Мои любимые детки.

- На самом деле, искусство оригами состоит в том, чтобы порезать всех противников бумагой, и пока они, истекая кровью, будут умирать в мучениях, быстро собрать все фигурки. - А вот и нет. - А по-моему, вполне в духе самураев и прочих этих вот,- закусив язык, пытался сложить лист Камчатка. Лист выплясывал странные танцы, никак не желая сложиться ровно и совпасть по граням, но шаман обладал стоическим терпением и собственной философией. К тому же, пять предыдущих листов уже лежали рядом скорбными сугробами пепла. Искусству оригами всех просвещала, естественно, Приморская. У нее оказалась лишняя папка бумаги для печати, которая совершенно точно никому бы не пригодилась, свободное время и желание обучить народ созиданию, а не разрушению. Народ же просто не мог придумать, чем заняться, поэтому согласился складывать из прямоугольников птиц, млекопитающих и прямоугольники поменьше. И вот все сели в круг на полу, получили свои листки, и сейчас углублялись в построение лисички. Хотя уже что-то шло не так на четвертом шаге. - Что вот эта стрелка значит? Мне перевернуться? Мир перевернуть? Стол перевернуть?! Что это значит!?- Якутия бесился. Его большие, сильные и натруженные ладони не были заточены под хрупкое и мелкое искусство оригами. Он с гораздо большим весельем разбил бы что-нибудь киркой, но такого в инструкции не было. Поэтому приходилось как-то упражняться. Приморская, сложившая уже третью лису, вздохнула и взяла свой начатый четвертый образец. - Это значит согнуть пополам ромб. Вот у тебя ромб с щелью по середине. Сгибаешь по ней от себя. Во-о-от так,- продемонстрировала девушка раз в десятый, по количеству присутствующих на внеплановом уроке членов семьи. Их, в общем-то, было максимально много - вообще все. Хабаровский, недавно передавший полномочия главного по комнате на натруженные плечи единственной девушки, собирал свою лису с каким-то отчуждением во взгляде. Все старались не напоминать ему о случившемся, хоть парень и явно не был расстроен. Но и рад тоже. Он, скорее, был задумчив уже пару месяцев. Задумчиво ел, задумчиво пил, задумчиво катался на коньках и задумчиво отвечал на возникающие вопросы. Никто не знал, что делать, но Камчатка сказал, что это скоро пройдет. Сам шаман оригами не особо любил, предпочитая более активные виды времяпровождения, но его заинтересовала возможность изготовления красивых коробочек, и он остался на занятие. Рядом с ним сидел Магаданский, неподготовленный к такому кропотливому труду. Он то и дело дергал ногами, выпрямляя их и сгибая, шевелил пальцами, бил листок бумаги об колени или свою голову, кричал в него что-то мотивирующее складываться правильно - в общем, эмоциональничал, как выразился Амурский. Амурский, который явно хотел побить рекорд Приморской по складыванию лис. Потому что у него их было уже шесть, притом разного размера и с разными лицами, нарисованными черным маркером. Это был папа-лис, мама-лисица и собирался выводок детей из произведения "Тутта Карлсон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и др.". О том, что дальше предметы оригами будут меняться, парень пока что не думал. Рядом с ним усердно трудился Еврейский. Он хотел делать все очень четко, но пальцы иногда сводило судорогой, из-за чего тонкие листы рвались, и приходилось все начинать сначала. Чукотка, складывающий свою лисичку уже второй, так как первая вышла кривовата, предлагал дать отвар для расслабления мышц и прекращения судорог, но кудрявый лишь мотал головой в жесте "я не сдамся каким-то там электрическим импульсами в моих прекрасных пальцах". Но вслух он не психовал, как Якутия, так что никому не мешал. А якута уже утешал Сахалин, гладя брата по плечу и предлагая свою помощь в сложении лисички. Сам ребенок послушно сложил одно животное и решил, что лучше будет на стороне видового разнообразия, а не превалирующего числа особей в популяции, так что отвлекся на помощь остальным. - Получается?- Приморская добродушно улыбнулась новеньким. Бурятия и Забайкальский синхронно вздохнули. Оригами у них получалось. Веселиться от оригами - не очень. По сибирским меркам в комнате Дальнего Востока было пустовато и тихо. Здесь больше ценилась мудрость и размеренность, большой жизненный опыт, умение отстаивать свою точку зрения и небольшие изменения в психике. В комнате Сибири же главным было умение что-то делать руками и перекричать остальных. Так что, очевидно, в новой комнате было грустно. И даже песни не помогали. - Ну, вроде да...