Мои любимые детки.

- Итак, из-за... Небольшой ошибки, взявшейся совершенно из ниоткуда, у нас дома... Возникла проблема. - Небольшая. - Да! Небольшая проблема, которая лежит в десяти ящиках и называется мылом... Нда...- Московская вздохнула и почесала у себя в затылке. Она не знала, что еще сказать по данному вопросу, кроме слов, запрещенных к употреблению в публичных местах. Дом местом публичным не был, конечно, но все равно как-то невежливо. Да и ребенок маленький услышит. Мыло покупала Свердловская, как и любую другую химию. Ей доверяли, считали образцом в покупке хозяйственных средств и никогда не оспаривали выбор нового геля для мытья посуды. Но список составляла не только она, к нему были причастны также Иркутский, немного Ленинградский, пару раз участвовала Татарстан и частым гостем была Московская. Список был как дипломатическая миссия, где каждый хотел отметить свои чаяния и надежды. Но просто у кого-то был плохой почерк в этот раз. Очень плохой. Настолько плохой почерк, что вместо десяти кусков Свердловская купила десять ящиков. Подозревая неладное, но веря в силу демократии, коллективный разум и коллективную ответственность, она собственноручно дотащила все ящики до машины, а потом собственномашино привезла их домой. И уже дома выяснилась неприятная подробность. - Ну, зато мы можем еще долго не покупать мыло,- с хозяйственной точки зрения попытался Ленинградский найти плюсы в их положении. - Мыло сушится и трескается, если им не пользоваться,- вздохнул Челябинский, который знал, что перебарщивание в сфере закупки товаров также вредно, как и недобарщивание. И если последнее всегда можно поправить путем докупки, то вот с первым уже ничего не сделаешь. Разве что сжигать все лишнее или раздавать страждущим. Но в доме не было страждущих до мыла. Некоторые наоборот убежали от него куда подальше, не справившись с ароматом. Сдвинутые в одну кучу в центре гостиной ящики с мылом издавали прекрасный аромат, сила которого отпугивала всех неценителей. Но так как пока было непонятно, куда девать все это мыло, решили оставить так. Авось и тараканы не выдержат и разбегутся. - Ну и че нам делать с этой мечтой Мойдодыра?- критически поинтересовался Тюменский. Он лично просил себе хозяйственное мыло, чтобы стирать спортивные костюмы в лучших традициях 90-ых. Но принесенное мыло было нежным, с запахом лаванды, и не предназначалось для брутальной стирки. А про хозяйственное забыли. - Ну... Можем продать...- протянул Воронежский, который вскрыл один из ящиков. Ну вдруг там на самом деле не мыло. А золото. Всякое же в жизни бывает, вдруг так могли начаться их приключения по нахождению банды, что продает золотые слитки вместо мыла. Но нет. Это все-таки было мыло, красивое, светло-фиолетовое. - Кому нужны десять ящиков мыла!..- зло бухтел Самарский, косясь на злостную трату семейного бюджета. Пусть покупка моющих средств оптом и была намного дешевле, чем в розницу тем же количеством, но все же на это потратились деньги. Которые теперь вычтут из общего бюджета. А вдруг станет нечего есть! Так, в общем-то, подумало примерно все Приволжье, первый раз увидев ящики, затаскиваемые Свердловской в дом. - Ну, можно что-нибудь из него сделать...- задумчиво протянул Ленинградский, наблюдая за тем, как Мурманский вытащил из распакованного ящика один брикет предмета спора и стал ножиком стругать его. Лавандовые опилки падали в заботливо подставленные ладони Архангельского. - И что можно сделать из мыла?- скептически приподняла бровь Московская, не интересующаяся такими экзотическими видами творчества. Ее привлекала только деловая поэзия. Это когда красивыми умными словами и тонким слогом поясняешь, почему пачка хорошего кофе не может стоить сто рублей. И прочие бюрократические тонкости. - Мыло!