Мои любимые детки.

- Итак, как умудренный переездами... - То, что ты менял несколько раз столицу, еще ни о чем не говорит. - Цыц, бля!.. Так вот, как умудренный переездами я буду, епт, всеми вами командовать!- торжественно заявил Тюменский, всплеснув руками, словно полуощипанная птица в разгар надежд и мечтаний. Свердловская вздохнула и потерла переносицу, забыв, что очки она не носит уже как минимум сотню лет. Гопник развалился на кровати с видом самого богатого сибирского барина. Закинув ногу на ногу и каким-то образом согнувшись так, чтобы беспечно попивать чай из огромной кружки, Тюменский смотрел на всех с легкой толикой Великого Знания по переездам из одного места в другое. И полнейшим игнорированием всяких там неправоверных скептических взглядов в сторону его персоны. - Ну командуй,- Свердловская легко помотала в воздухе ладонью, как бы говоря, что раз в деле сложно что-то испортить плохим командованием, то ей, наверное, нечего бояться. Парень с горящим взором чуть не подавился чаем и несдержанно взмахнул рукой. Кипяток шикарной лужей плюхнулся на пол. - Повелеваю!- поэтично начал Тюменский, не обращая внимания на то, как свело скулы у их управительницы при взгляде на лужу коричневого чая на чуть более светлом коричневом полу.- Засим! Все умные разбирают книги, а все мои — вещи! В комнате воцарилась заинтересованная тишина. В силу природной скромности и воспитанного инженерного такта жители Урала пытались понять, как им поделиться на две столь неоднозначные группы. Ведь умными себя считали все, а тюменскими — никто. И возникал явный конфликт интересов, ведь нельзя поделиться на группы из всех и никого. А предводитель с лицом "я че епт неясно выразился" возлежал на кровати и ключей шифрования к данной тайне не выдавал. Курганский нахмурился. Ему, в силу долгой истории пути к знаниям, обидно было бы выглядеть в глазах друга неумным. А так как в кругу гопников существовало конституционное правило "за мысли не бьют", он решил уточнить посыл. Чтобы уже потом выбрать нужную тактику. - И кто у нас тут умный?- с ярко выраженным наездом поинтересовался он. Царь сегодняшней миссии по вынесению из комнаты всех вещей, включая мебель, и деление их на две группы "Они нам еще нужны и мы смогли это доказать—а значит они остаются" и "Они нам еще нужны, но мы не смогли это доказать — а значит это мусор", укоризненно посмотрел на собрата. И снова прихлебнул чайку. - Конечно же, епт, Челяб, Курган и Ёбург!- с видом прошаренного интеллигента заявил он, не обращая внимания ни на недовольное лицо Свердловской, не любящей выданную ей по главному городу кличку, ни на скептическое хмыканье со стороны не перечисленных жителей комнаты. Зато Курганский расцвел осознанием собственной важности, выпячивая грудь и с энтузиазмом хватая принесенные для разбора книг пустые коробки. Челябинский громко фыркнул, закатывая глаза, и направился к полкам с их бесконечными запасами методологической литературы на сотню различных тем. Управляющая комнатой направилась следом, фыркнув только что-то на тему того, что папа просил не затягивать с уборкой комнат и по возможности справиться за день. - И почему мы не умные?- обиженно протянул Ямало-Ненецкий, глядя на сегодняшнего местного специалиста в переездах. Тюменский вздохнул с самым умным видом, на который было способно его весьма простецкое лицо. - Потому что вы — мои! Давайте, это... Работаем, епт, солнце еще высоко!