Мои любимые детки.

- О, пришли!- дверь в комнату Сибири открылась, впуская вместе с легким ветерком двух ее жителей, недавно ушедших по какой-то срочной просьбе России. Сейчас они, впрочем, не выглядели радостными. Новосибирский, тонко чувствующий, что настроение братьев сползло вниз на добрую сотню пунктов, подошел к ним. - Что-то не так, ребят?..- он положил ладонь на плечо Забайкальскому, стараясь как-то особо ободряюще улыбнуться. Беловолосый только тряхнул плечом, убирая с него чужую руку, и молча подошел к своей кровати. - Бурятия, что случилось-то?- Алтай посмотрел на второго вошедшего, но тот только приложил палец к губам. Все удивленно уставились на братьев, откладывая свои обычные дневные дела и полностью переключаясь на необычное событие. Забайкальский плюхнулся на кровать, садясь и закрывая лицо руками, упирая локти в собственные колени. К нему подсела Тыва, гладя по спине и что-то успокаивающе шепча. Бурятия же, подойдя к своей кровати и сев на нее, поднял подушку и закрыл ею себе лицо. А затем закричал. Несмотря на то, что подушка смазала и скрыла часть силы голоса, но даже так чувствовалась огромная волна боли и отчаяния, прокатившаяся по комнате, словно ураганный ветер, ударив по всем обитателям. По щекам Новосибирского, Кемерово, Омской и Алтайского потекли слезы, прозрачными каплями капая на щеки и скулы, срываясь с них на одежду. Остальные, не так восприимчивые к чужим эмоциям, просто почувствовали глухую, глубокую грусть где-то внутри себя, принесенную чужим криком. - Ребят... Вы чего?..- Кемерово всхлипнула, вытирая мокрые щеки рукавами рубашки.- Чего случилось-то?.. С папой что-то не так?.. - Нас переселяют,- наконец, смог что-то сказать Забайкальский, тоже заплакавший после крика брата. Он отстранил мокрые ладони от лица, вытирая их об футболку и зачесывая белую челку в сторону.- К Дальнему Востоку. Так Россия сказал... - Что?..- в противоположном углу комнаты впервые раздался дрожащий голос. Иркутский, стоящий около собственной кровати, смотрел на братьев совсем неверяще, переводя взгляд от одного, что сейчас пытался вытереть слезы, на другого, так и уткнувшегося лицом в подушку. Зеленые, словно трава, глаза, с каждой секундой становились все потеряннее и потеряннее. Красноярский встал, ударяя кулаком по ладони. Лицо у него, несмотря на печать грусти, казалось воинственным. - Так нельзя! Вы всегда жили с нами, да и вообще! Зачем это!? Я пойду и скажу ему, чтобы вернул все обратно!- решимости парню было не занимать, но почему-то слов поддержки в комнате не раздалось. Все понимали, что если отец что-то решил, то мало кто может переубедить его и заставить изменить свое решение. А уж такие глобальные вещи он говорит явно неспроста. К тому же, парней не было достаточно долго, а это значит, что они уже попытались сделать все, что в их силах, доказывая свою правоту словами. - Никто тебя не послушает,- пробормотал Забайкальский, вздыхая и благодарно кивая Тыве, которая одолжила ему свой платок. - А я буду настаивать!- Красноярского, впрочем, тоже было сложно переубедить, а споры и ссоры он любил. Хоть и часто переводил их в сторону рукоприкладства. Новосибирский только хотел сказать, что, наверное, не стоит разводить большой конфликт и нарываться на неприятности, как в комнате раздался тихий голос. - Не надо... Он уже все решил. Говорил Бурятия почти шепотом, насквозь пронизанным хриплыми больными нотками. Губы у него были перепачканы в крови, а на подушке остались кровавые пятна. Впрочем, бурят быстро бросил ее обратно на кровать, чтобы никто не заметил. - Нам дали три дня, чтобы перетащить вещи,- все таким же сиплым шепотом поведал он, вытирая губы. Все в комнате уважительно притихли, а новоявленный спорщик силами Томской и Омской был усажен обратно на кровать. Забайкальским закивал, подтверждая сказанное. - А как же я?..- лицо у Иркутского побледнело, готовясь сравняться по цвету с халатом или волосами.- Вы оставите меня одного? - Дурак, они же не в другую страну переезжают!