Мои любимые детки.

- Ага-а-а... Ага-ага-ага!.. Ага-а! Неа. Не проходит. - Да ну как так-то! Третья кровать уже!- всплеснул руками Красноярский, чуть-чуть забыв о том, что в этих самых руках он держал кровать. Мебель с радостью понеслась на пол, чудом не упав никому на ногу и разнеся по всему третьему этажу уже ставший привычным грохот и шум. Но на грузчика все равно укоризненно покосились. Тот умело сделал вид, что виновата во всем кровать. Ремонт уже подходил к своему логическому завершению. Потолки зашпаклевали так, чтобы на века, новые обои блестели своими незатейливыми узорами, а плинтуса на полу были гордостью всех тех, кто их забивал туда огромными гвоздями. Теперь комната готова была встречать любые удары судьбы и науки и оставаться при этом симпатичной и уютной. Осталось только вернуть все на место. И с этим возникли проблемы. - Ладно, давай следующую попробуем,- предложил второй грузчик Хакасия, отодвигая в сторону не вписывающуюся в дверь кровать. Они делали так уже третий раз, но кроватей было много, а сибирское упрямство верило, что пока бедные люди пытаются совместить несовместимое, умные вещи подумают о своем поведении и сами пойдут им на встречу. - Мне импонирует ваш оптимизм, но вряд ли это сработает,- Кемерово опять выступала голосом разума и критики. Связав из своих волос третью по степени сложности косу, закрепив ее сотней невидимок и парой-тройкой молитв к божествам длинных кос, физик отныне могла помогать по хозяйству не только советами, но и непосредственно действиями. Поэтому была отправлена в комнату быть принимающей кровати стороной. - Верь в нас, сестра!- грузчики были неумолимы, в который раз отставляя в сторону непригодную кровать и уходя в коридор за новой, еще не опробованной. Оставшиеся задумались над тем, насколько циклична история. - Может все-таки Новосибирского позвать?- крутя в пальцах прядь волос, предложила Омская. Она играла роль наблюдательницы с веником, готовая убирать грязь и пыль, что неизменно появятся в процессе затаскивания вещей в комнату. Но пока что убирать было нечего, поэтому девушка стояла и с сожалением смотрела на чужие старания. И регулярно подкидывала одну и ту же идею. - Он с Иркутским разбирает старые реактивы,- покачал головой Алтай, глядя на уже приближающуюся к ним пятую кровать. Такими темпами они скоро все их перетащат из одного конца коридора, где те временно хранились, в другой, минуя попытки засунуть их в дверь. Медленная перестановка не претила внутреннему миру алтайца, но наталкивала на мысли о том, что где-то они что-то делают не так. - Но вытаскивали-то мы их вместе,- Омская вздохнула, в который раз взмахивая веником и подметая уже идеально чистый квадрат пола вокруг себя. - Ничего, справимся и так!- резко поменяла Кемерово точку зрения. Несмотря на всю любовь к брату и коллеге в исследованиях, его стремление нарушать законы и принципы гравитации бросали ей какой-то внутренний вызов. Поэтому сначала она старалась сделать все сама. А уж если совсем не получалось, то так и быть, звала пилота. - Ну, взяли!- Красноярский с Хакасией дружно выдохнули и подхватили кровать под железное днище. Могучее четырехногое чудище, пыхтящее и ворчащее, поднялось в воздух. Операция началась заново. Действовали по уже проторенной дороге. Сначала внутрь аккуратно заталкивали передние ножки кровати, предварительно чуть не впечатавшись в стену. Там их морально принимала Кемерово, подстраховывая своей натруженной узкой ладошкой. Затем все аккуратно выгибались обратно и, стараясь не пробить ножками ни дверь, ни стену, заталкивали внутрь полотнище железного дна. Кровать скрипела пружинами и издавала старческое ворчание, но поддавалась и не пыталась сбежать. И вот на стадии засовывания внутрь задних ножек всегда возникала проблема. Ведь для этого мало того, что надо было как-то переместить Хакасию из его угла, минуя все твердые препятствия, так еще и Кемерово внутри нужно было принять на себя весь вес кровати в одиночку. Что она делать отказывалась. Но не в этот раз. - Давай-давай!