Мои любимые детки.

- Бля, ну а хули я не огнемаг, как Челяба, а!? - Это к лучшему, поверь,- философски донеслось сбоку, пока Тюменский недовольно дул на пальцы, обожженные зажигалкой, что ну подозрительно долго не хотела зажигать свечу заново. Их странное церковное трио, абсолютно не похожее на храбрых послов к миру неизведанного, по правилам игры, было готово встречать пущенного в дом призрака лицом к лицу. Если тот, конечно, явится пред их очи, потому что очевидно в доме есть много что интереснее, чем три дурака со свечками. - И нам теперь просто ходить?..- посмотрел Ямало-Ненецкий в сторону бесконечного в темноте коридора. Тюменский кивнул со всем своим энтузиазмом, который только был в нем, и первым отправился в неизвестное далеко. Двое его последователей, которые с гораздо большим энтузиазмом провели бы эти часы в постелях, со вздохом отправились следом. Как и предполагалось, ходить по коридору в темноте было очень и очень скучно. Правила предполагали, что с данного момента за ними следует нечто темное, опасное и совершенно кровожадное, но на деле ничего такого не происходило. Пламя свечей спокойно подрагивало от шагов или легкого сквозняка распахиваемых дверей, а игра постепенно превращалась в странный тип инвентаризации, в которой они, видимо, тайно, решили перепроверить не используемые комнаты дома на предмет всякого интересного. - Картины...- со вздохом резюмировал Ямало-Ненецкий, повыше поднимая руку со свечой, чтобы блеклый свет захватил как можно больше пространства комнатушки, забитой полотнами и холстами. - И статуя, епт. Спорим, Сталин в натуральную величину?- фыркнул Тюменский, тоже поднимая повыше руку, чтобы попытаться осветить стоящую в углу аляповатую фигуру. Свет еле дотягивался до нее, кидая в стороны пугающие тени, и было вовсе непонятно, что там находится. А затем пламя, вздрогнув, резко потухло, будто кто-то дунул на него со всей силы. - Э!- нескромно возмутился Тюменский, уже забывший, чем они тут посреди ночи занимаются. И оттого совершенно неожидавший подобных фокусов. Чиркнувшая об коробок спичка быстро зажгла фитилек обратно, осветив рыжим светом очень недовольное лицо заводилы. - Это кто был?!- как будто кто-то действительно мог ответить на этот вопрос. Стоявшие рядом пожали плечами, непричастные к подобным фокусам. Они бы и не дотянулись, даже если бы сильно захотели. Поэтому их сразу же простили. - Сквозняк, блин... Не дом, а старье,- проворчал Тюменский, все же опуская руку со свечой и больше не рискуя ее поднимать.- Ну и фиг с ней с этой... Ээ!! Еще более возмущенный голос на этот раз обращался куда-то в пустоту. Уставшие спутники укоризненно покосились на брата. - Сталина сперли!- с истинным коммунистическим страхом в глазах показал Тюменский куда-то в темный, теперь уже вовсе не освещаемый угол. Там, в клубящейся тьме, лежала стопка картин - и больше ничего. Из комнаты решили уйти поскорее. - Уфф, ну вот, страшно же!..- возбужденно прошептал Тюменский, невольно сбавляя темп шага, чтобы идти вровень с подельниками. Те немного неуютно покосились на тьму коридора впереди. Опровергать или подтверждать фразу вслух они не решались, чтобы не давать пришедшему духу повода разубедить или наоборот убедить их в чем-нибудь. - Сколько времени-то прошло?- повел плечами Ямало-Ненецкий, приглядываясь к очередной двери, уже еле-еле выхватываемой светом свечей. - Полчаса!..- радостно отрапортовал Тюменский, глядя на часы на руке.- Только все начинается, Ямайка, не ссы! - Давайте потише,- попросил вдруг Югра, неловко прикасаясь к плечу Тюменского.- За вами не слышно остальных. - Остальных?- Тюмень притормозил, вопросительно поднимая рассеченную шрамом бровь. По его мнению, остальных в коридоре просто не было, хотя бы потому, что ближайшие к ним живые существа это их же соседи по комнате. - М? Голоса. Они уже несколько минут говорят,- с абсолютным спокойствием, которого точно не должно было быть в подобных вопросах, просвятил всех Абсолютный слух. Лица остальных участников радостью не заблистали. - А что они говорят?..