Мои любимые детки.

- Япония, а у тебя была когда-нибудь мечта? - Чтобы Вы перестали выбивать окна в моем доме, Америка-сан... - Что? Пфф, я же серьезно спрашиваю!- весело улыбнулся Америка который сегодня был в хорошем расположении духа, поэтому позволил себе не замечать такого аккуратного недовольства Японии. В конце концов, он же почти сам позвал его в гости! Но Кику явно не собирался делиться своими мечтами с Великим Героем, поэтому просто и крайне философски стал наливать в маленькую чашечку зеленый чай, пахнувший чем-то цветочным и пряным. Струйка светлой жидкости лилась, разбрызгиваясь и посверкивая под светом лампы, а Америка терпеливо ждал. Терпеливо ждал он и тогда, когда японец не спеша стал пить свой напиток. Однако взгляд, спрятанный за очками, очень откровенно говорил о том, что у любого терпения есть предел. И очень явно выраженный. - Когда-то со мной жил мальчик, Карафуто. Он был очень послушным, и я часто наведывался к нему. Но однажды пришел Россия-сан... И забрал его к себе. С тех пор мы никогда больше нормально не виделись,- Япония скорбно вздохнул, с тихим стуком ставя пустую чашку на деревянный стол. Америка задумчиво почесал подбородок, глядя куда-то на стены или потолок скромного японского жилища. - Никогда бы не подумал, что Брагинский настолько плохой, что будет отбирать детей. Ужасно. Знаешь, я, наверное, совершу героический поступок ради тебя! Я верну тебе этого мальчика! Как, говоришь, его зовут? - Россия-сан называет его Сахалином... Денек был не самый лучший. Белые облака закрыли небо пеленою, а где-то в районе ближайшего города висели темные, рыхлые тучи. Явно собирался дождь, хотя Чукотка сказал, что его не будет и духи их милуют. Но зонтики все равно лежали в коридоре, как бы выражая сомнение в словах шаманов в пользу метеоцентра. Но зонты тут были далеко не все - из большей их части в гостиной на полу была сооружена юрта. Или домик. Но Бурятия говорил, что это юрта. - Сахалин, вылезай оттуда. Нам нужно убраться,- вооружившись веником, заявила Удмуртия, которая вообще-то хотела швабру. Но ее ей не доверили по двум причинам - швабра весьма травмоопасна и ее уже заняли. Поэтому приходилось обходится веником и изображать грозного домовенка. Ответ обладательнице веника не дали. Юрта из зонтиков была весьма обширной, занимала весь свободный пол в гостиной, а сверху была накрыта разнообразными пледами и тканями, чтобы создать настоящий домик. Но теперь было трудно сказать, в какой части юрты обитает ее гордый строитель. А начнешь разрушать все и вся - он обидится. - Он вроде вылезал уже... На улицу бегал, за листьями,- вспомнил Магаданский, которого оставили следить за юртой и ребенком. Но за телевизором у него следить получалось лучше, потому что там крайне завлекательно рассказывали о том, как горный лев охотится на свою добычу. Босоногий наблюдатель, устроившись на диване вверх ногами и закинув эти самые ноги на спинку, внимал знаниям. - Ну и ладно тогда,- удовлетворенно решила Удмуртия-с-веником, разбирая юрту на составные части и в процессе находя там Бурятию, который подождал, пока ребенок уйдет, и сам залез в домик. За листьями Сахалин и правда ушел, но только полчаса назад, когда увлеченный телевидением наблюдатель изучал вместе с диктором процесс охоты льва на мышек. Листики нужна были для украшения юрты ну и просто так. Например, если они были особо красивыми или особо полезными, то их можно было обменять у шаманов на что-нибудь интересное или волшебное. Или вместе с ними высушить и сжечь эти листики. Однако полчаса собирать листья было скучно. Поэтому Сахалин решил заодно собрать орехи, которые росли вдоль длинного шоссе в отдалении от дома. И хотя выходить одному за пределы десятиметровой зоны вокруг дома ему запрещалось, мальчик все же решил рискнуть. Потому что не хотелось тревожить семью ради каких-то там орешков. Орешник красивыми и тонкими деревцами разросся около симпатичных елочек. Чуть правее пролегало пустынное пока что шоссе и небольшая полянка перед ним. Тут иногда