- довольно вклинился в спор Сахалин, до этого честно разбирающий купленные зубные щетки по цветам и фактуре щетины. На него удивленно повернулись. До этого созданием бесполезных и, зачастую, уже имеющихся предметов занимался Тверской. Его рукам принадлежали такие выходки как создание лишнего мешка картошки, клонирование кастрюли невкусного супа, бесконтрольное размножение пыли на полу и прочие не менее увлекательные попытки помощи по хозяйству. А тут внезапно выясняется, что Сахалин решил пойти по его стопам. - Солнышко, зачем нам из мыла делать мыло? Ведь в итоге все равно будет мыло,- ласково поинтересовалась Московская, которая ругаться почти не хотела. Понятно же, что виноваты во всем звезды. И плохой кое-чей почерк. - Но мы можем сделать статую из мыла! Я видел по телевизору, как тети варили мыло и делали из него красивую мыльную ракушку,- уверенно закивал маленький потребитель информации с телевизора. Он чаще всего сидел за ним и, если пульт никуда не прятали, спокойно листал каналы. Поэтому теперь Сахалин четко знал ореол обитания белых цапель, рецепт тартара с курицей, как правильно укладывать плитку в ванной и значение золотого всемирного запаса для стран третьего мира. А это очень важные для детей вещи. - Ну и зачем нам статуя из мыла?- все еще не понимали глупые взрослые дети умной задумки младшего ребенка. Сахалин тяжело вздохнул. Так трудно быть светочем знаний, когда родня так зациклена на проблемах бюджета, проживания, пропитания и того, не даст ли им папа по голове. Но мудрец Сахалин был снисходителен. - Ну, ящики это некрасиво, а статуя - красиво!- пояснил он непонятливым. Семья понятливо протянула "Аааа". Перетащить все на кухню не оказалось сложным делом. Тюменский даже поучаствовал в их распаковке, путем меткого пинка в угол, отчего все упало и рассыпалось по полу. Ленинградский вздохнул и пригладил растрепанные на затылке волосы. - Ну надо как-то... На бригады делиться, что ли... Мудрый совет был выполнен с лихвой. Чутким руководством и математическими соображениями все те смельчаки, что не сбежали наверх, были разделены на четыре бригады, не считая руководителей. Первая бригада стояла у истоков производства. Она занималась тем, что безжалостно сдирала упаковки с беззащитных лавандовых кусков мыла и бросала их дальше, на конвейер. У конвейера, он же стол, стояла неумолимая вторая бригада. Своими острыми ножами они кромсали несчастное мыло на куски, ударяя неровно и губительно, отрывая то крошечные молекулы, то гигантские бруски. И, разрубив несколько цельных брикетов в пару десятков кусков, взмахами ножа они отправляли их дальше. Их встречала третья бригада. Вооруженные терками, они набрасывались на куски, стирали их в крошку и валили все в гигантский казан и не менее гигантский таз, собирая целую груду праха лавандового мыла. Четвертая бригада пока не участвовала в мыльном геноциде, но активно готовилась. Им выделили плацдарм у печи, где мыло нужно было уничтожить окончательно. Но пока что там просто искали кастрюли и обогревательные элементы, такие как газовые конфорки, спиртовые горелки и Волгоградского. Все-таки раз начальник Сахалин и прораб Московская сказали, что мыло надо растапливать, то надо озаботиться нужным количеством тепловой энергии. - Давайте окно откроем, ааа?- работник третьей бригады Воронежский грустно хлюпнул носом. Адекватно рядом с мыльной стружкой находится никто не мог - начинали слезиться глаза, словно от лука. Только если лук почти не пах, то вот приторная лаванда сидела комком в горле уже минут двадцать как. - Там холодно,- с таким же горестным хлюпом ответила Марий Эл, словно молящаяся стоящая на коленях у казана с мылом. Сидеть она не могла - крошка падала на платье больше, чем в общую кучу. - Лучше замерзнуть, чем задохнуться!