Мои любимые детки.

— Между тобой и им почти нет разницы! Никто не заметит! — Я сейчас обижусь и откажусь,- недовольно пробурчал подопытный, стараясь не шевелиться, чтобы грозно орудующая в его волосах расческа не ободрала уши уже в третий раз. Потому что прической заведовала Кировская - умеющая взбить из любого количества волос любой управляемый беспорядок. А если ей еще и лак дать, то вообще можно надеяться на чудо. Чудеса парикмахерского искусства творились в гостиной, прямо посередине. Усадив Якутию на деревянный стул, принесенный из кухни, Кировская творила над ним чудесное волшебство расчески, ножниц и тонкой спицы, которое должно было превратить якута в Россию. И, несмотря на все возражения испытуемого, получалось неплохо. — Ну я имею ввиду внешне,- поправила сама себя Московская, которая сидела на диване напротив жертвы искусства и неспешно допивала грушевый сок, от которого отказался Сахалин. Она была инициатором и поэтому следила, чтобы все было похоже. — Нашли-нашли-нашли!- издалека донесся грохот, а потом распахнулась дверь, ведущая в отдельную часть дома с комнатами первого этажа. Оттуда выбежали Астраханский, Волгоградский и длинный белый шарф, напоминающий оттенком ванильное мороженое или конфетки. Но это был самый длинный их белый шарф, поэтому придираться никто не хотел. — Еще и это напяливать?..- страдальчески закатил глаза Якутия, недовольно дергая ногой от того, что в голову снова уткнулась спица, ровняющая пряди на немного более прилизанном, чем надо, затылке. Кировская шикнула на него, снова распыляя лак из баллончика. — Шарф это обязательная часть! Все увидят его и тут же перестанут задавать вопросы!- уверенно кивнул Астраханский, приматывая к себе конец шарфа, что волочился по полу. Сидящие на диване личности, не участвующие в искусстве и больше привлекаемые как сторонние критики, не слаженно забормотали что-то согласное. — Его можно даже на Челяба намотать, все равно никто разницы не заметит. А уж на тебе тем более,- Курганский показал большой палец, который должен был подбодрить Якутию, но тот закрыл глаза и жест мотивации ушел в молоко. — Смотри на это с оптимистичной точки зрения. Ты сможешь побывать среди стран, узнать новое, разобраться в политике, буквально на час-полтора стать членом мировых держав!- постаралась Московская найти свои плюсы в том, что они отправляли на совещание, устраиваемое в столице, не отца, а Якутию. Идея возникла спонтанно и была уже пару раз проверена на практике. Правда, тогда это были скромные, маленькие вылазки в министерства за необходимыми справками, которые явно было быстрее получить с помощью отца, чем общечеловеческими методами. А теперь буквально масштабная операция, которую придумали вчера. Ведь вчера отец сказал, что точно не успеет на саммит, немного и не очень искренне погрустил по этому поводу и ушел работать. Он ушел, а идея осталась. — Ты молодец, что оделся сразу. Потому что волосы нельзя трогать вообще,- пробормотала со стороны затылка Кировская, еще раз проходясь лаком по кончикам волос и пытаясь заставить их легко и непринужденно виться. Кончики отказывались участвовать в таком мероприятии и падали вниз сосульками. Приходилось разминать их в пальцах, добавляя тепла человеческого тела, и лепить, как из пластилина, нужный вид. — А я думал с него можно просто шапку снять и все,- Астраханский нескромно подвинул столиценосную Московскую вбок и сел рядом, держа в руках ком шарфа. Подвинувшаяся умно подняла палец вверх. — Это уровень местных властей! А мы идем на мировую арену! Для них нужно сделать укладку, а то могут опознать,- прочитала девушка мини-речь. Все вдохновились, кроме Якутии. Он пока что потерял способность вдохновляться миром, потому что при любом вдохе получал килограмм молекул лака прямо в легкие. — Все, я нашел документы,- с лестницы спустился Брянский, который на свой страх и риск залез к отцу в кабинет за бумагами, которые теоретически могли бы понадобиться на саммите. На практике же никто не знал, поэтому партизан взял просто первые попавшиеся, не касающиеся внутренней экономики. Ну и те, что посолиднее, с печатями, подписями и жирным шрифтом в оформлении. — Вот, видишь! У тебя даже будут документы. Никто ничего не заподозрит, ты главное сиди в углу и улыбайся. И с Китаем особо много не говори, он тебя по интонациям узнает,- улыбнулась Московская, дохлюпывая сок и примериваясь, куда бы кинуть опустевшую коробочку так, чтобы ее потом совестливые люди донесли до мусорки. — Ааа, еще же голос менять...