- махнул он кружкой, снова чуть не выплескивая из нее чай, а затем попытался устроиться поудобнее. Ханты-Мансийский вздохнул, глядя на спокойно начавшуюся сортировку книг. - Их трое, а нас двое. Нечестно выходит,- заметил он, попытавшись разбудить в их лидере подобие совести. Которое у него, конечно, было, но всегда приходило внезапно и иногда в самых неподходящих вопросах. И почему-то очень часто — где-то во дворах родного края. - Ну ты ж маг всякой хуйни, так и порешай вопрос,- пожал плечами Тюменский, как бы говоря, что это уже не его поле деятельности. Югра вздохнул, в который раз смиряясь с деятельностью брата в ненужные моменты и ее отсутствием в моменты необходимые. Шкаф, единственная достопримечательность комнаты, в которой хранились все общие вещи, никогда особо и не нуждался в уборке. Суровая жизнь, очень часто протекающая в условиях заводов, строек, фабрик и тому подобных мест, хорошо приучала к аккуратности и четкости. Обычно хватало пары несчастных случаев, чтобы даже самые большие обалдуи запоминали, что у каждой вещи есть свое место и вне использования она должна лежать там. Поэтому по их шкафу можно было хоть с линейкой бегать и вычерчивать зоны хранения разных вещей. - Так... Это нужно?- Ямало-Ненецкий достал наугад первую попавшуюся вещь, оказавшуюся на проверку футболкой Челябинского с большой милой звездочкой. Кажется, с недавнего набега на магазин всяких прикольных принтованных вещей. - Конечно!- даже не оглядываясь откликнулся брат, собирая в большую башню труды по материаловедению и пытаясь придумать, как ее перевязать, чтобы вся тяжесть знаний не прибила кого-нибудь случайно. - Ла-адно...- футболка полетела в одну сторону, совершенно случайно совпавшую со стороной лежания Тюменского. Со стороны лидера донеслись невнятные ругательства, приглушенные одеждой и чаем. - Хмм. Две одинаковые толстовки?..- Ханты-Мансийский достал из шкафа два объемных комка одежды темно-синего цвета. Тюменский, отплевавшись от чужой футболки и снова приняв благостный вид аристократа из-под Сургута, перекинул одну ногу на другую и хлебнул почти кончившийся чай. - Это из-под Ямайки и его брательника,- авторитетно заметил он. Ямало-Ненецкий немного удивленно обернулся и приподнял брови, которые, на удивление, не скрылись за шапкой. Все же в комнате парень ее не носил, уповая на то, что за столько лет его уже наконец запомнили. Ну и на то, что брат сейчас в своей комнате и пытается выжить во время игры "Попробуй уговорить стариков выкинуть их оружие". - Наверное, во время стирки принесли сюда,- подсказал Югра возможное возникновение этой проблемы. Друг согласно кивнул, аккуратно складывая две вещи в одну кучу, чтобы потом с братом поделить их между собой. Тюменский недовольно нахмурился. Ему нравилось возлежать и наблюдать за чужой работой, явлением вечным и прекрасным, но бунтарская натура протестовала против такой спокойной и размеренной уборки. Это же они все приберут, и так и не повеселятся! Выполнят задание без творческой жилки, без размаха, присущего всем сибирским душам, ограничат себя уральскими рамками и сделают все быстро, четко и послушно. Как всегда, в общем-то, но Тюменский был против того, чтобы делать что-то как всегда. Это же ремонт. Он обязан быть необычным, впечатляющим и запоминающимся. Желательно еще и со спецэффектами. - Эй! Это мои костюмы, дай я их сам разберу!- героически допив свой чай, попав чашкой на тумбочку и в один прыжок вскочив на кровать, местный авторитет впечатляюще и немного угрожающе прыгнул в сторону шкафа. Перед ним решили расступиться и не возражать. - Вот этот синий — мой, бля, самый любимый!- решил Тюменский провести внезапный парад своих не совсем многочисленных одежд. Свердловская в углу грустно вздохнула, поняв, что быстро прибрать комнату не выйдет. - А почему ты тогда сейчас не в нем?- вздохнул Югра, в обход брата доставая из шкафа большую и позвякивающую коробку. В ней хранились многочисленные амулеты, подвязки, фенечки, нитки, бусины и прочие украшения, использующиеся в быту или создаваемые в порыве вдохновленного творчества. Все это нужно было аккуратно запаковать скотчем, наклеить пару проклятий в сторону тех, кто будет неаккуратен с коробкой, и до конца ремонта обходиться сегодняшними украшениями. - Потому что сегодня я надел тот, что не жалко!