- патетично присоединился к разговору распаковщик Самарский, который сбился на пятьдесят шестом куске мыла и дальше считать перестал, обобщая все количество снятых коробочек в одну большую бесконечность. - Ну можем комфорки включить, начнет пахнуть газом,- пожал плечами Иркутский, единственный из научного трио, кто не сбежал в комнату, а остался во имя химии и физики процесса мыловарения. - Мы потом не расплатимся за это,- остановила Московская дискуссию о запахах.- А кухню правда стоит проветрить. Тюменский, открой окно! С радостью было выполнено первое умное за сегодня поручение. Приток свежего аромата осени, полной таких упоенных полутонов, как гниющая листва, последние цветы и немного забродившие яблоки, приободрил команду. И заодно убил всех насекомых, решивших залететь к ним под шумок. - Ну все, это последние!- Самарский кинул кусок мыла на стол и облегченно упал на пол к остальным членам своей бригады. Вторая бригада с ожесточенной яростью накинулась на последних жертв, рубя уже не так прицельно и больше избивая лезвиями доску, чем кроша мыло. Третья бригада просто продолжила плакать от запаха. - Так, ну кастрюли мы нашли, а раз таз мы используем для варенья, то его будем подогревать прямо так. И казан. Только распределим все, чтобы это не заняло вечность,- Иркутский закатал рукава халата, оборачиваясь на две горы мыльной крошки, которые доставали ему примерно до пояса. Разгребать две большие кучи по кастрюлям пришлось четвертой бригаде. Остальные сбежали в открытое окно, на свежий воздух и ласковый ветер. Сразу стало как-то свободнее, но мылом запахло явно сильнее. Казан установили на газовую плиту, уместив туда еще кастрюлю для супа, несколько кастрюль поставили на спиртовые горелки, а таз доверили Волгоградскому. Для щедрости плеснув лишнюю бутылку уже протухавшего оливкового масла, чтобы мылу не было так одиноко при растворении, повелители огня повернули вентили. Ничего пафосного не произошло. - А это вообще надолго?- поинтересовалась Московская, стряхивая с рук мыльные остатки. - Тетенька в телевизоре говорила, что для микроволновки нужно пять минут!- умно заявил Сахалин, веря тетенькам в телевизоре. У других не было столь непререкаемых авторитетов, поэтому они поверили единственному свидетелю. И решили воочию понаблюдать за превращением твердого мыла в жидкое. Первые пять минут происходило скучнейшее ничего. Иркутский иногда помешивал длинной ложкой содержимое всей посуды, но больше по привычке, нежели из реальной уверенности в том, что это поможет. Полчаса все еще оставалось стабильным. Четвертая бригада сидела на кухне, перемешивая мыло в масле, все остальные решили пойти погулять на улицу и, судя по крикам, стали чем-то в кого-то кидаться. Звуки радости, доносящиеся с улицы, мешали сосредоточиться на варке, но долг и тот факт, что осталось еще немного, звал сильнее. - По-моему, оно становится гелеобразным...- подал голос грелка-Волгоградский, сидящий на коленях около таза и положивший на его бока руки. От рук и исходило более менее ровное испепеляющее тепло, которое должно было подсказать мылу, что ему тут не рады. - Ура, началось!- обрадованно отреагировал Ленинградский, отнимая длинную ложку и тыча ею в лавандовую массу. На него дыхнуло уже приевшимся запахом, но под верхним слоем крошки определенно было что-то жидкое. - Размешивать, размешивать!