- буркнула Кемерово, толкая соплеменника-ученого в плечо и стараясь как-то развеять мертвую атмосферу. Но вышло плохо. Химик даже не обратил внимания на это, продолжая переводить взгляд с одного брата на другого. Бурятия вздохнул и тонко улыбнулся в ответ младшему. - Конечно нет,- прошептал он. Забайкальский уверенно закивал, окончательно вытирая слезы и грустно хлюпая носом. Однако взгляд у него был полон уверенности в себе и своих словах. - Мы просто будем там спать, вот и все! А в остальном... Будем сидеть тут, вместе со всеми! Так что ничего и не изменится, ты даже не заметишь! Иркутский нервно улыбнулся, кивая брату. Все знали, что разница будет заметна. Ведь теперь никто не уснет под долгие песни и гитарные мотивы, никому на ночь не расскажут бурятскую сказку или историю про рыбалку. Но если это было меньшим из зол, выбирать которые они не могли, то приходилось смириться. Поэтому, с грустью и тоской, все постепенно успокоились, говоря друг другу подбадривающие пустые слова. И, чтобы отвлечься и не расплакаться повторно, решили начать перетаскивать кровати. Вещей было намного больше, а сбор их в коробки и стопки вызвал бы только больше грусти. Поэтому стали постепенно перетаскивать железные пристанища для сна. Дело это оказалось сложным. Между комнатами Сибири и Дальнего Востока пролегал целый коридор третьего этажа, ведь находились они в разных его сторонах. А силачами их комната никогда похвастаться не могла, тут в основном апеллировали умственными способностями. С прибаутками, постоянными теориями, терминами и болтовней, чтобы отвлечь самих себя, кровати смогли вытащить в коридор, минуя снятие двери с петель. Там, с помощью Красноярского, который очень укоризненно топал все два раза, пока тащил кровати мимо кабинета отца, и Алтая мебель была перенесена. Стало как-то пусто, часть зеленой стены теперь укоризненно бросалась всем в глаза, раньше прикрытая чужими кроватями. Но зато в другой комнате сразу стала ощутима нехватка свободного пространства, не успевшего подготовиться к такой внезапной перемене. Кровати затащили внутрь, оставив их вразнобой посреди комнаты. Здесь устройство было не таким, как в остальных жилых помещениях, поэтому нужно было привлечь действительно хорошего логиста. Или спросить у всех разрешения на то, чтобы передвинуть их кровати. Сейчас это пока сделать было нельзя, так как почти все отсутствовали, но в перспективе дело было несложным. Да и Якутия помог бы с передвиганием вещей. - Что ж, здравствуйте, наверное...- Хабаровский выглядел не менее взволнованным, чем сами переселенные. Лицо у него побледнело, а пальцы немного нервно подрагивали, сцепленные между собой в замок. Он тоже не был рад переселению и появлению еще двух непонятных ему верований, легенд, историй и существ у себя под боком.- Надеюсь, все будет хорошо. У нас тут почти всегда спокойно, так что никто не будет обижать... Ну, из тех, что с этого света, конечно. За других ручаться не буду, хах... - Постараемся вести себя хорошо,- кивнул Бурятия, отличающийся более явно выявленными дипломатическими способностями и старающийся подбодрить родственника. Хоть сорванный криком голос этому и немного мешал. Впрочем, фигурист нервно улыбнулся, обводя рукой комнату так, будто раньше ее новые соседи видеть никак не могли. - Уверен, так и будет... А может просто все вернут, как было,- пробормотал Хабаровский, вздыхая и глядя на новые кровати.- Ладно, значит... Мы поставим все, когда придут остальные. Я знаю, вам нелегко на новом месте... Сочувствую. - Спасибо,- буркнул Забайкальский, садясь на свою кровать и подгибая под себя одну ногу. Ему было неуютно в другом помещении, и осознание того, что теперь придется научится здесь засыпать, не радовала вообще. Но он хотя бы был не один. То, что Иркутский остался в той комнате, очень сильно давило на сердце обоим бурятам. - Думаю, мы все поладим вместе...- в голосе Хабаровского не было ни капли уверенности.- В крайнем случае, я буду просто рад, если здесь не начнется национальной войны. А в остальном, делайте как хотите и что хотите. Я все равно ничего в этом вашем не понимаю... - Все хорошо, мы разберемся. Не впервой оказываться в чужом доме с другими обычаями,- Бурятия улыбнулся, кивая и поправляя ремень от чехла с гитарой на плече. Забайкальский скептически и насмешливо фыркнул, мотая одной ногой. - Ну, и как часто у вас тут происходит всякая ерунда?.. - Раз в неделю, не чаще... Обычно. - Что ж, с этим мы разберемся...