Мои любимые детки.

- Девочки, что это?! Что это за прим... Прим... Примитивнейшие движения?! Да даже детсадовцы станцуют изысканнее! Вам три года, что у вас фантазия на уровне морского дна?!! - Вот это я понимаю, выкладывается на работе...- с уважением покачал головой Оренбургский, глядя на то, как перед сценой вдоль первых рядов носится туда-сюда Хабаровский, ответственный за хореографию в их большом праздничном выступлении, и орет что-то. В доме Брагинских, как это ни странно, сцены и актового зала не было. Пришлось одолжить данное помещение у города, а точнее у университета. Университет не возражал, потому что близилась сессия и зачеты, а там всем было глубоко плевать на актовый зал. Развесив одежду и разложив вещи на задних рядах, отважные и благодарные дети разместились на передних. Кто-то сидел за сценой, ожидая своего выхода, одна часть выступающих стояла на сцене, выслушивая претензии. За ноутбуком около диджейского пульта сидел Бурятия, неизменный звуковик рода Брагинских. На сцене стояли выступающие от Северо-Запада, в альянсе с Центром. Просто так вышло, что Вологодская, как солистка с голосом, низким и мощным, будто раскаты грома в поле, попросила себе еще двух солисток с голосами повыше. Пришлось идти и просить помощи у Московской и Белгородской. Заодно и у парней, которые были бы знакомы с народными славянскими танцами. И вот выступающие, пока что без костюмов, но с микрофонами, стояли на сцене и слушали обвинения Хабаровского в недостаточной изысканности хореографии. - К парням никаких претензий нет! Бесятся там на заднем фоне, сальто крутят, танцуют - молодцы!- короткий зырк в сторону танцевальной группы поддержки аж из десяти молодцев. Молодцы Смоленский и Тверской радостно пожали друг другу руки и стукнулись лбами. Глухой пам слышно было даже на первых рядах. - Но девочки! Попробуйте что-то делать с руками, с ногами, двигайтесь как-то! Московская с Белогорьем! У вас вообще будут навесные микрофоны, так двигайте руками, как-то взаимодействуйте! - Да с кем нам взаимодействовать?!- возмутилась красноволосая солистка, которая с детства не могла терпеть, когда на нее орут. Даже если оправдано. Поэтому уже сомневалась в правильности кандидатуры на ответственного по хореографии. Но, в конце концов, кто как не фигурист должен знать все о красивых и отточенных действиях?.. - Да у вас десять пацанов на сцене, придумайте уж что-нибудь!- саркастически всплеснул руками хореограф и махнул рукой Бурятии, давая отмашку на повторное включение музыки. Все сидевшие на первых рядах хором вздохнули. Бурят послушно нажал на кнопочку на ноутбуке. - Таким темпом мы не то, что не споем... Мы тут состаримся и сдохнем,- покачала головой Приморская, глядя на третий по счету выход первого их номера. А их было, на минутку, целых пять. А еще сюжет, репетировать который они даже не начинали. - Эй!.. Э-э-эй,- Татарстан, одна из локальных хореографов Приволжья, помахала рукой, привлекая внимание своих.- Тут говорят, что возможно скоро дойдет до нас очередь. Так что идемте разминаться! - Да неужели...- пробормотал Пермский, который успешно спал уже час и проснулся от тычка Башкортостана в бок. Приволжье с грустными лицами вынужденных танцоров поплелись в коридор перед актовым залом, чтобы там, никому не мешая, размяться. Приморская вздохнула со смыслом "вот повезло же некоторым" и снова повернулась на сцену. Дав первому номеру допеть до конца, главный хореограф махнул на них рукой и позвал следующих выступающих. Или не следующих. С очередностью номеров пока не было четкости, поэтому трудно было сказать кто за кем. А оставался всего лишь месяц. - Кто там следующий?..