Мои любимые детки.

- Нет, стоп-стоп-стоп! Ты должен был взять соль минор! - А че взял? - Соль мажор! Это на ступень выше! А ну спустись и давайте еще раз,- скомандовал Бурятия, махнув рукой с грацией дирижера-баскетболиста. Хакасия недовольно надул щеки, но все же спустился на ступень ниже и помялся на ней. Дерево издало недовольный надсадный скрип, разнесшийся по лестнице и по всему третьему этажу. Дирижер довольно кивнул, подтверждая, что клавиши наконец расставлены правильно и он может начать играть. Музыкальные игры занимали небольшую часть сегмента игр в доме. И не потому, что ни у кого не было слуха или голоса, конечно нет, не говорите об этом Чукотке, иначе горловые пения будут будить вас каждый день в пять утра. А в основном потому, что это было довольно скучно и главным там всегда был Бурятия. А русская душа не терпела постоянного и бессменного главенства одного и того же лидера с помощью махинаций и вброса подписей на голосовании. Остальные души, такие как татарские, башкирские, адыгейские, алтайские, калмыцкие и прочие, не терпели этого еще больше. Поэтому музыкальным играм уделяли не так много времени, как некоторым бы хотелось. Но концерт на лестнице каждое пятничное утро был отдельным видом домашнего творчества. Бурятия и его клавиши расставлялись на особо скрипучих ступеньках особо старых пролетов и начинали играть. "Полет шмеля в дупле" или "Весна в дверном отделе", а может и "Лунная соната трухлявого пня". В общем все, на что хватало скорости прыгающих по ступенькам родственников, попадающих во взмахи рук и одухотворенного подбородка главного бурятского дирижера. В этот раз играли "В ковре сидел кузнечик", потому что его было очень сложно сломать даже инструментальным исполнением Новосибирского, всегда вступающего не вовремя. Редкие зрители, обычно принадлежащие какой-нибудь частью тела к миру искусства, собирались на верхней площадке и молчаливо вникали. И заодно стояли на шухере, если кто-то вдруг решит подняться или спуститься с этажа на этаж традиционным методом. Сегодняшний день исключением не был. - Ах как чудно звучит нижняя ля,- умиленно проворковала Мордовия, глядя на Ульяновскую, во всем своем порыве прыгающую на лестнице в нужных и практически правильных местах. Сегодня был ее первый день в роли ля, поэтому сестры не могли не поддержать развивающийся музыкальный талант. Ибо лучше музыка, чем попытки научить растения летать. - Лучше бы перешли с классики на национальные мотивы,- Приморская выступала критиком, который каждый раз справедливо находил к чему придраться. Потому что искусство без критики это не искусство. И критика искусства без игнорирования определенно не критика искусства. Но Приморская не обижалась и продолжала слушать. Быстрый топот, не попадающий в мелодию известной песни в ремикс-обработке лестницей, раздался вдоль коридора третьего этажа. Дирижер недовольно обернулся, готовясь музыкальным термином попросить не мешать ему настраивать весь оркестр под вошедшего в раж и вышедшего из ритма Новосибирского, но подавился словами. - Шухер! Папа идет! Шухер! Шухер! Сахалин пронесся по коридору с этой новостью, словно маленькая торпеда, круто развернулся с помощью центральной оси в лице застывшего Бурятии и, не сбавляя скорости, помчался по лестнице вниз, петляя между братьями и сестрами. Ибо ребенок, которого не брали в группу лестничных музыкантов по причине низкого веса, хорошо уяснил правило, что при слове "Шухер!" надо бежать. Неважно от кого и куда, главное бежать долго, быстро, результативно и до первой преграды, которую нельзя будет преодолеть с наскока. Ребенок уяснил — ребенок побежал. Музыкальные творцы остановились на подумать, и это их и сгубило. Отец по пятницам обычно работал. Это было его агрегатное состояние на все будние дни, и никто из участников живого фортепиано не удосужил себя запоминанием того, что с пятницы у отца начинался отпуск. И, по традиции, отправились просвещать народ. А народ, в одном российском лице, взял и вышел из комнаты, приманенный странными и полузнакомыми звуками. - А что это вы делаете?