Мои любимые детки.

- Да че там делать-то! Тяп-ляп и готово,- Псковский поудобнее перехватил шпатель, своими скромными размерами напоминающий больше лопату для уборки снега. Стоящий рядом Коми радостно закивал. Ему нравились простые и понятные в исполнении планы. - У тебя по жизни все тяп-ляп,- пробормотал Новгородский, занося в комнату огромные ведра с водой. Псковщина подумал и решил, что обижаться будет позже. Желательно тогда, когда в их распоряжении будет шпаклевка. Шпаклевание стен у многих комнат проводили под руководством отца. Все же, дело это сложное, грязное, да и строительный миксер на весь дом был в единственном экземпляре. А еще у России были длинные руки, что добавляло ему плюсов в помощи по чисто физиологической шкале. Но быть во всех местах сразу отец не умел (к ненавязчивому счастью тех, чьё перечисление займет довольно много времени), а поэтому ему пришлось решиться. И доверить некоторым комнатам самостоятельно заниматься этой творческо-строительной деятельностью. Комната Северо-Запада была выбрана одной из таких. Потому что если дети могут построить кремли, создать собственную валюту, выиграть пару немаленьких войн и не так уж и сильно перессориться в процессе, то очевидно можно поручить им и шпаклевку. Если что, все всегда можно закрыть обоями. Это многих утешало на начальных стадиях строительства. - А ну-ка, взяли! Йе-е-ех!- мешки со штукатуркой, пока еще выглядящей как белая пыль и не представляющей никакого интереса, валялись во дворе. Сюда их выкинули после того, как привезли на машине, и решили, что вокруг такого монумента вполне можно воздвигнуть склад строительных приспособлений. Склад воздвигли. Потом вспомнили, что большие многокилограммовые мешки понадобятся явно раньше, чем плоскогубцы, обои и краска. Пришлось перевоздвигать и доставать столь нужную смесь наружу. Этим как раз занимались Вологодская, Архангельский и Мурманский. А комната морально готовилась и выбирала себе красивые шпатели. Ведь шпаклевание это очень сложно и ответственно! Как минимум потому, что надо уложиться в сорок минут застывания раствора. - Думаешь, хватит?- Карелия посмотрел на принесенные ведра с водой. Ему, как знатному северному кулинару, доверили самое сложное — создать нужную консистенцию шпаклевки. Потому что, как все знают, от этого зависит половина успеха. Смешать в тонких пропорциях, указанных на пыльных мешках, довериться интуиции и что-то разбавить, а затем применить ручной и моторизированный труд — разве это не то, с чем должен прекрасно справиться человек, умеющий из муки и ничего создать еду. Комната была уверена в Карелии. Карелия хотел не подвести. - Если что, ванна близко — пошлем молодых,- кивнул Новгородский, вытирая лоб рукой и выдыхая. Из-за закрытого, в связи с тонкими строительными работами, окна доносились командирские вологодские крики и робкое морское ропотание. Кажется, старшая сестра решила, что предоставленные братья не годны к переносу двух тридцатикилограммовых мешков, а потому взяла их сама. Моряки же ненавязчиво хотели вернуть себе статус способных переносить вещи людей. И не пострадать при этом. - Мы сегодня шпаклюем только стены,- на единственной на всю комнату табуретке сидел Ленинградский, назначенный ответственным за придание всему отремонтированного вида. Он считался мальчиком хорошим, воспитанным и очень трудолюбивым, а значит ему можно было доверить руководство. И его даже слушали, правда, только в тех случаях, когда начинались распри. Как в тот раз, когда не знали, как вытащить шкаф, например. Ох, серьезная была бойня, только авторитет Ленинградского и отвертка помогли все разрешить. А это ведь было всего лишь через полчаса после объявления о начале ремонта. - А потолок?- Карелия задрал голову. В его кулинарной книге пока не было теста, способного прилипнуть к потолку и не упасть оттуда, а потому снайпер немного сомневался в том, удастся ли им без потерь и без флешбеков о бомбежке авиации привести потолок в порядок. Ленинградский тоже посмотрел наверх. На миг в его глазах можно было увидеть радость того, что архитектура их комнаты отличается направленным классицизмом в построении потолков и не испытывает жгучего желания задрать их под три метра в высоту. И добавить лепнины. И барельефов. Штук пять. - Высохнут стены и тогда посмотрим,- философски вздохнул он. Все же, у них был строгий график и, хотя бы ради приличия, его стоило придерживаться. На фоне немного погрустнел Коми, который надеялся, что именно сегодня его акробатические способности помогут всей комнате поштукатурить потолок без лишних усилий. А придется опять ждать. Из коридора до комнаты донеслись звуки стройки. Той ее стадии, когда надо строить седьмой этаж, а лифта нет и подъемный кран уехал обедать. Псковский радостно вздернул голову, оборачиваясь. Его гигантский шпатель снова замотал своими металлическими концами, будто послушная птичка. Мешки шпаклевки в комнату вносили торжественно, буквально трепетно. Вологодская, взвалившая себе на плечо печальный сине-белый картонный мешок, первая переступила порог комнаты. На ее лице, совсем немного измазанном в белой пыли, виднелся весь пафос и вся та ответственность, что легла на ее плечи вместе со шпаклевкой. Ответственность за то, чтобы поскорее все закончить и получить назад себе свою комнату. Мурманский и Архангельский, несущие следом один мешок на двоих, конечно, до этого пафоса не дотягивали. И лишь немного привносили своего конструктивизма на тему того, что лучше бы их послали на какие-нибудь деревянные работы, так близкие сердцам моряков, нежели на эти пыльно-шпаклевочные. - Че так долго-то?