- якут страдающе запрокинул голову, пользуясь тем, что работа над его кончиками окончилась и финальная порция лака на них уже вылилась. Кировская поджала губы, но так как удар по голове непослушной модели мог бы навредить творчеству, решила отомстить как-нибудь потом. — Обязательно,- кивнул Брянский, отдавая документы жертве искусства.- Говори со всеми так, будто они Сахалин в самой милашной его милашности. В общем, чтоб любовью и добром аж за три метра веяло и на подходе убивало. Якутия молча показал язык и выпрямился, поднимая бумаги и глядя на них. Ничего не поняв, он положил листы обратно, подравнивая и стуча пальцами по плотной бумаге. Вид у него был отчужденно-несчастно-обреченный, и последняя эмоция явно начала преобладать, а для всей остальной компании это был плюс. Потому что как личность Якутия не был заинтересован в идее замены отца на себя. Но как шпион обязан был в этом участвовать, чтобы потом принести всем информацию, какие-то вещи и, возможно даже, гостей. Бывает же такое - сходишь на работу, а коллеги напрашиваются в гости, чай попить, торт съесть, на детей еще раз посмотреть. Мало ли, что в мозгах у этих коллег творится. — Все, укутывайте его в шарф, и можно идти,- торжественно кивнула Московская, перепоручая коробочку из-под сока Курганскому, а Волгоградского и Астраханского отправляя добавлять к картине последний, но самый важный штрих. Шарф осторожно уложили на шее, позволяя длинным концам спускаться вниз по спине. Это, конечно, был не тот самый, отцовский шарф, а лишь тот, что он связал южанам в подарок, но все равно был очень похож на оригинал. А всматриваться, наверное, никто не будет. Это же мировой саммит. Там на Россию особо пристально не смотрят. — Ну, вылитый!- два южных брата потянули Якутию за руки, заставляя встать наконец со стула и принять реальность, какой жестокой бы она ни была. Со вздохом пришлось согласиться. Вся гостиная, сделав скептические и умные лица, внимательно оглядывала результат, кивая себе под нос и стараясь сделать настолько профессорские выражения лбов, какие они только могли. Московская хмыкнула и поправила волосы, убирая вечно падающую посередине лба тонкую красную прядь, не цепляющуюся заколками. — Ну, в целом, похож. Если бы отец был адекватным и нормальным человеком с критическим мышлением в голове, как-нибудь так он бы и выглядел. Но. Но! Такого не случилось, так что давай улыбайся. Якутия закатил глаза, став еще более страдальческой версией России, а затем попытался мило улыбнуться. Выходило, конечно, с трудом. Но все дружно поверили, что за время, пока они дойдут до нужного места, скепсис и обречение жертвы искусства и шпионажа пройдут, и все будет хорошо. А если нет... Ну а если нет, то, видимо, будет как минимум очень неудобно перед миром. Провожать не-Россию вызвалась Московская, потому что ее лицо иногда мелькало в здании, где проводились подобные саммиты, поэтому сильно никто не косился. Да и только ее мощная хватка могла удержать якута от хитрого побега куда-нибудь в кафе, чтобы отсидеться там в тишине и молчании. Он, все-таки, не любил людные места, особенно с незнакомыми людьми, не стремился заводить новых друзей и вообще был довольно холоден к социальным коммуникациями вне своей семьи. Этим он очень сильно отличался от России, и это было самым слабым местом их подставного плана. — Запомни, главное - улыбайся. Можешь даже ничего не говорить, все всё сами поймут,- шепотом давала наставление девушка, повиснув на локте якута и изредка, на особо глубоких ноябрьских лужах, поджимая ноги, чтобы ее перенесли через московские мини-пруды посреди асфальта. Якутия стоически терпел, только дергающаяся на виске жилка намекала, что он недоволен дополнительной ролью тягача. — А если они что-то спросят, мне тоже молчать?