можно было встретить коров или коз, но сегодня Сахалину не повезло с этим. Поэтому пришлось просто собирать зеленые орехи, наклоняя длинные и тонкие ветви, которые то и дело норовили выскользнуть из пальцев. За спиной иногда шуршала дорога от проезжающих автомобилей и все было спокойно. Пока тихо не заскрипели тормоза где-то рядом. - Привет,- голос был незнакомым и оказался столь внезапным, что Сахалин все же выпустил хитрые ореховые ветви. Те радостно устремились наверх, по пути листвой ударяя низко наклонившегося незнакомца по лицу. Но его глаза спасли очки, а сильно поцарапать лицо листва не смогла. - Здравствуйте,- вежливо поздоровался ребенок, которого обучали этикету, правда, никто так и не понял зачем они это делали. Но надо же было обучать всему, что знали. Незнакомец поправил очки и пригладил растрепавшиеся после встречи с веткой светлые волосы. Он не выглядел особо опасно, не считая какой-то застылой улыбки. Но, может, он просто чему-то сильно рад?.. Или надышался веселящим газом. - Ты ведь... Сахалин, да?- спросил зачем-то незнакомец, выпрямляясь в полный рост и показывая свою крутую кожаную куртку с не менее крутой банданой, как у ковбоев Дикого Запада. Но они не водились в Средней полосе России, поэтому было непонятно, что он тут забыл. - Да. А Вы кто, дяденька в очках?- настороженно спросил ребенок, который не очень любил встречаться с незнакомыми людьми без родственников. Ведь за тех, если что, всегда можно спрятаться. А тут разве что в кусты нырять. - Я не дяденька, я Америка,- обиделся дяденька в очках, который считал себя молодым. Ребенок задумался. Имя казалось ему знакомым, где-то он его слышал, но явно с негативным оттенком. Да и лицо это, если подумать, тоже где-то уже видел. - А зачем Вы пришли, дяденька Америка? К папе?- попробовал он угадать намерение взрослого дяденьки, привыкнув, что все более или менее зрелые существа приходят к отцу. Не считая только родни, которая приходит сразу ко всем и, даже если им правда надо, не всегда может добраться до России. - Нет, я к тебе!- пафосно-героическим голосом сообщил Америка. Ребенок явно его не понял, посмотрев как-то скептически, насколько только может быть скептичен девятилетний мальчик азиатской внешности с карманами шорт, набитыми орехам и кленовыми листьями. - Мне братик Якутия запрещает говорить с неродными и незнакомыми,- сообщил ребенок, который четко следовал правилам выживания среди человеческого общества. - А я... Кхм... Ваш дальний родственник, да!- кивнул американец, поправляя очки на переносице. Ведь, если верить теории эволюции, все они были родственникам в какой-то степени. - Тогда скажи "Ысыах",- потребовал ребенок, грозно хмуря бровки и тыча пальцем в сторону Америки. Тот, явно не ожидая такого испытания, удивленно округлил глаза. - Что сказать?..- переспросил не настолько знакомый с якутским и русском языками Альфред, который вообще любые языки кроме своего американского английского учил с великой неохотой. - Ысыах. Братик Якутия говорит, что все, кто нам правда родня, смогут произнести это с первого раза!- авторитетно кивнул мальчик. Америка оценил хитрость старшего брата малыша, который придумал способ, зная о непроизносимости некоторых букв кириллицы европейцами. Это было подло и умно. - Ну?- выжидательно поторопил его мальчик, которому вообще-то пора было уже возвращаться домой, потому что в любой момент его отсутствие могло быть замеченным. А за это вполне могли и по попе дать пару раз. - И... Иыисиах...- честно попытался Альфред, одновременно понимая, что он не преуспел в таком сложном задании, как стать родней Брагинского. Ребенок это тоже понял и покачал пальчиком перед собой. - Нет, дядя Америка, вы мне не родня,- сообщил он с неким прискорбием, будто американец не сдал экзамены и никогда не исполнит собственной мечты, а потом отвернулся и попрыгал к дому с орехами в карманах. - Что ж, по доброму опять не вышло...- вздохнул Альфред с разочарованием в себе и в мире вокруг, которому обязательно нужно демонстрировать грубую силу.