- поинтересовался Бурятия, выглядывая из-за ноутбука и стараясь по пустой сцене определить, какую музыку ему включать. За кулисами что-то звонко упало и куда-то покатилось, кто-то громко свистнул, а потом на открытое пространство выбежал Дагестан, судя по всему, с помощью пинка. - Понятно,- кивнул звуковик, пролистывая мышкой список песен и находя нужную, ожидая знака, когда можно будет включать. - Нехрен пинать главного солиста, вы!.. Завистливые ссс... Собаки! - Заткнись,- на сцену вышел Ингушетия, задумчиво глядя куда-то в пространство и засовывая руки в карманы. Третьим выскочил Осетия, что-то там пошебуршив за правой кулисой, а потом вытаскивая оттуда остальной состав их прекрасной компании. Кавказцы недовольно щурились от света софитов, но попыток сбежать не предпринимали. - Ну только вино открыли...- пробормотал Чечня, держа в руках микрофон, который ему отдала Вологодская с поручением отдать следующим певцам. Хабаровский внимательно изучил построившихся певцов и махнул рукой, приказывая включать музыку. С хореографией у кавказцев все было хорошо. В основном потому, что Ставропольский вспомнил древнюю мудрость - сделай все идеально с первого раза, а оставшееся время не делай ничего. Собственно, поэтому все было отточено до пределов хорошего максимума. До идеала еще надо был раздобыть костюмы и отрепетировать пару раз. Ну, и не пить перед выступлением тоже было бы хорошо. Хабаровский пригладил на затылке волосы, задумчиво жмуря один глаз и косясь на призванного ответственного за вокальные данные. На Алтайского. - Да ну круто,- пожал парень плечами. Его заслуга по попаданию в круг специалистов была в том, что парень обладал прекрасным музыкальным слухом. Сам он не пел, предпочитая больше слушать, но именно это и было нужно. Он был вторым, после Бурятии, кандидатом на эту должность. А звуковик отказался отвлекаться от пульта и совмещать две профессии. - Только заднему плану надо побольше улыбаться,- добавил Ленинградский, ответственный за этическую, политическую и прочие цензуры, а также за общий приемлемый облик торжества. - Да. И.. Ингушетия, я хрен его знает, где у тебя глаза, но смотри, пожалуйста, в стену, а не на нас,- попросил Алтайский, вежливо кашлянув. Хабаровский согласно закивал. Ингуш присел на корточки, чтобы стать пониже и спустится к начальникам, которые либо сидели на первом ряду кресел, либо скакали около них. - Почему это?- вполне себе вежливо поинтересовался парень, который иногда производил впечатление гопника больше, чем сами гопники. Правда, кавказцы ему не верили. - Ну.. ну просто вот не надо. Пой в стену.. Или в пустые кресла. В общем, не надо смотреть на людей, когда поешь свою партию,- максимально вежливо ответил Алтайский, приглаживая свои прекрасные серые с рыжими подпалинами волосы и махая рукой. - Кто там следующий?.. По логике и по правилу следом должен был быть еще один песенный номер. Но так как сценарий писался иногда по ночам, ровно как и планы репетиций, с логикой можно было попрощаться. Поэтому следующими должны были быть сибиряки и их прекрасный танец под названием "Отражение во льду". Фишкой танца была полная симметричность движущихся фигур, а также грим и костюмы, над которыми Ивановский работал неделю. Его очень вдохновила идея с одинаковыми танцорами и синхронными движениями, поэтому временно он даже плюнул на гос.заказ от Московской. В эту часть выступления Хабаровский не лез - у них был свой хореограф, даже два. Один следил изнутри танца, а другой - извне, с диджейского пульта. Музыка закончилась протяжными печальными нотами, а вид протянутых к зрителю и как бы взвывающих о помощи рук навлекал на не очень оптимистичные мысли. Но от общей крутости танца и музыки на голове шевелились волосы. - Крутя-а-ак...- уважительно протянул Якутия, который не участвовал в выступлении от своей комнаты, но зато играл в сценарии призрака коммунизма. Просто ни у кого больше не хватило роста. - Сейчас волжане, а потом мы!