- ложку отобрал Иркутский, принимаясь как ведьма мешать фиолетовую жижу в самом большом тазу. Московская, вспомнив опыт в более приземленной кулинарии, тоже взяла ложку и направилась к кастрюлям. Им нужно была масса с одинаковым агрегатным состоянием, а не куча мисок с разной формой мыла. Сахалину в этот момент поручили найти форму для их статуи, которую они обязательно отольют. Задача была непростая и, поняв, что на кухне нет ничего полезного, мальчик побежал в остальные части дома. В гостиной почти никого не было. Только Мурманский с Архангельским сидели на диване и чем-то усердно занимались, но в поиске формы они вряд ли могли помочь. А, так как без помощи родственников отыскать одну вещь в большом доме будет сложно, Сахалин поскакал на улицу. Несмотря на грустную осень, во дворе было весело. Все задорно перекидывали Магаданского, словно он весил не больше баскетбольного мяча, через яблоню. Сам босяк вроде не был против, но на землю падать боялся, отчего старался ухватится за кого бы то ни было. Из-за этого было бы опасно отвлекать кого-то и Сахалин решил сообщить проблему обширно. - Нам нужна формочка для мыла!- прокричал он как можно громче, сложив ладошки рупором у рта. Вздрогнув от внезапного звука, обернулась половина всего дома. Магаданский повис на ветке яблони. - Может формочки для песка?- первой предложила Чувашия. - Не хватит!- откликнулась Марий Эл, с содроганием вспоминая гору мыльной стружки. - Тазики?- выдвинула Кемерово более реальную идею. - Ну это слишком скучно!- недовольно взвыла вторая бригада полностью, потому что тратить так много времени на то, чтобы получить в итоге форму тазиков, не хотелось. - Кузнецы делали форму в земле или в камнях,- предложил Тула идею в массы, отстранено глядя на то, как болтается на ветке Магаданский без всяких суицидальных подтекстов. - А мы сможем сделать в земле бо-о-о-ольшую формочку?- спросил Сахалин, вопросительно нахмуривая лоб и глядя прямиком на Челябинского с Алтаем. Потому что именно они отвечали за магическо-землянные махинации в семье. Парни пожали плечами. Используя законы логики и выключив локальное нарушение гравитации, из-за чего босоногий дальневосточник смог вернуться на землю, решили рыть формочку прямо под окнами кухни. Во-первых, там не было цветов, а, во-вторых, так будет удобнее выливать мыло. Прямо из окна. - Итак, форму чего мы делаем?- поинтересовался Алтай, намечая примерные масштабы, чтобы не растянуть эту форму на очень большое расстояние и не испортить ваяние мыльных скульптур. - Цветочек! - Солнце! - Портрет Пушкина! - Чебурек!- посыпались отовсюду разные предложения, ведь статуя наверняка простоит у них долго и нужно, чтобы она была фундаментальной. Ну или легко маскируемой под предметы обихода, дабы никто не заметил пополнения в кладовке. - Мясо! - Сердечко! - Гитара! - В форме папы!- крикнул кто-то. Толпа задумалась, переваривая идею того, что у них будет дома статуя отца из мыла. Не полноценная, конечно, часть ее будет плоской, но все равно идея казалась чертовски хорошей. Ну разве папа выкинет такое? Ему еще никто никогда не делал статуи! Быстренько посчитав голоса за, считая тех, кто начинал медленно паниковать на кухне, Челябинский и Алтай принялись за сложнейшее изготовление ровной, полноразмерной формы человека во влажной осенней земле под окном. Решив плюнуть на оскорбление чувств верующих в физику, парни привлекли все магические ресурсы. Алтай прорезал общие контуры, стараясь сделать что-то вроде головы, туловища, ног и шарфа. Челябинский пробил землю внутрь на расстояние в половину человеческого тела, одновременно с этим сплющивая комки земли между собой так, чтобы получилось нечто твердое. Чувство искусства у Тывы и Ярославского помогло сделать примерные очертания лица, одежды, волосы и прочих нужных для узнавания отца в статуе из мыла элементов. Приморская вытянула воду из почвы, чтобы потом Красноярский заморозил ее в лед для создания дополнительного скользкого слоя в форме. Алтайский с Новосибирским приготовились создать безвоздушное пространство вокруг их формы, чтобы на мыле не образовалось пузырьков. Части первой бригады побежали помогать выливать мыло. Жидкости так и не получилось. Получилось нечто лавандовое, маслянистое, с комочками, но все же текущее. Поэтому Московская, Ленинградский, Иркутский, Волгоградский и Тюменский с Самарским собрались с силами. - Нужно сделать это быстро!