- по-богатырски крикнула она, принимая позу рестлера из того вчерашнего шоу про борьбу двух людей за звание самой странной маски на ринге. Омская вдохновленно ахнула и прижала к себе веник. Она очень переживала за сестру. Кровать медленно и величественно заползала в комнату. Ретировавшись путем падения на пол и выползания в сторону, Хакасия помогал Красноярскому пропихивать внутрь цельнометаллическую и совершенно никак не сгибаемую конструкцию, а Кемерово, кажется, отрастив себе с десяток рук, как-то это все запихивала внутрь. Зрители затаили дыхание. И, сопровождаемая этой тишиной, кровать величаво и торжественно вплыла в комнату, поддерживаемая Кемерово и Красноярским. Рукоплескания раздались на весь третий этаж, к героям спешно подбежали, чтобы начать качать их и возлагать на них цветы в различной последовательности. Кровать снова с дребезгом упала на пол, не выдерживая наплыва восхищения, но это было уже внутри комнаты, а значит не так и важно. Окрыленные успехом грузчики побежали за следующей. На улице, в отдалении от дома и водного источника, а также совершенно в противоположной стороне от яблони, но чтобы ни разу не близко с грядкой Иркутский занимался разбором собственных вещей. Не тех, которые одежда, методички, книги и прочие повседневности, а те, что аккуратно лежали в картонных коробках подписанные, расфасованные и кое-где даже обмотанные в фольгу. И их следовало проверить на срок годности, а также на нужность, пожертвовав все неугодное куда-нибудь на ближайший завод. Вокруг такого интересного действа, конечно, собрались зрители. - А вот это нужно?- Новосибирский был почетным и благодарным зрителем. Ему позволялось без системы вытягивать из коробок все, что казалось пилоту интересным, и лезть под руку с попытками понять, что это и как работает. Остальные могли только сидеть вокруг и внимать. - А что там написано?- сам Иркутский пытался следовать некой системе и по очереди распознавать собственный почерк, подписывающий бутылочки десятки лет назад. - Битий!- заглянув через плечо, первой ответила Томская. Оставив сестру и ее веник работать на службу добра и порядка, она сама убежала смотреть, что тут интересного найдут мальчишки. Чтобы забрать себе и потом как-нибудь выгодно применить в хозяйстве. Или обменять у Осетии на что-то еще более веселое. - Нет такого слова!- возразил пилот, который честно не мог разобрать слова, некогда написанные на бумажке, что уже давно обесцветилась из-за протекающих по соседству химических реакций. А потом еще и немного загорела на солнце, для пущего счастья. - А вот и есть,- Томской хотелось поспорить. Ремонт не помог ей выместить всю накопившуюся энергию, ведь они даже не сносили ту самую скрипучую лестницу и не взрывали стены, чтобы переместить их на двадцать метров левее. А поэтому требовалось что-то глобальное. Драка вполне подошла бы. - А вот и нет!- Новосибирский быстро купился. Сидящий рядом Алтайский покосился на парочку и на всякий случай отсел правее. Ему драться не хотелось. - О!.. Вот, ты хотел отбеливатель!- отложив бесхозный спичечный коробок с чем-то бело-сыпучим, из недр коробки Иркутский достал литровую пластиковую бутылку. Алтайский тут же отвлекся от эмоциональной ссоры со стеклянной бутылкой чего-то неизвестного, чем активно размахивали во все стороны, и быстро закивал. В старых химических реагентах он видел новое поле для своего парикмахерского искусства. - Лабарракова вода! Целый литр, пользуйся!- торжественно вручил химик брату не подписанную бутылку.- Она наверное выдохлась, но тебе ж оно и к лучшему, не сожжешь волосы как в тот раз... Алтайский показал ему язык и поболтал бутылкой из стороны в сторону. - А что такое лабарракова вода? - Да белизна обычная,- отмахнулся химик, записывая в тетрадке очередной распознанный реактив и то, где его можно будет теперь найти. Алтайский ненадолго задумался, а потом аккуратно отложил белизну в сторону. Конечно, белые волосы были у него от природы, но вдруг ему захочется сделать их ультра-белыми?.. Или подшутить над не беловолосыми соседями. Которые как раз перешли на личности, пытаясь понять, кто правее в споре про промышленность, чьи заводы больше и кто все-таки съел вчерашнее мороженое Новосибирского. Иркутский со вздохом принялся за следующий пузырек. А в комнате тем временем воцарилось счастье. Все кровати были затащены внутрь и поставлены так, как было и до ремонта, шкаф разобран и пока что сложен в кучку на своем месте, а грандиозный стол экспериментов как раз дособирал Алтай, ввинчивая шурупы в толстенную столешницу. Все было практически готово, и приятное чувство гордости за себя разливалось по комнате. - Это не моя кровать,- поерзав на кровати, что стояла на ее месте, вдруг заявила Тыва. Она не участвовала ни в разборе реактивов, ни в затаскивании мебели на место, потому что помогала всем более-менее свободным делать обед. За это коллектив ее простил, а за два лишних утащенных яблока и щедро отданных грузчиками - даже полюбили обратно. Поэтому к внезапной новости отнеслись серьезно. - В смысле не твоя? Вот, верхний правый угол комнаты, у окошка, все как всегда!