- невинным тоном поинтересовался Брагинский-старший, глядя на череду детей, выстроившихся вдоль перил лестницы через некое друг от друга расстояние. Дети невинно посмотрели в ответ. - Лестницу моем!..- пискнула Кемерово с практически самой последней ступеньки, куда ее сослали за крайне удачные способности прыгать по финальным нотам и мешающиеся всем волосы. - Полируем!- поправил Хакасия, очень быстро поняв, что мыть лестницу без тряпок как минимум подозрительно и странно. А полировать руками — самое то, латунь вон как ими отполировать можно! Дереву точно поможет. - Вещи прибираем!- ляпнула Мордовия первое оправдание, которое пришло ей на ум, и которое срабатывало всегда в их комнате. - Ничего!- с самым не благонадежным лицом выпалил Бурятия, которому очень хотелось доиграть буквально половину нотного стана до конца партии, а появление отца нивелировало все возможности. И послушный ребенок в бурятской душе вступил в борьбу с прирожденным музыкантом. - Вы что-то прячете,- сделал Россия правильный вывод из всех вариантов занятий на лестнице, что ему озвучили. Дети решили синхронно посмотреть на потолок и найти там ответы. Которые там опять кто-то стер во время уборки прошлых выходных. - А что это были за звуки?- Россия спустился на одну из ступеней, ту самую, за которую отвечал Новосибирский. Пилот обидчиво надул губы. - Полы скрипят!.. Дом-то совсем старый,- хозяйственно отмахнулась Приморская, практически и не соврав. Потому что обманывать без причины она не любила. - Это да,- легко отвлекся Брагинский на житейское, печально вздыхая.- Вот подумывал, а не устроить ли нам ремонт в мой отпуск? - Чего?- обернулась Тыва, отвечающая за тихую до и вступающая в партию крайне редко. Ступень скрипнула под ее весом, и светловолосая макушка ниже по лестнице чутко дернулась. Ульяновская четко уяснила последовательность звуков сегодняшней мелодии. Ступень заскрипела, отдаваясь в воздухе последними нотами. Хакасия тоже подпрыгнул, добивая музыку до конца, и Кемерово поставила в ней яркую завершающую ноту. Бурятия радостно зааплодировал, не обращая внимания на удивленное лицо отца. Семейное заседание, касающееся ремонта всего дома, экстренно устроили в гостиной по очевидным причинам способностей данной комнаты вмещать в себя всю семью одновременно. Россия немного неловко уселся на стол, чтобы всем его было слышно, поерзав на столешнице и постаравшись не думать о тех, кто сидел под ней. Снизу донеслись звуки внимания речам старшего. - Итак... Нам нужен ремонт,- без тетеньки, которая писала России длинные и умные речи на всякие заседания всяких министерств, отец говорил довольно прямолинейно, в лоб и без метафор. И даже без предварительного обдумывания, хотя это был уже больше минус. - Да!- поддержали его голоса тех, кто был согласен на все что угодно, лишь бы интересно. Но так как слишком быстрые собрания это скучно, голоса пока что решили не учитывать. - Где конкретно?- подала голос Московская, склонная решать проблемы точечно и, желательно, с минимальными затратами. Это умение ни раз выручало ее в таких сложных жизненных ситуациях как наличие одного чайного пакетика на чайной церемонии пяти персон, обнаруживание половины спички в день крайне важного разжигания костра и деления общего количества углов на пропорции провинившейся в чем-то родни. Поэтому и с ремонтом должно было помочь. - Везде!- Брагинский-старший, впрочем, был склонен к максимализму и решению проблем широким взмахом руки. Потому что так нужно меньше думать, а чем меньше думаешь, тем больше остается свободного времени на какие-нибудь интересные занятия. Например, на готовку. - Прям везде?..- недовольно протянул Псковский.- Это же до-о-олго... - Тебе то что жаловаться, ты полжизни просидел в до-о-олгих осадах,- поддразнил его Тверской, с утра испытывающий некую неприязнь к брату на почве несправедливого разделения колбасы на бутерброды. А так как прошло еще недостаточное количество времени, чтобы он забыл о своей обиде, в общении чувствовался накал сарказма. - В осадах работать было не надо,- парировал Псковщина, печально вздыхая по славным временам, когда можно было просто быть самым крутым и это уже считалось работой. А теперь надо ремонт делать. - Но надо сделать прям везде!