- скомандовал с улицы Бурятия, чей голос придавал всем уверенности и мешал скатиться в истеричный смех от осознания того, сколько посуды они загубили и что сейчас все может не получиться в самый последний момент. - Да!- в ответ еще больше морально подготовились все мыловары, держа кастрюли за ручки, но не снимая их с горелок. - На счет три! Раз! Два! - ТРИ!!! Волна горячего жидкого мыла фиолетово-прозрачного цвета, с частями не растворившихся комочков и маслянистыми пятнами, перемахнула через подоконник, приземляясь в центр фигуры и лениво растекаясь по льду и земле. Ветер над домом затих, словно сам застыл в вязкой лавандовой массе. Все затаили дыхание. - Ну мы там попали, что ли?!- из окна высунулись мыловары, толкаясь и стараясь увидеть свое творение. Ведь точное местоположение вырытой формы им так никто и не сообщил. Бурятия показал им большой палец, глядя на светло-фиолетовые очертания в земле, смутно напоминающие отца. Им предстояло подождать заморозки и заняться выковыриванием творения из формы. Отец пришел на стадии стряхивания земляных комочков с произведения искусства и продавливания линий лица и волос на нем. Все тут же попытались заслонить статую, но так как в ней было два метра роста, ровно как и в России, у них ничего не вышло. И сложно было не заметить фиолетовое нечто, источающее запахи лавандового мыла и свежей земли. - Итак... Что на этот раз?- поинтересовался неоспоримый оригинал, скрещивая руки на груди. Все невинно заулыбались, пытаясь быстро вспомнить кому принадлежала вся эта идея. - Статуя папы из мыла!- гордо сообщил Волгоградский, придерживая творение с одной стороны. С другой его держал Ленинградский, который просто кивнул со всей степенью значимости искусства для их дома. - И откуда столько лишнего мыла?..- поинтересовался Брагинский-старший, изучая творчество на предмет сходства. Оно несомненно витало где-то в лавандовых чертогах, особенно в очертаниях шарфа и хорошо вышедшей левой ноги. - Мы случайно купили десять ящиков!- еще более гордо сообщил Иркутский, который честно мог считать сегодняшнюю мыловарню самым крупным своим химическим экспериментом. - Ага-а...- в голосе России прочувствовалось все то, что детки уже и так знали. Поэтому вслух он ничего говорить не стал. Лишь осмотрел статую еще раз, вздохнул и кивнул в сторону дома.- Заносите. Грузчики аккуратно, чтобы ни дай бог ничего не отвалилось, подхватили статую, под чутким руководством Сахалина отправляясь к дверям. Но не успели они подойти, как дверь сама распахнулась. На пороге стояли Мурманский с маленьким ножиком в кулаке и Архангельский, держащий ладони так, будто в них что-то было. - О, отец...- удивился пират со шрамом и ножом, поднимая глаза на Россию.- А мы тебе подарок сделали... Из мыла... У нас его куча была. Вот. Он протянул Брагинскому брикет лавандового мыла, на котором, словно на крышке шкатулки, аккуратно был вырезан корабль с парусами. Россия улыбнулся и осторожно взял еще одно, но маленькое произведение искусства. - Какая небольшая и изящная прелесть,- он повернулся к остальным, показывая резьбу.- Ну смотрите, можно ведь... Не так масштабно! Это можно и в кабинете положить. А что нам делать со статуей? - Передарить кому-нибудь... - Ну или снова расплавить и сделать что-нибудь еще интереснее!