Мои любимые детки.

- О-о-о, Пензенский, ты такой милашка в этой юбке и в этих чулочках! - Милашка не то слово, хе-хе... - Есть у меня одно слово, но дамам придется зажать уши... А вам, мужланы, найти бинты и костыли,- придушенной гадюкой просипел "милашка" из центра женской толпы, которая решила сегодня поиграть в дизайнера. Но манекен в доме был один и принадлежал он Ивановскому. И парень наотрез отказывался отдавать его, боясь, что драгоценного манекена Ромео сломают. Был еще манекен Джульетта, женский. Но он трагически умер, расколовшись на части после падения с крыши. - Милые девочки, к твоему сведению, людей не бьют!- уверенно сообщила Удмуртия, как-то аккуратно обходя факт наличия у нее автомата и разряда по вольной борьбе. Но то ли у нее было особое разрешение, то ли она была несомненным исключением, подтверждающим правило. - Я мужчина, а не милая девочка,- тоном суицидника, которому предлагают взглянуть на мир оптимистичнее и связать не петлю, а бантик, пробурчал Пензенский. Благодаря его тощей фигуре, почти все блузки висели на нем мешком, короткая юбка держалась только на честном слове и едва выпирающих тазобедренных костях, чулки сползали с левого колена, а щиколотки дрожали, стараясь не уронить хозяина с каблуков. - И конечно же бантик!- Ульяновская, радостно прыгающая на кровати, спрыгнула на пол и нацепила брату на голову ободок с большим розовым бантом, который носила Марий Эл. Мужчины комнаты Приволжья совсем не сочувственно заржали, захлебываясь собственным смехом. Оренбургский даже с кровати упал, стукнувшись головой об пол и нелепо перекувыркнувшись через голову, но все равно не смог остановиться. - Чтоб ваши трупы вечно грызли черви в могилах посреди болот,- самым искренним голосом пожелал им Пензенский, пиля взглядом кровать, на которой расселись братья. Взгляд его если не убивал, то как минимум калечил и прожигал дыры в полу. А будь в поэте чуть больше магических задатков, он бы точно кого-нибудь этим взглядом убил. - Что за шум, над кем смеемся?..- в дверь комнаты сначала предупредительно ударили кулаком, а потом она открылась, являя Поволжью половину отца. Он любопытно заозирался, глядя сначала на умирающих от сиплого смеха-взвизгов парня, а потом на столпившихся в центре комнаты девчонок. И в итоге его взгляд упал на причину и смеха, и толчеи. - Ух ты! Какая красота и милота! И это моя... дочь?.. - Это я, отец!!!- грозно топнул ногой Пензенский, закричав так, что всех стоящий рядом оглушило. Однако Вселенная была справедлива и каблук на туфле парня от резкого движения подвернулся, заставляя того неловко дернуться в сторону и чуть не упасть. - А, точно,- Россия притворился, что сразу все понял и окончательно зашел в комнату, по привычке пригибая голову, чтобы не врезаться в верхний косяк. Парни комнаты Приволжского округа хором вздохнули и усилием воли заткнули собственный ржач. На Россию иногда нападали приступы любви к справедливости, и за смех он мог наказать. - Ты очень милый,- сдержанно улыбнулся Иван, хватая наряженного и очень несчастливого Пензенского за плечи, мило улыбаясь. Взгляд его настолько невинных, насколько можно было, глаз прошелся по комнате. - Думаю, всех мальчиков надо нарядить в миленькие платья. - Чего?!! - О боже, на сколько у него дыхалки хватает?.. - Это же Пензенский. На много...- вздохнул Нижегородский, поправляя великолепный бант на голове. Он был милым вокалоидом Кагамине Рин - очередной женский костюм, который смогли найти в доме. Проблема была только в том, что он был слегка коротковат долговязому Нижегородскому: топик, который должен был пикантно заканчивать на пупке, висел в районе ребер, а юбка "прикрывала" все так хорошо,что видны были трусы. Веселые, с зелеными китайскими иероглифами, желтые трусы. Пензенский занимался тем, что злобно хохотал и бегал по дому в своем костюме принцессы из массового квеста. Ему было абсолютно плевать на все, но тот факт, что все особи мужского пола в доме одеты в женскую одежду, грел его душу получше горячего кофе. - Я не надену это, нет! Пошли вы к чертям собачьим, я у Польши насмотрелся этого извращенства, по уши хватило!- Смоленский залез на яблоню во дворе и отбивался ногой от отца. Тот пытался его поймать, но все было не так уж легко. Рядом прыгал веселый Сахалин в одной тунике, которая заодно была ему и юбкой, все-таки он был маленьким. - Милота,- вздохнул Тверской в своих плавках и верхе от женского купальника, подпирая щеку рукой и глядя в окно на то, как с яблони стаскивают Смоленского. Зрелище было веселым. У него была даже альтернатива - драка на лестнице, где Челябинский и Пермский четко и твердо доказывали свою позицию по ненадеванию женских шмоток. - Какая у нас чокнутая семья...- Смоленского на улице все же поймали за ногу и, стянув за нее с яблони, потащили в дом Сахалин радостно запрыгал рядом, хлопая в ладоши. - Меня пугает, что некоторым идет женская одежда. Это как-то неправильно, не?..- Псковский на диване любопытно приоткрыл один глаз, закидывая ногу на ногу. Короткая юбка свалилась с бедра, открывая интригующую часть без видной полоски ткани от трусов. Старшие наготы никогда не стеснялись. - Кому, например?