали, что лучше правда не подходить. - Ну Якутия-а-а!..- Сахалин сдернул одеяло с головы брата, возмущенно шепча ему прямо в ухо или куда-то в тот район. Якутия замотал головой, пытаясь почесать ухо о плечо, но не очень преуспевая. - Слезь с меня, таракан...- пробурчал он, разлепливая сонные глаза и зевая, кое-как приподнимая голову над подушкой. Ребенок, радуясь тому, что смог пробудить источник пищи и развлечений, скатился с него на кровать, а потом уже и на пол. Прикрытая на ночь дверь скрипнула, открываясь, и Сахалин убежал, стуча босыми пятками по деревянным полам. Старший брат, кое-как сев на кровати, зевая во весь рот и с завистью глядя на спящих родственников, пошел вслед за ребенком, прикрыв за собой дверь. Сонный дом утром казался пустым и заброшенным. Ветер гулял за окнами, иногда продувая в щели и заставляя ежиться и жалеть, что не захватил одеяло из комнаты. Даже шапку не взял, отправившись в путешествие в одних пижамных штанах. Ребятенок, который спал в большой ему футболке, нагло позаимствованной у Чукотки, холода не чувствовал и воодушевленно прыгал у входа на кухню. Двери были закрыты, не на ключ, конечно, но так как дом был старый, то некоторые дверные проемы рассохлись. В том числе и кухонный, который открывался только после хорошего удара плечом. Поэтому самостоятельно его открыть ребенок не мог. - Сырники!- позволил себе восхищаться уже не шепотом, а просто тихим голосом Сахалин, скача около холодильника, обнимая свою игрушку. Якутия, который был далек от радости, вздохнул и достал вчерашнее отцовское творение из творога, яиц, молока и прочих продуктов, которые как-то сами собой появлялись в холодильнике после визита тети Беларусь. Хотя на кухню она вроде не заходила. Магия, не иначе. Тарелка сырников была отправлена в микроволновку, которая дзынькнула и зажужжала, стоило ее включить. - Потом достанешь и съешь,- наказал он младшему, отправляясь в гостиную, чтобы доспать там положенные часы на диване. Конечно, тут было не так удобно, да и одеяла не наблюдалось, но всяко лучше, чем ничего. Под ласковый шум микроволновки, тихую возню ребенка на кухне и тиканье часов в гостиной Якутия снова начал засыпать. Разбудил его звонкий дзынь, а потом жуткий грохот. И, судя по очень тихому, но различимому мату, не его одного. - Сахалин!- возмущенно и обеспокоенно одновременно ругнулся старший дальневосточник, вскакивая со своего временного пристанища и широкими шагами отправляясь на кухню. Испуганный ребенок сам рванул к нему, обнимая за ногу и явно переживая. Микроволновка лежала на полу, немного дымясь, уткнувшись стеклянной "мордой" в пол. Шнур, как непокоренное знамя, торчал вверх, а вилка от него так и осталась в розетке. - Че у вас тут?..- раздался хриплый спросонья голос и на кухню заглянул разбуженный шумом Волгоградский. Волосы у него торчали в разные стороны, а вместо правого глаза сияла красивая черная дыра с ошметками верхнего века - он не успел надеть повязку или протез. Поэтому половину лица прикрывал ладонью, зевая. - Я дернул за ручку, а она не открылась... Я посильнее дернул, а она все равно не открылась. Я дернул сильно-сильно!.. А она упала...- поведал Сахалин историю открывания микроволновки, у которой была достаточно тугая система открывания, но до такого пока не доходило. Возможно, из-за того, что все остальные придерживали саму микроволновку рукой, когда открывали ее. - Поставь на место и сделай как было,- посоветовал южанин, который особо не проникся трагизмом смерти микроволновки, все еще не отойдя от сна и сонливости. - Боюсь, не поможет...- скептически покачал головой Якутия, глядя на вырванный провод, едва виднеющиеся осколки стекла и темный дым, который шел откуда-то из внутренностей техники. Сахалин отлип от чужой ноги, любопытно принюхиваясь. - Сырники готовы!- обрадованно сообщил он. Волгоградский хихикнул, покрутил пальцем у виска и ушел с кухни, отправляясь обратно в комнату, чтобы продолжить спать. Якутия со вздохом поднял разрушенную технику на стол, открывая дверцу с выбитым стеклом. Еда пострадала, но не так сильно, как могла бы. - Вот,- вручил он ребенку теплый, самый выживший и целый сырник.- Это на завтрак. И идем спа-а-ать... - Но я уже не хочу спать, братик! Давай играть. - А кто сказал спать?.. Я говорю играть!.. В мишек зимой в берлогах, которые лежат и... И спя-а-а-ат,- зевнул якут, подхватывая мальчика на руки, перевешивая через плечо, чтобы тот не возмущался, и отправляясь обратно в комнату. Сахалин обиженно дернул ногой, но потом принялся за поедание сырника.