- Тюменский провел ладонями по черному спортивному костюму с белыми полосами.- Этот бля мне мал уже давно! Я вырос из него, как личность, епт! Так что он запасной! И перейдет Ямайке в наследство! Тюменский ностальгично взмахнул рукой, откладывая костюм в сторону и доставая другой. И не замечая бурчание про то, что одежда сибиряка на исконно северном жителе повиснет как мешок. На этот раз был извлечен костюм в очень знакомых расцветках российского флага и с крайне пафосным вышитыми именем прямо на спине. Ханты-Мансийский покачал головой и цыкнул, складывая в сторону аккуратный, но простой деловой костюм — наследие Курганского и его попытки на собеседованиях выглядеть взрослым. - С Олимпиады себе забрал?- заметил он весьма флегматично, делая вид, будто у него самого нет такого же, но лично подписанного участниками команды по биатлону на спине. - Ух, бля, гордость моя! Парадный! Вот будет днюха — надену! Или этот, как его, епт, День России! Тоже надену,- с любовью пригладил гопник парадный костюмчик, игнорируя вопрос о его происхождении. Да и слишком уж заметными были цвета, чтобы пытаться притворяться. - А вот это все нахуй можно выкинуть!- охапкой схватил Тюменский вещи Свердловской с аккуратно убранных полок, залихватски примеряясь бросить их в сторону большого черного мешка для мусора. - Эй! Голову свою выкинь лучше, раз не пользуешься,- недовольно подала голос главенствующая комнаты, отвлекаясь от попытки вспомнить куда делся третий том Бажова. - Голова у меня одна, епт, а серых кофт у тебя три!- сразу почуял Тюменский возможность интеллектуально отстоять свою правоту в самых мелочных вопросах и в который раз подтвердить свое положение в обществе, сформированное им вокруг себя. - Вот и положи их все,- строго нахмурилась девушка, пресекая спор резким движением брови и своей категорично отвернувшейся спиной. Ямало-Ненецкий тихо прыснул, глядя на недовольно лицо человека, желавшего конфликт, а получившего ничего. - Ну... Ну и ладно, епт! И ладно!- Тюменский пнул подушку и спрыгнул на пол, заставив половицы недовольно заскрипеть.- Ваще бля! Зачем разбирать вещи, если можно разъебать шкаф! - Бро, тогда все упадет,- логично заметил Курганский, закончивший вольно разбирать книги за время, пока под четким руководством перебирали одежду. - Не-е-е, ты не понял!- помотал Тюменский головой, хватая шкаф за дверцу и подозрительно легко отрывая ее. Глаза двух помощников подозрительно округлились, и они решили отойти подальше. Чтобы не обнаружить еще какие-нибудь сюрпризы шкафа, но уже на своей голове. - Мы уроним его! И разберем на полу!- продолжал рождаться гениальный план, пока Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский решали, достаточно ли они умны, чтобы сменить брата и пойти поразбирать остатки книг и помочь снять со стен деревянные полки. - Но тогда вещи упадут...- Курганский задумчиво почесал в макушке. Он считался гопником номер два, но, за счет регулярно получаемых образований и отсутствия такого количества самолюбия и самовосхваления, чуть более адекватным. И иногда даже способным влиять на Тюменского своими немного грустными глазами, впечатляющим гласом разума и крепкими подзатыльникам в самые критические моменты. Но не всегда. - Ну бро епт, ну ты че!- недовольно надул щеки Тюменский, привыкший к тому, что его планы всегда все понимают и лишний раз не переспрашивают. Остальная часть комнаты уже закончила свое дело, а потому стала присматриваться к внезапной деятельности двух любителей спортивных костюмов. Челябинский сгрудил все полки в одну кучу и чуть не поджег по старой весенней привычке сжигания сухостоя около дома. Но потом все же вспомнил, что они планируют повесить их на место. - Шкаф это че?