- недовольно пробурчал Псковский, перехватывая у сестры мешок и недовольно морща нос от запаха известки. Вологодская только фыркнула, разминая затекшее плечо и оглядывая приведенную в порядок комнату. - Куда торопиться-то. Вы миксер притащили?- в ее словах не было спешки, но оно и понятно. Кучу раз перестраивая собственный город, к таким мелочам, вроде ремонт комнаты, можно отнестись с ленью и легким налетом пофигизма. В установленных рамках, конечно. - Ненецкий должен был у Урала одолжить,- кивнул Карелия сам себе, помогая морякам-братьям выстроить из мешков шпаклевки и ведер с водой скульптурную композицию по подготовке к строительству. Ленинградский тихо вздохнул. Поход к Уралу мог затянуться надолго, ведь родственные узы сильны, а где-то там бродит Тюменский. Бродит и не знает, чем заняться. А это страшно. Но Ненецкий, отправленный за миксером еще где-то час назад, все же смог вернуться. Перекусивший всего лишь парочкой кровяных оладьев (прелестное блюдо северной кухни, вы попросите и они обязательно приготовят), выпивший какие-то ничтожные два чайника чая, он смог вспомнить истинную свою задачу и все-таки смог отнять у Тюменского строительный миксер. Как раз до того, как им попытались пробурить стену насквозь. Так что миссию даже можно было назвать спасательной. За что маленькому храброму герою дали кружку и сказали быть готовым к новой спасательной миссии. - Та-а-ак...- главный штукатурный кулинар присел на корточки около одного из мешков.- Тут написано, что на примерно килограмм смеси нужно чуть меньше чем примерно половина литра воды. Ага-а... - Прям так и написано?- немного недоверчиво приподнял Новгородский брови. Он был сторонником точных цифр, без этих округлений на половину суммы вперед или назад. Все же, комната у них одна. И хотелось бы ее сохранить. - "Написано не так, но ты что, мне не веришь?"- одним взглядом спросил его Карелия, и вечный умник решил, что не будет встревать в такие тонкости. Псковский завистливо вздохнул. У него такие взгляды делать не получалось. Да ему брат и не верил уже, за давностью лет. Расчет количества штукатурки был весьма примерным. Их комната не отличалась излишним количеством математиков, зато была известна количеством людей, у которых все получалось несмотря ни на что. Это и решили взять постулатом, изначально вытряхнув в ведро пять килограмм шпаклевки. Белая пескопыль послушно бухнулась в черные недра. Архангельский чихнул, мотая головой. - А теперь надо действовать быстро!- Карелия всучил Псковскому миксер, основываясь на просто кулинарной истине: "кто всех сильнее, тот взобьет самые воздушные пирожные", и верно перекладывая ее на строительную сферу. С громким Ж-Ж-Ж-Ж миксер начал конвульсивно вгрызаться в белую пыль шпаклевки. Карелия, браво схватив ведра и забыв поинтересоваться о том, сколько именно в них воды, во имя творческого беспорядка, начал совмещать жидкое с нежидким. Приятные звуки готовки теста для блинчиков по утрам смешались со зрелищем белой пыли со стойким запахом извести. Ленинградский на табуретке в который раз посетовал, что вместо списка строительных молитв нашел только инструкции по правильному шпаклеванию. Но строительные боги улыбались древним создателям кремлей, лодок, фортовых сооружений и ни разу не сдающихся крепостей. Как бы не выглядело все со стороны хаотично, белая пыль и вода вместе начали давать густую смесь, гораздо более пригодную к намазыванию на неровные старые стены. И даже пропорции смеси оказались верными. Ну, или просто тесто действительно готовить сложнее, чем какую-то там шпаклевку. - Уф-ф-ф!..- миксер затих, прекращая оповещать все близлежащие комнаты о творящемся тут хаосе. Карелия шумно выдохнул. Все же, не так он любил экстремальную готовку, чтобы добровольно погружаться в это с головой. Да и ответственность, авторитет — все это очень выматывает, особенно когда перед этим пару суток отколупывал краску со стен. - О-о, выглядит круто!- кивнула Вологодская, глядя на ведро серо-белой смеси и взвешивая в руке небольшой шпатель.