- Россия тоже работать не любил, но понимал необходимость этого действа. Ведь если лестницы стали фортепиано, то нужно что-то менять в окружающем их быте. - А где мы деньги возьмем?- интеллектуальной искрой блеснула Приморская, прекрасно уяснившая принцип ремонта или создания чего-то там, где ничего давно не было. В конце концов, бытие Возможной-Но-Не-Факт-Столиценосной-Особой накладывало свои особенности на обсуждение быта, связанного с деньгами. - Я попрошу!- вызвался отец добровольцем, сделав крайне мученический вид. Все его заочно пожалели — выпрашивать у босса что-то без поданного за месяц заявления в трех экземплярах мог только очень смелый и отчаянный человек. Но все верили в Россию, ведь у него было то, чего не было у других. Опыт и умение делать коронное "Эх... А я в Вас верил". Работало безотказно на всех. - Все равно все деньги на Центр уйдут,- пробурчал кто-то голосом обиженной правды, но его предпочли проигнорировать. Потому что пока денег нет, то и обижаться не на что. А вот как они появятся, так можно будет и начать. - Поэтому Вы пока начните складывать всё, а я пойду решать проблемы!- быстренько решил Россия, как всегда, оседлав волну вдохновения и решив ее не упускать. Стол скрипнул, когда сто с чем-то килограмм чистейшей русской души слезли с его бренного тела. - А что "всё"?- возмутилась Московская таким нечетким указаниям, которые подразумевали разрешение на выкидывание мебели в окно, а это очевидно не то, что она хотела бы переживать сегодня днем. Отец на миг остановился, задумчиво замерев ногой около головы валяющегося на полу Коми. - Ну-у-у... Всё!- весело улыбнулся Россия дочери, залихватски подмигивая. И ушел, довольный сегодняшним выбором вседомовской деятельности, уже строя планы на выходные, за которые они абсолютно точно сделают ремонт во всем их гигантском доме. Волна разговоров поднялась громадным цунами, как только отец отошел достаточно далеко от гостиной. Множество предположений и теорий вздыбились, взлетая под потолок и утопая в анархичных криках радости, горести или желания разобрать все как можно скорее. Кто-то особо ретивый схватил диван, чтобы со всей ответственностью в исполнении отцовских приказов выкинуть его на улицу, как среди общего гула раздался очень четко поставленный крик. - УСПОКОИЛИСЬ!!! После такого крика наступила относительная тишина, разбавленная только гулом вечно недовольных шумом и ворчанием Псковского, которого вместе с диваном начали двигать к окну. Но это уже было акустической нормой, если верить Кемерово и ее умной штуке для вычисления уровня шума в помещении. - Да что мы сделали-то?..- недовольно забурчал Тверской, отпуская свой край дивана и надувая щеки. В нем анархичные настроения, подкрепленные формальным разрешением вышестоящих, крепли очень быстро. - Разбирайте все свои комнаты,- быстро обдумав проценты вероятностей разгромления небольших помещений небольшими группами народа, дала Московская принудительно-дружественную рекомендацию. Все посмотрели на лицо, выражающее степень дружественности, и решили, что сегодня на сестру снисходят ну просто великолепно умные идеи. - А что разбирать-то?- со вздохом поинтересовался Ленинградский, глядя на то, как к нему уже направляется его древняя команда, устраивавшая такие виды ремонтов как "Воскрешение города из ничего", "Отстраивание стен из дерева и земли" и "Сто двадцать один способ комфортно устроится в снегу на всю весну". Очень полезные качества. Но не в пределах замкнутой комнаты. - Мебель, вещи...- Московская почесала в затылке.- Все, что не стены и не пол с потолком, в общем. - А где мы найдем коробки с пакетами?..- вздохнул Ленинградский, уже предвидя, сколько внезапных вещей они найдут во время этой действительно гигантской генеральной уборки. - В коробках с коробками и пакетах с пакетами, конечно же!- радостно заявила Вологодская, подходя к брату и мужественно опуская свою натруженную ладонь на его интеллектуальное плечо. Интеллектуальное плечо вздрогнуло и чуть не упало. А затем печально посмотрело на стоявшую рядом Московскую. - Именно там,- со вздохом подтвердила она, кивая. Начинался грандиозный ремонт.