- радостно захлопал в ладоши Сахалин, тоже выступающий, на правах того, кто придумал всю идею. Приморская закивала. Рядом также сидела Кемерово - она, из-за длинных волос, не могла нормально танцевать танец, половина которого происходила на полу, поэтому ей разрешили петь в составе другой комнаты. За Приволжьем пришлось сбегать в коридор, где они разминались, делая странные упражнения на гибкость, растяжку и прочие полезные для танцоров вещи. Удмуртия и Татарстан, выбранные в качестве хореографов, а также Мордовия, как гарант дисциплины и подчинения всех и каждого, пришли гордо и с толикой самовлюбленности. Остальные танцоры были примерами смирения и попыток замаскироваться под кресла. - Хабаровский, присмотри за мальчиками. Особенно присмотри,- выделила татарка слово "особенно", кивая с таким видом, будто тут проходил конкурс, а проигравших отдавали на съедение Церберу. Штатный хореограф кивнул, обещая присмотреть и выбрать для Цербера наилучшую жертву. Звуковик показал большой палец, сигнализируя о том, что готов включать музыку. Пока бедное Приволжье пыталось танцевать и не пинать друг друга на небольшой сцене, попутно не сваливаясь с нее, за сценой во всю шло обсуждение сюжета. Московская, уже перестав сердиться на обвинение в скудоумной фантазии от Хабаровского, внимательно перебирала листы со сценарием. Рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу Новгородский. - Ты уверена, что все будет хорошо? Мы раздали роли, написали все, но там еще много шероховатостей... И не все играют, как актеры с номинации Оскара. - Я тебе больше скажу, псина, не всем дано быть актерами,- раздраженно почесал за ухом Псковский, у которого было несколько ролей. Собственно, сначала он играл себя, и с этим он справлялся настолько прекрасно, насколько мог. А потом он играл Петра Первого и вот тут возникали проблемы. - Цыц! Вот он, первый лист!- среди кипы обрывков и нормальных листов Московская наконец-то выуживает листок в линейку, на котором убористым почерком написано самое начало их мытарств под названием "День рождения папы". - Так, первая сцена... Нужны Рассказчик, Владимир, Новгород и Рязань. Где все?! - Тут все, че орешь?- Рязанский, как по волшебству, вынырнул из-за рояля, где была устроена небольшая поляна силами кавказских певцов. Все было очень культурно - бутерброды, сыр, огурцы и немного глинтвейна в термосе для разогрева связок. - Сейчас Дальний Восток допоет и нам уже выходить,- строгим шепотом сообщила Московская, которая играла, собственно, себя. В самом начале вообще все было просто и все играли сами себя. Это потом, ближе к половине, начинались исторические трудности. В частности, они до сих пор не могли выбрать, кто будет Лениным. - А мне скоро выходить?..- из-за того же рояля появляется черная взлохмаченная макушка Тулы. Парень выглядит, как всегда, спокойным и невозмутимым, только немного поблескивающие глаза выдавали в нем завсегдатая в поглощении чужого глинтвейна. - А ты кого играешь?..- заинтересовалась Московская, бегло пробегаясь глазами по длинному списку участников. Но он был слишком объемным, да и много раз все перезачеркивали и писали снова. - Я играю Великое Горе,- с житейским вздохом поведал Тула. За роялем кто-то сдавленно хихикнул. Московская закатила глаза и, неприцельно, кинула чью-то кофту в сторону смеха, чтобы не смели смеяться над актерами и понижать их самооценку. - Тогда ты ближе к концу. Только не пропей свой выход,- фыркнула девушка. Она как бы была против пьянки за кулисами, но понимала, что для бессмертных, тем более с таким опытом, надо несколько литров вина, чтобы эффект был заметен на речи и координации. А столько выпивки они с собой не принесли. На сцене допели последние ноты и раздались радостные апплодисменты от девушек с Поволжья. Хабаровский что-то высказал заднему плану, который не всегда двигался синхронно и зеркально, как им надо было. К певцам особой претензии не было, разве что высказали Кемерово насчет слишком раннего вступления один раз. - Ну, теперь можно начинать гнать сюжет? Сначала без выступлений, а потом вместе с ними,- предложил эксперт по цензуре, глядя на больший электронные часы на руке.- Осталось два часа, может, хоть что-то успеем прогнать... - Конечно успеем!