- поинтересовался якут-тягач-не-Россия, глядя на приближающееся здание, нависающее своей коричнево-кофейной громадой над обычной улочкой. Флаг в цветах триколора лениво колыхался под то и дело налетающим ветерком, а золотые буквы отражали тусклое позднеосеннее солнце. — Ну, иногда можно и да... По обстоятельствам смотри. Просто представь, что бы сказал отец,- Московская отцепилась от руки брата, открывая тяжелую дверь и первой прошмыгивая в теплое здание. Со вздохом якут зашел за ней. На первых порах, в коридоре, где никого не было, было неплохо. Но пришлось оставить верхнюю одежду в гардеробе, пиля себе мозг напоминанием, что снимать шарф и перчатки нельзя, как бы не было жарко в теплом здании, и идти за сестрой, выглядящей подозрительно легко. Как будто они тут не законы нарушали, а за маргарином и молоком в магазин заглянули. Якутия таким легкомыслием похвастать не мог, поэтому просто тер собственные щеки, стараясь расслабить мышцы лица и придать ему добродушно-глупенькое выражение. — Ну вот, дальше я обычно не хожу,- Московская вручила папку с документами, вставая на цыпочки и немного поправляя сбившийся шарф.- И помни, дома тебя ждут голодные до информации родственники. В твоих интересах услышать и записать что-нибудь интересное! С таким напутствием якута легко подтолкнули в спину, закрывая за ним двери зала с очень большим и круглым столом. Так как они пришли раньше, народа пока что было немного. В углу грустили знакомые прибалтийские лица, что-то черкая на бумажке и иногда эмоционально кидаясь друг к друг ручкой, ближе к середине расположились Испания, Финляндия и Швеция, на этот раз без Силенда, а в компьютере копался Германия, даже не обернувшись на вошедшего. Только сидящий рядом с ним на стуле Италия встрепенулся и помахал ладонью. Якутия улыбнулся в ответ, поднимая ладонь. — Приветик!- в кабинете всех передернуло от милого, сладкого голоса, но все ловко скрыли это за какими-то внешними причинами. Якутия почувствовал, как улыбка съезжает с лица, поэтому торопливо снова улыбнулся и пошел занимать место где-нибудь в углу, чтобы никому не мешать. Путь его лежал мимо Прибалтов, которые, как выяснилось, расчеркали белый лист под поле битвы в крестики-нолики и с переменным успехом вели бои против друг друга. По привычке захотелось поздороваться, но вместо этого на макушку Латвии легла ладонь в черных кожаных перчатках, расстрепывая у того светлые, мягкие волосы. — А мне можно с вами поиграть?- он наклонился над сидящими, глядя на разукрашенный лист, который тут же убрал Эстония, вежливо прокашливаясь и делая вид, что они все очень заняты. Пришлось, хихикнув от забавного осознания пугливых якобы взрослых, оставить их и сесть на противоположную сторону стола, где еще никого не было. — "Ну, пока все не так сложно",- чтобы не пересекаться ни с кем взглядами, Якутия стал разбирать документы, что для него трогательно выкрали из кабинета отца. Парочка была уже подписана и заверена, несколько листов касались экспорта и импорта продуктов, скрепленный скрепкой десятистраничный договор очень умно вещал о чем-то механическом, но, правда, на английском, поэтому якут решил особо не вчитываться. И просто уставился на заключение о взаимном оказании услуг, касающееся обмена школьников и студентов. Всяко лучше так, чем смотреть на кого бы то ни было. Чем ближе было к часу намеченной встречи, тем чаще открывались двери. Коммуникации, благо, никто не требовал, поэтому можно было просто поднимать голову, улыбаться и снова смотреть в документы, выученные уже чуть ли не наизусть. В основном, на якута не обращали внимания, садясь своими группками и негромко болтая или же уединяясь, чтобы в последний раз проверить свои доклады. Но главных экстравертов все еще не было. — Ага!