- протянул Забайкальский, показывая свой согнутый ромбик.- Только вот тут не очень понятно... - А, ну это легко!- с готовностью откликнулась девушка, у которой легко было абсолютно все.- Отгибаешь кончик и нажимаешь на него пальцем, расплющивая. Это будет голова лисицы. Да, Якутия, в оригами можно расплющивать бумагу. И нет, не молотком, не надо так смотреть. - А жаль,- философски отозвался якут, сгибая ромбик со всей своей холодной к нему яростью. Сахалин мотивирующе погладил брата по шапке, призывая не сдаваться и не разрушать бедную бумагу. Наконец, пункт четыре и пять были пройдены. Перевернуть листочек смогли почти все, без потерь был согнут хвостик. По очереди нарисовав своим лисичкам лица, достойные украшать панно демонов Нижнего мира, ученики с облегчением отложили положившиеся фигурки. Зоопарк Амурского разросся до десяти лисиц. - А теперь, раз у нас есть лиса, то сделаем зайца!- Приморская решительно перевернула страницы книги, по которой они творили. На этот раз шагов было больше и выглядело все сложнее. Хотя бы потому, что начинали не со стандартного квадрата или прямоугольника, а сразу с какого-то вытянутого ромба. Общественность недовольно зароптала. - Это совсем не сложно,- вмешался Амурский, беря из-под носа Чукотки лист.- Это базовая форма "Рыба". Это вот так, так, сгибаешь, потом вот тут кармашек, и вот! У нас рыба. - Мой мозг сделал пуф-ф,- отозвался Забайкальский, глядя на то, как все семь шагов превращения прямоугольника в рыбу пролетели мимо его глаз. Общественность согласилась. Приморская вздохнула и стала разбирать, как сделать рыбу, чтобы потом превратить ее в зайца в самых лучших традициях сказок. - А колобка... Колобка мы тоже сделаем?- Хабаровский честно пытался сделать волшебное вуаля и получить рыбу, путем вытягивания кармашков бумаги, но получалось что-то кривое и не совсем ромбическое. - И медведя еще. И волка. И бабку с дедкой,- Якутия на удивление хорошо справлялся, уже дойдя до пятого шага, когда получалась короткая формы рыбы. Эдакий малек. - А я хотел журавлика,- недовольно засопел Сахалин, который очень любил складывать журавлей из бумаги. Он даже делал их для Сасаки Садако много лет назад, как и другие дети, но не успел отправить. - А я - коробочку,- напомнил Камчатка о том, как его вовлекли в этот проект по смертоносному складыванию бумаги. Приморская убрала за ухо упавшую прядь волос и вздохнула. Руки у нее складывали все сами, привыкнув работать с бумагой. Когда-то она могла так проводить целые дни, складывая и раскладывая листы рисовой бумаги, чтобы украсить бедный дом. Мимолетная красота, распадающаяся под дуновением горного ветра. Это всегда было красиво. - А я хотел, чтобы бумага была живой и складывалась сама,- Магаданский разочарованно бросил занятие оригами, вместе с не метафорической недоделанной рыбой, улетевшей к Еврейскому, и полез смотреть, как обстоят дела у других. - Ууу, Бурятия, у тебя классно выходит,- недовольно протянул босоногий, который надеялся, что новенькие тоже не будут справляться, и они вместе устроят бунт, чтобы провести день как-нибудь весело. - Тыва научила,- спокойно ответил бурят, осторожно ногтем приглаживая линию сгиба.- Она у Китая часто этим занималась. Вот и нас научила, чтобы театр теней не руками, а фигурками показывать. - О, здорово!- Сахалин сложил немного неказистого зайца, подглядывая в вверх ногами лежавшую инструкцию, и задумался над применением фигурок в качестве объектов театра. Якутия пропыхтел что-то утвердительное. - Ну не знаю, вызывать духов и жечь костер было веселее,- скептически откликнулся Чукотка, который считал, что театр теней это прошлый век, а вызывать полуреалистичные галлюцинации намного выгоднее. И света нет, и красиво, и разноцветно. И руки не затекают. - У нас травы так до весны не хватит,- пробурчал Камчатка, пользуясь тем, что все увлечены, и начиная искать в содержании интересной книги коробочку. Потому что полевые цветы сами себя не отсортируют, чай из ниоткуда не появится, а совиные перья по размеру разложит далеко не домовой. И у него, занятого шамана, нет времени на преамбулы к красивым коробочкам для когтей животных. - Можете у Липецкой одолжить,- фыркнул Амурский, возвращаясь к своим лисицам, сложение которых превратилось в спорт, а, значит, не терпело отвлечений. - У нее больше расслабляющие сборы, да лекарственные. От давления там, от простуды, от живота...