- командирским голосом донеслось из-за кулис, потом удар, жалобный бздынь клавиш и негодующее бормотание на множество голосов. На сцену вылезли участники первого акта и Московская, в роли Рассказчика. - Ставь им музыку под начало,- махнул рукой Ленинградский, который вместе со звукарем выбирал подклады для всех моментов, которые только были в сценарии. В сумме их набралось штук пятьдесят, но зато все было с хорошими саундтреками. Естественно, сюжет репетировать было дольше, чем номера. То и дело все прерывались из-за путаницы в словах, недостаточной эмоциональности и нарушений таких запретов, как отворачивание от микрофона и поворот спиной к зрителю. Но в основном все упиралось в плохую дикцию и отсутствие эмоций. - Боже, Рязанский, почему ты говоришь о приближающейся Орде так, будто вы на пикник с ним пойдете?!- не выдержала Московская, беря лишний микрофон и крича прямо в него. Все зажмурились, закрывая уши. Новосибирский, хрумкающий хлопья быстрого приготовления, даже подавился. - А как мне говорить об этом?- спокойно поинтересовался парень, который выяснил, что орать на начальство бесполезно, потому что начальник на то и начальник, что всех перекричит. - Ну вспомни, как это было,- скептически хмыкнула Московская. - Но без мата!- сразу добавил Ленинградский, отвечающий за цензуру даже на репетициях. Рязанский задумался ненадолго, а потом честно ответил: - Там, в, на, ребята, нам, пришел, кони, много. Если без мата, то вот так. Московская закатила глаза и прикрыла лицо руками, понимая, что спорить бесполезно, но надо что-то делать с эмоциями. Иначе они весь сценарий прочитают на одной ноте. Возможно, кроме слов, касающихся каких-либо угнетений, там эмоциональность повышалась, но не всегда в нужную сторону. - Эм... Я.. Могу предложить способ, чтобы было легче,- робко постучав по микрофону, подал голос Пензенский. Все удивленно повернулись на парня, стоящего в проходе между сидениями. Московская убрала руки от лица. - Ну и?- немного грубо поинтересовалась она. На третий час репетиций нервы немного сдавали, а им надо было еще прибежать домой и навести там такой слой беспорядка, чтобы отец не заподозрил, что их не было дома целый день. - Надо взять какой-нибудь предмет, вроде ручки, и положить между зубов. Так будет улучшаться дикция. Я так стихи репетировал, чтобы четко читать на публике,- поэт, будто фокусник, достал из кармана обычную шариковую ручку и положил между двух челюстей на место сразу за резцами, как обычно крепят удилы у лошадей. - Так же вообще говорить нереально!- заметил Владимирский, который один раз по пьяне смог почувствовать все прелести бытия лошадкой. - Почему это? Все вполне понятно,- практически без каких-либо смазанных звуков произнес Пензенский с ручкой во рту. Московская довольно кивнула. - У кого с собой есть ручки или карандаши? Достаем и берем в рот! - Да ну вас нафиг,- не согласился Новгородский, у которого был престиж и тысячелетняя репутация, которую он не собирался портить ручкой во рту. - Я сказала, берем ручки и засовываем себе в пасть!!!- убрав микрофон подальше ото рта, убедительно повторила Московская на повышенных тонах. Все поняли, что надо послушаться. Даже за сценой поняли. С ручками все пошло веселее. Слюни летели брызгами, ручки падали, все резко начинали картавить или не могли выговаривать букву "р" и все шипящие, многие согласные превращались в букву "е", из-за чего слово "ребята" буквально стало матершиным, но все пошло лучше. Из-за растягивающей щеки ручки невозможно было говорить что-либо нейтрально - либо очень сильно радостно, либо очень сильно зло. В общем, эмоций получалось очень много. Два часа прошли незаметно. Следящий за временем Ленинградский помахал рукой, намекая, что пора собираться и в темпе идти домой, иначе они опоздают. Технику выключали, зал приводили в порядок, надевали куртки и шапки. - Ну уот как мошно говоиить с йучкой в зуах?- возмутился Тверской, до сцены которого тоже дошли, из-за чего ему тоже пришлось запихивать в рот любезно одолженную Смоленским ручку. Все, кого коснулась реформа, закивали. Однако, понимая, что это надо для идеальности представления, никто не бунтовал. Все-таки, осталось чуть меньше месяца, чтобы показать отцу их выступление. А оно, несомненно, должно было быть идеальным.