- Америка, появился, как всегда, бесподобно. Рассказы о нем не врали, особенно те, что откровенно были преувеличены. Ибо нет предела совершенству, даже такому. — Привет всем!- вежливо поздоровался герой и сразу же увидел работающий проектор.- О, так вы уже начали! И без меня?! — Никто ничего не начал, уймись,- до этого молчащий Англия явно был рад наконец-то проявить свой интеллект вслух. Американец сделал вид, что ничего не услышал и, гордо пройдя к тому краю стола, что был ближе всех к залитому голубой заставкой белому экрану на стене, ударил ладонью по столешнице. Все вынужденно отвлеклись от своих дел и обратили внимание. — И-и-и... Думаю, саммит можно считать открытым!- оптимистично начал Америка.- И хоть погода весьма мрачная, мы мрачнеть не будем! Потому что у нас есть несколько докладов, пара интересных новостей и целый сюрприз в конце! Поэтому вам придется остаться до конца и не уснуть! — "Звучит уже скучно",- мысленно вздохнул Якутия, глядя на то, как со своего места встает докладчик Швеция и что-то молча начинает запускать на ноутбуке. Всеми скучающими на него возлагались надежды - швед не был особо многословным. Раздались тихие шаги и рядом отодвинулся со скрипом стул. Севший беловолосый парень мельком покосился в сторону начинающейся презентации, а потом поднял укоризненный взгляд. — Что ты тут делаешь?..- тихим шепотом поинтересовался Исландия. Вокруг них в радиусе двух стульев никто не сидел, так что можно было позволить себе тихие разговоры. — Это же саммит, я всегда сюда прихожу, Исландия,- якут растянул губы в улыбке, поднимая вверх указательный палец в нравоучительном жесте. На экране загорелся первый слайд и раздался монотонно-серьезный голос Швеции с вкраплениями информации о социологии. — Саха, не притворяйся,- Исландия чуть вздернул бровь, глядя на высокого друга по переписке, с которым они однажды практически случайно списались. И как-то так получилось, что продолжали списываться до сих пор. — Шшш...- Якутия приложил палец к губам, кидая взгляд на ближайших к нему стран. Но, кажется, никто не услышал или не придал этому значения. Исландец тоже оглянулся и кивнул, соглашаясь с невыраженной мыслью о том, что им стоит быть чуть тише. — Как ты меня узнал?..- буквально одними губами спросил якут, наклоняясь, чтобы лучше видеть невысокого европейского друга. Тот лишь пожал плечами, а потом вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографию. На ней, среди высоких сосен, чьи стволы и темно-зеленые кроны были припорошены снегом, больших сугробов и голубого неба, был сам Якутия вместе с Камчаткой и Магаданским. Они сделали это фото несколько лет назад, во время лыжной прогулки, и когда Исландия в письме попросил фото, то это было единственное, что пришло тогда на ум. Якутия особо не любил фотографироваться, но именно это казалось красивым. — Ты похож на Россию, но не совсем. Есть много... Мелочей, которые у вас отличаются,- исландец бросил взгляд на остальных, но те всецело были поглощены своими делами.- Но я все же сомневался. — Зачем тебе вообще мое фото с собой...- пробормотал Якутия, отворачиваясь и утыкаясь взглядом в Литву. Тот вздрогнул и торопливо отвернулся в сторону слайда. Стало как-то неуютно, ведь обычно они неплохо болтали дома. — Хотел отдать России, чтобы он передал тебе. Ты писал, что это фото тебе дорого, и я подумал...- но что именно подумал Исландия так никто и не узнал, потому что резко стало как-то тихо. И очень шумно задышал Америка. Очень шумно и с намеком на то, что он не хочет так шумно дышать и хочет тишины. Пришлось, переглянувшись, замолчать. Правда, через пару секунд Исландия передал блокнотный лист, на котором был написан вопрос "Ты веселишься здесь со своими братьями?". Якут тихо хмыкнул, забирая листок и аккуратно его сворачивая. Да, и правда, последний раз они неплохо повеселись, напугав всех. Так почему бы не повеселиться сейчас?.. — Мон шер...