- Хакасия похлопал по ножке соседней кровати. Он тоже спал у окошка, но кровать у него стояла не поперек стены, а вдоль. Но при этом они все равно с Тывой были соседями. - Место мое. А кровать не моя,- девушка была неумолима. Немного попружинив, он уверенно ткнула пальцем в сторону метафорического центра кровати.- На ней явно прыгали. А я не прыгаю на кровати. Вокруг кровати собралась комиссия экспертов. С умным видом постучав по середине кровати, посидев на ней и попружинив, а так же, но только в целях эксперимента, попрыгав, комиссия вынесла вердикт - кровать определенно использовалась для прыжков большой амплитуды. А Тыва была одной из тех, кто действительно не любил прыгать на кроватях. - Хэй! А чего это на моем месте стоит кровать Иркутского!?- раздался от двери возмущающийся голос. Комиссия по определению прыгательной способности кроватей хором обернулась. Иркутский и его компания успели закончить уборку как раз к тому времени, как из города вернулись Бурятия и Забайкальский. Две трети бурятского трио были направлены для покупки новых милых коробочек, а также вазы для цветов. Не самые нужные вещи, но создающие уют, а уют это важно. И так как ни в таскании кроватей, ни в переборе реактивов братья были не нужны, они радостно вызвались смотаться в магазин. И заодно купили себе всяческого нужного, вроде новых медиаторов или блесен на удочку. А во дворе удачно встретили Иркутского и его компанию, затаскивающих обратно в дом полегчавшие коробки с реактивами и мешки с потенциально взрывоопасным мусором. - О, вы как раз вовремя!- довольно кивнул Красноярский, показывая зашедшей братии большой палец.- Мы тут... - Уберите его кровать и верните мою!- Томская, ужом проскользнувшая подмышкой у Бурятии, возмущенно ткнула пальцем в сторону кровати по соседству с пустым местом, на котором сейчас стояла Тыва. - Да с чего ты взяла, что это не твоя кровать?- Хакасия недовольно фыркнул. Он сам расставлял кровати и теперь претензии казались ему направленными лично в его адрес. Тем более какая разница на какой кровати спать. - У нее все ножки в следах химической фигни!- обличающе ткнула девушка пальцем куда-то в сторону железных перекладин. Комиссия срочно нагнулась, чтобы убедиться в правоте догадки. На ножках и правда видны были следы то ли кислоты, то ли щелочи, как совсем старые, так и недавние. - Неправда, я ее мыл!- надул щеки уличенный в плохой уборке химик.- И вообще, отдай тогда!.. - У меня тут тоже чужая!- Новосибирский, плюхнувшийся на свою кровать, недовольно вскочил.- Такая жесткая! - Ой, это наверное моя!- Кемерово, еще один не любитель прыгать по кроватям, тут же вцепилась в железные перекладины, оттаскивая ее в сторону. Томская полезла по кроватям, намереваясь на ощупь отыскать свою, лечь на нее и никому не отдавать. Тыва под шумок пошла тыкать пальцем в кровати соседей. Бурятия и Забайкальский, точно знающие, что на их кроватях ножами выцарапаны кое-какие символы для защиты и спокойного сна, на четвереньках стали осматривать днища якобы своих спальных мест. Иркутский недовольно сидел на своей кровати, бурча что-то про то, что он пытался стереть пятна, а они просто не стираются. Алтай, чью кровать поставили верно, начал свой второй послеобеденный полдник, а Алтайский, тоже некогда метко отметивший место для сна краской для волос, пошел на поиски. Омская сидела на какой-то кровати и не возражала против того, чтобы она стала ее, а Хакасия оборонялся тапком от тех, кто был уверен в том, что его кровать вовсе и не его. Красноярский пытался навести хоть какую-то систему, а Новосибирский залез на потолок и оттуда высматривал свою кроватку, дабы прыжком веры приземлиться прямо на нее. Царил уже всем привычный шум, оповещающий о близком конце ремонта и скором возобновлении обыкновенной и немного даже скучной, лишенной таких вот прелестных моментов времяпровождения с семьей, жизни.