- как-то машинально понизив голос, спросил Ямало-Ненецкий, на всякий случай прижимая себе пакет с солью и уже ненужными вещами для ритуала, который ему доверили нести. Он, в принципе, готов был закончить игру, и неважно, что они только начали. - Ничего страшного,- ободряюще улыбнулся Ханты-Мансийский - и ему никто не поверил. Но оценили порыв доброй братской души в желании не пугать родственников еще больше, а поэтому решили отстать. К тому же, они подошли к новой двери. Комната выглядела заброшенной и пустой, похожей на какой-то класс без парт и доски на стене, но свободной для маневров. Тюменский сразу же отправился изучать одинокие листы, висящие на стенах, прикрывая рукой огонек свечки от сквозняков, а двое нерусских членов отряда молча покосились друг на друга. - Как думаешь, эта тварь опасна?..- понизив голос до шепота, спросил Ямало-Ненецкий. Лицо у него было обеспокоенным, все же, все они еще с детства боялись существ с той стороны. И с взрослением это почти не поменялось. - Если не злить ее и выполнять правила, то вряд ли она кого-то тронет,- пожал плечами Ханты-Мансийский, прикрывая одно ухо ладонью. Назойливые шепотки со всех сторон мешали слушать что-то конкретное. - И потом она просто уйдет?..- в этом были главные сомнения ненца. Правила предполагали, что вызываемое существо, видимо, имея внутренние, откалиброванные по часовым поясам, часы, в назначенное время благополучно испарится, несмотря на то, выиграло оно или проиграло. И это настораживало опытных в контактах с потусторонним северян, потому что обычно подобных гостей приходилось просить уходить, а потом еще и выпинывать насильно. Кому охота возвращаться в страшный Нижний мир, когда есть такой красивый и полный пищи Средний. - Если эта история рассказана, значит ее было кому рассказать, верно?- с иной точки зрения взглянул на это Югра, косясь на то, как Тюменский снова погасил свою свечку и теперь яростно щелкал зажигалкой, чтобы уложиться в отмеренные правилами десять секунд. - Ну это да...- согласился Ямало-Ненецкий, невесомо вздыхая. Свечка опасно колыхнулась, но, видимо, все внимание потусторонних сил было направлено на их брата.- В следующий раз соглашаться не будем. - Не то чтобы он нас спрашивал,- усмехнулся Ханты-Мансийский.- Кстати... Эта комната сквозная. Будем говорить или... - Ебать, дверь!! - ... Уже поздно,- хихикнул ненец, отводя свечку в сторону. Тюменский, прискакав к ним большими лосиными шагами, никак не вяжущимися с атмосферой легкого напряжения, схватил обоих за руки и потащил к притаившейся в углу двери. Которой тут быть вроде бы и не должно, но какая им разница, как гулять по дому ночью. Новая комната, как ни странно, была темнее предыдущей. Выкрашенные в какой-то темный цвет стены давили на сознание, а робкий свет свечей из-за этого казался еще более тусклым. А еще здесь было куда холоднее. - Опять этот черт где-то рядом,- ежась в легкой футболке, пробурчал Тюменский.- Сталин, блять, без усов... Может солью в него кинуть? - Попробуй хотя бы немного испугаться, оно проделывает сложную работу,- примиряюще вмешался Югра в чужой энтузиазм, потому что превращать относительно спокойное мероприятие в драку он не хотел. Ведь потом Тюменский точно не уснет и перебудит весь дом, чтобы рассказать, как смело победил страшное нечто. - И к тому же...- начал что-то говорить Ямало-Ненецкий, но внезапный порыв холода откуда-то у них из-за спин заставил его прерваться. Резкое дуновение, словно ветер, ударило по затылкам и спинам, тут же пустив мурашки по коже и сведя руки морозом. - Просто пойдемте дальше,- качнул головой Ханты-Мансийский. Но они не успели дойти и до половины комнаты, когда свечка в руках Тюменского в очередной раз погасла. Он уж привычным движением достал зажигалку из кармана, щелкая колесиком и высекая искру, как вдруг погасла свеча Ямало-Ненецкого. Он нервно дернулся за спичками в кармане, не помня, в какой он их засунул, и тут погас последний язычок пламени. Все они очутились в полной и непроницаемой тьме. - Та блять!- со стуком на пол полетела, судя по звуку, зажигалка.