- протянул Хабаровский, складывая бумагу уже безо всякой инструкции и получая что-то весьма абстрактное. - Вообще-то, мы делали зайцев!- напомнила Приморская об их великой цели, помогая Еврейскому ровно пригладить линии и вывернуть зайцу уши из стоячего положения в лежачее. Парень благодарно кивал, стараясь запомнить очередность действий. Но за широкими рукавами домашней кофты девушки все то и дело пропадало, поэтому получалась какая-то магия с упусканием из виду трех-четырех действий. - Да ну этих зайцев,- пробормотал Магаданский, беря еще один лист и сжимая его в кулаке, чтобы получить подобие очень ленивого веера.- Прыгать от них хочется! - Хорошо, что не чего другого... - Тшш!- шикнул Якутия, взглядом пытаясь попасть в того, кто поднимает темы, запретные для нежных ушей ребенка. Анархист найден не был, поэтому грозный взгляд равномерно распределился по правой стороне кружка оригами. - Для этого нужна усидчивость, терпение, способности... Мы в детстве часто бумагу складывали. Ее можно было другим дарить, кидать, сжигать ритуально, сжигать не ритуально, сжигать и дарить, сжигать и кидать... Каскад действий!- Амурский отвлекся и вместо лисицы начал складывать журавлика, не замечая машинальных действий собственных пальцев. Ему поверили, но как-то смутно. - К тому же, это учит математике и пониманию плоскостей мира...- вздохнул Хабаровский, который сложил из своих абстракций что-то, сильно похожее по очертаниям на Дальний Восток, и сейчас пытался это осмыслить. - Тыва рассказывала, что у них был секретный язык фигурок оригами. Оставляешь в саду, например, кошку, и все сразу знают, что Китай сегодня добрый, можно подлизаться и выпросить что-нибудь. Или маленького человека. Значит, Япония приехал,- вспомнил Бурятия лекцию, которая прилагалась к обучению искусству оригами. Лекция была веселая, забавная, потому что то и дело что-то вспоминали алтайские братья, которые не преуспели в бумажном творчестве, но зато методично его всем путали путем кражи фигурок или переставлением их в другие места. - Видишь, какое полезное искусство. К тому же, в него можно было вкладывать какие-то магические особенности. Пожелания удачи, силы, либо наоборот - проклятия и беды,- Приморская как-то особенно жестко провела ногтем по линии, сгибая фигурку пополам и приглаживая встопорщенные складки, словно внутренности. Все прониклись такой полезной способностью оригами, запомнили и решили, что вместе с конфетами у незнакомцев теперь не будут брать и бумажные творения. Сахалин засопел, пытаясь вспомнить, сколько раз он кому дарил журавликов, котиков или лягушек и что он в это вкладывал. - Ну, рисование мне все равно как-то ближе. Или прыжки,- Магаданский пошевелил пальцем ноги, пытаясь поймать ими кудряшки на голове Еврейского, вкладывающий в свои оригами столько негативной энергии ненависти к тремору пальцев после нервной работы, что ими можно было проклинать как минимум сёла. Амурский поймал чужую ногу, отталкивая ее к хозяину. - Оригами не для всех,- Хабаровский разложил свою фигурку Дальнего Востока обратно в прямоугольник и положил его на пол.- Давайте, что ли, чай попьем? Зеленый. Как в детстве. - Бе!- показал Магаданский язык, как бы протестуя против чая, в который нельзя окунуть пряник или засунуть три ложки сахара. - Не бе, а инсталляция обычного китайского дня четырнадцатого века в поселении умеренно-консервативных буддистов. Бурятия нам как раз саундтрек наиграет. Я все-таки особо буддистом не был, так что доверюсь профессионалам...- Хабаровский перевел уставший, но полный надежды взгляд на старшего бурята. Тот улыбнулся и, отложив доделанного зайца, потянулся рукой к чанзе, одиноко лежавшей на кровати около гитары. - Давай, Магаданский, сбегай за чайником вниз, а Амурский и его зоопарк пока приберутся тут на полу,- раскидала Приморская поручения, отряхивая штаны от невидимой пыли и легкой травяной пыльцы, расслабляя и вытягивая ноги.- Да, зеленый чай это хорошо... Успокаивает. Якутия, тебе как обычно, сразу литр? - Если не сложно.