- начал издалека пояснять Тюменский за четкую мысль. Курганский задумчиво почесал подбородок, откручивая винты крепежа второй дверцы шкафа. На первой их не было — как-то снимали, поставили временные придерживающие палочки, а потом забыли вставить на место. Но зато можно было иногда устраивать театр одного актера и в порыве страсти гнева или ярости разочарования выдирать из шкафа дверцу. На гостей, опять же, всегда производило впечатление. Канада каждый раз пугался как в первый. - Ну... Коробка с полочками,- поразительно экзистенционально и правильно отозвался парень. Начальник операции по освобождению шкафа вдохновленно мотнул рукой. - Вот именно! Это бля такая больша-а-ая форма для куличика! В комнате воцарилась очень задумчивая пауза. Раскрытые всему новому мозги инженеров попытались вообразить шкаф как форму для детской игры с песком и прочими рассыпчатыми структурами. - Бро, а ты уверен... - Конечно!- не дал Тюменский даже договорить критику в сторону своей идеи, упираясь плечом в шкаф и обхватывая его руками.- Мы сделаем бля куличик из вещей! Понеслась! Шкаф натужно заскрипел, сдвигаемый с места и наклоняемый. Курганский, решив идти по стопам старшего, подхватил его со второй стороны - и вот деревянная громадина уже клонится, опираясь на один бок и словно Дамоклов меч нависая над бедным и ни в чем не повинным полом. Свердловская, до последнего специально игнорирующая шум из той части комнаты и прибирающаяся на столе, обернулась - и в ее серых, как сталь, глазах застыл конфликт приличного воспитания и желаний, мыслей, стремлений высказать братьям все, что она о них думает. Но вырвалось лишь: - Дебилы, пол же не выдерж!.. БАХ!!! С грохотом шкаф рухнул лицом на пол, подпрыгнув и замерев громадной тушей. Пол волной дернулся под ногами, заставив всех пошатнуться, явственно послышался треск старых и уже давно рассохшихся досок пола, последний раз уложенных еще при красно-звездчатом флаге другой страны. Книги, поставленный стопкой, грохнулись на пол с шелестом страниц и шумом старых переплетов, а одна из задетых кроватей со скрипом проехалась по полу своими металлическими ножками. - Куличик бля!- торжественно объявил Тюменский, глядя на произведение рук своих.- Несите отвертку, ща сниму формочку! Но комната почему-то не спешила рукоплескать их идее. И если на отдельных лицах видно было лишь осуждение и неприятие столь радикальных идей по избавлению шкафа от вещей и бренной жизни, то на одном конкретном видна была целая презентация как минимум на пятьдесят слайдов, касающаяся проблемы того, что надо и не надо делать в комнате во время ремонта. Полноценную презентацию проводить не стали. Краткими, но меткими тезисами Свердловская обозначила свою позицию в данном вопросе, одним точным предложением высказала все свои предположения насчет ума двух братьев и завершила выступление провокационными вопросами и метким вышвыриванием двух несчастий за дверь комнаты. И даже практически не орала, вот что значит выдержка и подход лидера. - Уф... Ну, считай что пронесло,- выдохнул Курганский, потирая пульсирующий болью затылок. - Да и хуй с ней,- обиженно шмыгнул носом Тюменский, поправляя немного помятый костюм.- Таланты везде нужды, слышь! Это... Падём сибирским поможем. Там нас точно оценят по достоинству! Он погрозил кулаком двери, говоря так громко, чтобы точно убедиться в том, что все, кому надо, услышат ответ на проведенную презентацию проблемы и ее решения. - Ты так думаешь?.. - Конечно! Поверь, им там ну просто охуенно сильно не хватает таких талантливых разборщиков мебели, как мы!