- Тогда план Б! Ямайка, соль! С шуршанием разорвался картонный пакет и соль ручьем потекла на пол, образуя скорее какую-то кривую, совсем невидную линию, нежели круг. Разорвать второй пакет и начать рисовать со своей стороны Ямало-Ненецкий догадался сам. Щелкнула сухо сломанная спичка, но огонек все же вспыхнул в темноте и перекинулся на узкий, прогорелый фитиль. Слабый свет выхватил из абсолютной тьмы белую рассыпчатую линию соли на полу - кривой круг огибал их и замыкался, запирая в своем плену. Теперь они были в безопасности. Но и на самом виду. Тюменский поднял повыше зажженную свечку, протянутую Югрой, и недовольно нахмурился. Тусклый свет не выхватывал даже стен комнаты, что уж говорить о тех, кто мог скрываться в углах, но каким-то шестым чувством парень чувствовал, что за ними кто-то наблюдал. Куда более чувствительные к подобному северяне озирались. - Оно тут да?..- испуганно прошептал Ямало-Ненецкий, невольно прижимаясь поближе к братьям. Холод очередной волной пригладил по волосам, заставив поежиться. - Иди нахуй!!- попытался Тюменский решить все своим привычным методом, но что-то из тьмы ответило странным хрустом, похожим то ли на ломающиеся кости, то ли на снежный наст - и уралец быстро замолчал. Все те шепотки, что скрывались до этого среди сквозняков старого дома, обрушились со всех сторон. Знакомые слова, повторяющие что-то про смерть, кровь и страдания, перемежались с непонятным языком, шипением, треском и чем-то похожим на разрывание плоти голыми руками. Странный громкий треск бродил вокруг них, доносясь то с одной стороны, то с другой, не приближаясь слишком близко, чтобы тусклый свет выявил его, но и не уходя. - Ну, мы хотя бы попытались,- пожал плечами Тюменский, как-то слишком уж философски относясь к тому, что на ближайшие пару часов они были заперты неизвестно где с не самым лучшим соседством под боком. Ханты-Мансийский, присевший на корточки, чтобы проверить целостность их круга, подозрительно покосился на их лидера. - Только не говори... - Тогда план В!- всучив Ямало-Ненецкому одинокую свечку, Тюменский буквально за воротник поднял Югру на ноги и торжественно толкнул в спину, чуть не выпихнув за границы круга. Внутри маг остался только потому, что его поймал за руку ненец, не дав вывалиться. - Ханты, давай, разберись с этой хуйней!- похлопал предводитель мага по плечу, опять подталкивая вперед и чуть не выталкивая из круга. - Я не изгоняю призраков,- немного раздраженно хмыкнул Югра, мстительно толкая Тюменского локтем куда-то в район живота. Тот удивленно поднял брови, даже не реагируя на тычок. - Ты че... Серьезно, бля?!?!- ситуация с разозленной тварью, не двусмысленно ходящей вокруг, тут же была отодвинута на задний план. С лицом, будто Ханты-Мансийский предал всех, а особенно его лично, Тюмень сделал грозный шажок вперед. Площадь их соляного круга вообще не позволяла такие маневры, но Югра как-то смог остаться внутри него и даже не упасть. - Ты че раньше мне не сказал, а?! - Ты и не спрашивал,- с постоянным абсолютным спокойствием парировал Ханты-Мансийский, мельком оглядываясь, чтобы понять, упадет он через секунду или еще выстоит. - Да я на этом весь план построил!!! Что ты, которого я возьму с собой, прогонит любую хуйню со спецэффектами, а ты че! Ты че?!- еще один небольшой шаг, и они уже вдвоем рисковали свалиться друг на друга и выпасть за пределы барьера. Ямало-Ненецкий, сжимающий свечу до такой степени крепко, что теплый воск продавился под его пальцами, неловко пытался успокоить обоих - или хотя бы придержать их от падения, затягивая обратно в круг. Вой и шум голосов из ниоткуда вокруг становился сильнее, но они просто не замечали. - А я не умею читать мысли. Еще один сюрприз тебе,- ехидно прищурил Югра глаза и, раздраженно развернувшись, попытался встать как-то чуть более удобно, обойдя брата. Но Тюменский, возомнив себя достойным последней точки в любом разговоре, напоследок попытался толкнуть низкого Югру - и промахнулся. Сила удара, пришедшаяся на пустоту, увлекла его за собой невидимыми руками, не давая ни малейшего шанса удержаться в и без того шатком положении. Пол вздрогнул, когда нескладный длинноногий парень грохнулся на него всем весом. Все вокруг на мгновение будто затихло, то ли не веря произошедшему, то ли не понимая, что именно произошло. А затем тьма, осязаемая и плотная, состоящая из сотен разодранных телец, рванула к вышедшему за пределы круга. - Тюмень!