- поинтересовался Мурманский, который стругал из небольшой деревяшки маленький пароходик. Опилки и деревянные стружки падали на элегантное коктейльное платье цвета крыла чайки. - Ну-у... Так как я планирую еще пожить тут, то я помолчу,- вовремя подумал (что бывало достаточно редко) Псковский и уснул обратно, накрывая голову подушкой. Сидящий на остатке дивана Тула в длинной юбке в пол и блузке с жабо, вздохнул и покачал головой. - Чем мы занимаемся... - Извращенством,- согласно кивнул Камчатка, который был воспитан в строгой среде, где одежду делили по гендерным признакам. И хотя сверху у всех были одинаковые теплые вещи, все равно шаман вырос на строгих правилах. А тут надо надеть шифоновое платье с вырезом до, примерно, легких и ходить в нем по дому. - Сейчас Смоленщина придет и начнет орать... А потом папа придет. И начнет всех фоткать,- убедительно вздохнул Ханты-Мансийский, который как бы не был против женской одежды, потому что ему было фиолетово на то, в чем он сидит и ест свой бутерброд. Поэтому он сидел в вечернем платье Мордовии, которое просто свисало на нем, как на швабре. - Ладно просто женские шмотки, хотя уже холера какая-то! Почему женские шмотки, которые прислал Польша?!- появление Смоленского в длинной, ярко-алой красной юбке, которая танцевала вокруг его ног какой-то свой танец, и в широкой белой блузке, не могло пройти тихо. Хотя бы потому, что его горячая славянская кровь требовала орать во всех нужных и ненужных случаях. - Тебе очень идет,- не подумав, похвалила его Вологодская, которая не видела ничего страшного в том, чтобы мальчики походили в женских вещах. Она же может походить в мужских, и ничего. - Мне. Не. Идет!!!- крик прокатился по комнате и затих, оборвавшись на полуслове, оставив вместо себя сиплые попытки дышать. - Ну не за чем так орать, красавицы мои,- отец мило улыбнулся, отряхивая руки от крошек. Красивый маффин, один из испеченных в обед деятельными девушками, торчал изо рта слишком крикливого Смоленского. Парень давился, жуя сухое тесто с изюмом, но хотел побороть выпечку. - Сам-то в штанах,- пробормотал Ямало-Ненецкий себе под нос, натягивая свою красивую шапку поглубже на уши. Шапка ничуть не сочеталась в юбкой-карандашом, но если парень ее снимал, его начинали путать с Ненецким. - Вас надо сфотографировать!- решил Иван, хлопнув в ладоши и мило улыбаясь.- Кто побежит за фотоаппаратом? О, я зна-аю! Пензенский! Заканчивай злобно смеяться и сгоняй за фотоаппаратом! Где-то в районе второго этажа прервался монотонный странный звук, который и был смехом, а потом раздались бодрые перестукивания каблучков. Запечатлить всех парней в женской одежде было просто святым делом. - Кучнее, красотки, кучнее,- захихикал Брагинский-старший, устанавливая камеру на штативе и махая рукой. Парни отвернулись друг от друга и сделали синхронный шаг навстречу. Зажатый в середине первого ряда Тула понял, что его подняли так, что он уже не касается ногами пола. - Какие вы все милые. Но вы должны улыбаться и встать в милые позы!- покачал головой Россия. как бы сетуя на то, что никто сам до этого не догадался. - Черт тебя подери, Брагинский...- просипел Дагестан, который выражал всеобщие мысли вслух. Ему с небритой бородкой и горбатым, сломанным носом вообще неприлично было надевать летний сарафан Калмыкии и ее большую шляпу с полями. Эту шляпу также ненавидели все его соседи в третьем, заднем ряду. - Если мы встанем в милые позы, это будет наше последнее фото в жизни...- пробормотал Башкортостан в одежде Удмуртии, которая ему была мала, из-за чего сковывала не хуже тисков. - Не хочу умирать в юбке-е-е,- пропищал откуда-то из середины второго ряда Иркутский, который хоть и остался в своем медицинском халате, был наряжен в форму японской школьницы, которую нашли у Приморской. - Не хочу умирать не в небе-е!..- Новосибирскому досталась одежду Кемерово. А так как единственной женственной одеждой у нее было платье с шлейфом, пришлось ходить так, будто сбежал со свадьбы. - Я уже не против сдохнуть...- Тула, поняв, что ему не суждено дотянуться до пола, обреченно повис. - Так, ну если не милые позы, то хотя бы милые улыбки!- смилостивился отец, все же настраивая камеру так, чтобы все помещались. Он бы сфотографировал сам, но не хотел, чтобы случайно дрогнувшая рука испортила момент. А переснять точно не разрешат. - Ладно, милые оскалы тоже сойдут...- вздохнул Иван, покачав головой и нажимая на кнопку спуска. В комнате было темно, все-таки пришел уже вечер, поэтому ярко вспыхнула вспышка. Фотоаппарат чи-чиркнул, говоря, что сделал фотографию. Все расслабились и развалились в стороны, занимая все предоставленное пространство в гостиной. Девушки вежливо похлопали их выдержке. - Ладно, можете раздеваться,- посмотрев получившуюся фотографию и оставшись довольным, кивнул Иван. Мальчишки радостно закричали и побежали раздеваться и заодно занимать очередь в ванные комнаты, чтобы смыть с себя весь позор и пот. - В рамочку повешу и никому не покажу,- улыбнулся Россия, собирая штатив и камеру, направляясь в свой кабинет, чтобы скинуть фотографию на компьютер. День определенно прошел не зря.