- с другой стороны подсел Франция, выглядящий как человек, которому что-то нужно. Исландия вежливо отвернулся, чтобы не смеяться и не мешать другу по переписке участвовать в театральном представлении. Хоть он все еще не понимал, зачем это, чувствовать себя рядом с каким-то движением ему нравилось. — Да, Франция?..- Якутия постарался выглядеть дружелюбнее, но в голову лезли воспоминания о том, как во время их первой незапланированной встречи француза чуть не подстрелили, и улыбка выходила саркастической. А это явно не то, что требовал образ. — Я насчет того вопроса... Ну, ты помнишь,- Франция стал выводить пальцем какие-то узоры на столе, явно собираясь с мыслями. Якутия почувствовал, как губы сами расползаются в улыбке, поэтому повернулся всем корпусом к стране, прямо-таки излучая желание помогать ближним за небольшую плату. — Неа,- с сиянием невинного сарказма ответил он, подпирая щеку ладонью в перчатке. Бонфуа замялся на мгновение, но потом смог принять горделивый вид, свойственный всем французам. — Я имел ввиду, мон шер, наш разговор о вкладах в будущую... — Кхем-кхем!!!- донеслось со стороны Америки вежливым басом. Все в кабинете снова затихли, уже укоризненно глядя на нарушителей тишины во время чужих докладов. Сила общественного мнения прокатилась в их сторону, немного убила всегда чувствительного Финляндию, потрепала Литву и отразилась от сияющей улыбки Якутии. Ведь он вспомнил все веселые взаимодействия со странами, что иногда возникали, и теперь просто не мог не улыбаться. Франция, к сожалению, отсел, а Исландию заметил Финляндия и начал какой-то увлекательный диалог про уже подкрадывающееся Рождество. И раз никто не хотел начинать разговор, Якутия решил завязать его сам. Жертвой случайно был выбран Италия. Просто потому, что он сидел напротив и выглядел пугливым маленьким мальчиком, а таких на севере всегда по-доброму пугали. Просто ради профилактики. Италия осознал, что на него смотрят, секунд через тридцать. Как-то неуютно поведя плечами, он обернулся и сразу наткнулся на Якутию. Улыбка того стала шире, а пальцами он сложил сердечко, как когда-то учил Сахалин. Итальянца дернуло, словно током, и он поймал за руку сидящего рядом немца, который честно пытался вникать в слова докладчиков. Германия от неожиданности выронил авторучку, которая с каким-то несвойственным для себя грохотом упала на стол. Бельгия, стоящая у проектора, от удивления замолчала. — Людвиг,- укоризненно подвигал бровями Англия. В ответ ему указали на Северного Италию, который все еще не собирался отлипать от чужой руки. Итальянец в ответ махнул ладонью в дальний угол стола. Все, вынужденно отвлеченные от рассказа Бельгии про не самую приятную атмосферу в правительстве, повернулись в дальний угол. Якутия безмятежно улыбнулся, показывая пальцами правой руки знак мира. В ходе небольшой перепалки, где одной стороной был очень возмущенный Америка, а другой - пытающийся не смеяться Якутия, держащий ладонь на плече Исландии, явно желающего вступить в полемику, общим решением не-Россию попросили либо замолчать, либо удалиться. Второй вариант казался более симпатичным, да и если тебя выгоняют, то это вроде как и не твоя вина. — Хорошо!- Якутия помахал раскрытой ладонью, сияя уже больше от собственного счастья.- Ис, позволишь себя похитить? Исландец, снизу вверх глядя на стоящего якута, неопределенно пожал плечами, как бы говорю, что он не против. Поэтому в следующий миг его осторожно и нагло подняли за подмышки, как ребенка, вытаскивая в таком виде из-за стола и ставя на пол. А потом Якутия закинул низкого и достаточно худого друга по переписке на плечо и веселым шагом человека, добивающегося в жизни того, что он хочет, вышел из зала. В конце концов, обмен информацией можно совершать и со всего лишь одной страной, и в кафе, и за дружеской чашкой чая, а не среди докладчиков. Правда, России придется разбираться, почему ему все пишут о том, чтобы он вернул Исландию и прекратил шутить. Но он достаточно быстро сообразит. Он же умный. Да и фото-подтверждение того, что два ледяных друга сидят в кафе за парой круассанов и совершенно точно не нуждаются в операции по спасению отцу уже прислали.