- Самое то! Все согласно закивали. Выглядело ведро внушительно и, что главное, очень правильно. А значит нужно было поскорее приступать к созданию ровных, как тундра, стен. Без каких-либо выравнивающих веревочек и лучей, потому что кому нужны эти геометрические условности. Шплюх! Псковский остался верен своим стандартам. Большая серая блямба шпаклевки впечаталась в стену, разлетаясь брызгами во все стороны и становясь похожей на нечто экспрессионистское, в стиле Моне и его бликов на кувшинках. Таких, размашистых бликов. Аж на соседние полотна немного попало, вот так была велика сила искусства. Шплюх! И сила гравитации, притянувшая большую часть шпаклевки на пол. Псковщина почесал в затылке и стал набирать второй шпатель искусства. Такие мелочи его остановить просто не могли. По соседству с миром творчества французско-псковских живописцев жил мир кораблестроения. Полный перфекционистов, которые знали, что любая, даже самая маленькая щель может привести к тому, что корабль утонет. То, что комната не корабль, никуда не плывет и тонуть не собирается, во внимание ими не принималось. Потому что, знаете ли, всякое может случиться. В мире кораблестроения командовал Мурманский. Потому что у него была повязка, а это повышает авторитет командующего, а еще потому, что назначение на роль лидера было весьма условным. Все и так быстро поняли, что самое главное — это законопатить все дырочки. Даже маленькие. Даже созданные во время конопачения предыдущих дырочек. Вооружившись маленькими шпателями, которые были не сильно больше детских лопаточек для песка, Архангельский, Мурманский и, совсем немного, Ленинградский тщательно покрывали раствором вверенный им сложный участок окна и угла. Работа была неспешной, но и корабли не за год строятся. Поэтому кораблешпаклевщики были полны терпения и медитативного спокойствия. В противовес их спокойствию на второй половине стены с окном царило буйство. Весьма умеренное, потому что в его эпицентр вовремя и крайне ловко вкинули Ненецкого, для уравновешения всей творческой составляющей этого хаоса. Которая содержалась в скромном рыжем мальчике по имени Коми в несоразмерных количествах. Сначала Коми делал все, как сказали — потому что негоже позорить их прекрасную породу неумением шпаклевать стены правильно. Он, хотя бы ради старшего брата, который наверняка в тот же момент страдал в своей комнате от чего-то похожего, должен был постараться вовсю! Увы, этой мотивации хватило примерно на пару длинных полос серой и совершенно скучной стены, ровно покрываемой серым, совершенно скучным раствором. И Коми решил, что нужно все же оставить заветы предков и добавить немного красок в эту серьезную жизнь. Где-то в этот момент стратегически верно к нему впихнули Ненецкого. Именно он вовремя остановил рыжего от желания начать штукатурить ногами, стоя на руках, от идеи добавить в штукатурку пищевой краситель и от превосходного порыва попробовать оставить на стене свой вечный след. И смог направить волну творческого желания в сторону процесса шпаклевания. Поэтому теперь в их веселом углу шпаклевание происходило в форме оздоровительной гимнастики. С обязательными элементами тхэквондо. Благо, это практически не мешало спокойно творящему рядом Карелии. Он, посчитав себя уже достаточно много сотворившим за сегодня, спокойно мазал раствор на стены и ни о чем не беспокоился. Ни о том, что ложится все слегка кривенько. Ни о том, что сверху на него уже пару раз упали серые комки шпаклевки. Ни о машущих ногами и руками соседях, ни о небольших следах комочков в получающемся творчестве. Потому что кулинария для него, как и сегодняшнее строительство, своей целью должна была ставить результат. А не внешнее оформление. Поэтому надежность, стойкость, цепкость, но не красота. Из-за чего на него негодующе косился кораблестроительный угол и тяжело дышал. А все работы, как всегда, делали самые ответственные и работящие. На этот раз, в общем, как и всегда, ими оказались Новгородский и Вологодская. Закатав метафорические рукава и пафосно сняв с себя футболки, во избежание загрязнения столь ценного одежного ресурса, они с неутомимостью бульдозеров покрывали стену серой маской шпаклевки. Ряд за рядом, со своей территории медленно переходя на зону французского творчества и отвоевывая себе его пространства. Псковский художник успешно это упускал, устроившись поспать на освободившейся табуретке и замаскировав это наблюдением за ведром со смесью. Сообща работа шла, как и всегда, споро. Несмотря на отвлекающие маневры и особенности расположения их комнаты, а особенно дыры у самого пола, с помощью крепкой руки и щедрой души все превратилось в единообразное серое полотно. Которое, как заверял производитель, должно было высохнуть за два дня. Не так долго, как может показаться. Но изнуряюще много для тех, кто не терпит простоев. И поэтому комната Северо-Запада, собравшись с моральными силами и оставив Псковского охранять их комнату, отправилась помогать соседям. Из добрососедских чувств, конечно. А то, что это походило на завоевательный поход — так это не их проблема. Ведь не каждый может за горой суровой жизненной шпаклевки неудач, предательств и войн разглядеть нежную и ранимую душу шпаклевщика.