- единственный источник света полетел на пол, угасая и оставляя их в темноте. Руки в слепую наткнулись на одежду, пытаясь затащить брата обратно в круг, будто тот не был нарушен, будто на пару секунд такое нарушение и как будто бы не считается. Но даже мгновение будет замечено теми, у кого нет глаз. Всепоглощающий холод жег вместе с болезненным тропическим жаром. Лихорадка напала столь же внезапно, сколь и отпустила, а затем снова сжала сердце крепкой ладонью, впиваясь ледяными когтями. Ноги сами собой подкосились, не удерживая, роняя на ледяной и пышущий огнем пол. Об одном Тюменский забыл прочитать в правилах, посчитав это ненужным - проигравших пришедший с той стороны пытал их собственными страхами до того момента, как часы не пробьют конец игры. Ямало-Ненецкий всегда боялся грозы. Страх детства, взращённый на страшных рассказах его народа, в чем-то глупый и наивный - но до тех пор, пока ощущение тока не пробивает тело насквозь, раз за разом, не давая даже выдохнуть и как-то спастись. Ведь спасаться не от чего и это лишь наваждение. Ханты-Мансийский боялся того, что неоднократно испытывал, а оттого знал слишком уж близко. Слепота и глухота преследовали его большую часть жизни, как будто давая к себе привыкнуть, но на самом деле внедряя еще больше страха в сердце. Не видя и не слыша, но прекрасно понимая, что происходит и что на это никак не повлиять. Тюменский как будто и не боялся никаких конкретных вещей. Ни боли, ни темноты, ни страшных призраков или вполне живых людей - все это можно было победить или избежать. Но он до мурашек боялся того, к чему и сам пришел, без всякого проклятия - беспомощности. Не имея возможности хоть как-то помочь, лишь наблюдая за страданиями других, на которые он их облек своей дуростью, не это ли страшнее всего. Скрежет и вой, заполнившие собой всю комнату, давили ледяным воздухом на грудь, сжимая ее и не давая вдохнуть. Страх парализовал не хуже цепей и веревок, лишая разума и возможности хоть на секунду подумать о спасении. - ... Мир-суснэ-хум матыр ургалан!..- тихий шепот был почти не слышен за шумом вокруг, но вспыхнувшая в темноте ярко-голубая искра притянула взгляды, отвлекая даже от боли и страха. Но всего на мгновение. Однако, тени отшатнулись от света, и что-то черное, человекоподобное в глубине комнаты издало неприятный скрежет. Искра вспыхнула, ослепляя, и миллионом крошечных огоньков устремилась во тьму, безукоризненно определяя в ней хозяина. Налипая, словно мушки и комары в жару, они полностью облепили фигуру, уже ни на что не похожую, пытающуюся оторвать от себя свет, закрыться от него - и оттого пропустившую, когда где-то вдалеке раздался чистый серебряный звон. Сияющее звездным светом копье пронзило тьму, пригвождая ее к полу, испепеляя собственным сиянием - и уничтожая темноту вокруг. Страх отхлынул, изгнанный светом, и воздух вокруг потеплел. С последней моргнувшей искрой все пропало, абсолютно все, оставляя вокруг лишь темноту, но обычную, привычную. Всего лишь отсутствие света и ничего более. - Живы?..- гнусаво пробормотал Ханты-Мансийский, поднимаясь и протирая прозревшие глаза. От щелчка пальцев в воздух взвился холодный огонек пламени, освещая все вокруг немного мертвым светом. - ... Не уверен...- тихо прошептал Ямало-Ненецкий, чье тело все еще слегка подрагивало от фантомной боли, никак не оставляющей его. Но, заметив, что брат смотрит, он неловко попытался выдавить из себя улыбку. - Эй... А ты?- уже чуть более грубо толкнул Югра коленом валяющегося рядом Тюмень. Брат завозился, как-то странно всхлипывая, а потом пробормотал что-то матерное себе под нос. Он плакал, и не хотел, чтобы хоть кто-то это видел, стараясь дрожащими руками вытереть щеки. - Прекрасно...- Ханты-Мансийский стер кровь, ручейком бегущую из носа по губам и капающую с подбородка, размазывая ее аляповатым пятном. Такие же кровавые капли медленно набухали под глазами, капая с век пугающими слезами и застывая на щеках.- Пора обратно в комнату... - Мы выиграли?..- со странным смешком спросил Ямало-Ненецкий, пытаясь подняться хотя бы на локоть и падая обратно на пол с тихим шипением. - Вроде того... Но больше в такое мы не играем. Хорошо, Тюмень? - ... угум... - Рад, что ты понял.