Мои любимые детки.

- И зайди в отдел кадров. Там на детей подарки дают,- по-доброму подсказала работница соседнего отдела, собирая со стола всю ту кипу бумаг, которую они обсуждали три часа к ряду. Россия удивленно поднял бровь. - Всем? - Ну конечно!- добродушно улыбнулась женщина и, мастерски перехватив кучу разномастных документов, удалилась из кабинета, по-особенному радостно щелкая небольшими каблуками. Поводов к радости было не то чтобы много, но они были колоссальны - до Нового года осталось всего ничего, полторы недели, а значит и до длинных праздников, и до вкусных салатов, и до чего угодно, что не включает в себя три отчёта и месячный табель. Все чаще стало по коридорам слышаться знаменитое "ну это после праздников", все больше мишуры и бумажных снежинок появлялось на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях, а на первом этаже здания красовалась большая елка. И все усиленно радовались, не менее усиленно пытаясь разгрести то, что ну точно нельзя будет решить в следующем году, и Россия следовал их примеру. Иногда даже с перебором, уходя с работы последним и пугая то и дело сторожа своей пытающейся никого не разбудить длинноногой фигурой, крадущейся по первому этажу с ключами от дверей в руках. А что поделать, если все обо всем вспоминали в последнюю минуту, а бумажная работа множилась уже даже не в геометрической прогрессии. Но даже среди кромешного бюрократического ада, освещаемого гирляндой, находилось что-то приятное. Подарки для детей, например. - "Они прям на всех дадут?.."- не на шутку задумался Иван, подперев подбородок ладонями и глядя куда-то в никуда своего кабинета.- "Хотя нет, там у некоторых паспорта на 19 лет... Значит не на всех!" И мысль была радостной, сначала, когда Брагинский эгоистично думал про то, как ему нести восемьдесят подарков, но потом окрасилась мрачными тонами. Ведь не получившие подарков будут грустить и завидовать другим, а это вовсе не новогоднее настроение. И пусть половина из них сейчас также до макушки завалена всевозможными делами, это же не повод отказывать в конфетах. - "А я их вообще где-то указывал?.."- задумался Россия совсем о другом. Он свои документы об устройстве на работу не видел примерно никогда, потому что родился и сразу был по факту обязан и призван на службу, а там уже люди сами суетились, когда им нужно было. Но где-то они были и в них наверняка что-то значилось. - "В паспорте есть!"- пришла в голову невыясненно-многодетному отцу гениальная мысль и осталось только вспомнить, где у него паспорт. Работа временно была отложена, ведь нашлись загадки поинтереснее. Паспорт нашёлся в самом маленьком и дальнем кармане сумки, по соседству с пластырем и чьей-то визиткой. Правда, для этих поисков пришлось все содержимое сумки выложить на стол, заодно устроив столь нужную сейчас уборку, и теперь оно возвышалось там небольшой холмистой местностью из самых необходимых в быту вещей. - Какой я тут красивый,- сам себя не похвалишь - никто не похвалит, а фото, сделанное лет десять назад, до сих пор крайне выгодно показывало его как будто даже выспавшимся и полным сил. Хорошо, что они их тогда напечатали сразу штук тридцать, во всех размерах. - А возраст... Боже, мне уже тридцать два!- паспорт приносил неведомые доселе знания. Иван критично нахмурился на цифры года рождения, а потом поднялся с места и подошёл к зеркалу на стене. То, шокированное, что им воспользовался хозяин кабинета, а не многочисленные коллеги, постоянно захаживающие по делам или просто поболтать, тут же честно все отразило в самом лучшем и выгодном свете, и неважно, что прям над головой старая лампа противного тёплого оттенка. - Да ну максимум двадцать семь...- критически оценил он себя, прихлопывая пухлые щеки.- А если отосплюсь, то все двадцать три! Зеркало льстиво соглашалось со всем, давая перед собой покрутиться и оценить, насколько немного оттопыренные уши и милые пухлые щёчки позволяют скинуть возраст, пока Россия не вспомнил, что искал он паспорт вовсе не для этого. А ради заветной страницы "Дети" где-то там, ближе к концу. Где-то в процессе её открытия Иван уже успел подумать, что будь там все восемьдесят его кровинушек, то документ был бы раз в пять потолще, но реальность успела открыться раньше, чем конец несомненно мудрой мысли. Ведь паспорт сообщал, что Иван бездетен и даже не женат, в свои-то тридцать два. Очевидный подрыв демографии в стране, но самое страшное - никаких легальных поводов получить заветный подарок в отделе кадров. Стало как-то ещё грустнее и даже зеркало уже не радовало. Плюхнувшись обратно на свое рабочее место и разочарованно сдвинув в сторону выставку вещей из своей сумки, Россия снова принял позу задумчивого мыслителя. Потому что свою безподарковость явно надо было обдумать. Здравой мыслью, конечно, было вспомнить, как все проходило в прошлом году. Но на тот декабрь выпало расхождение в бюджете, открытие нового министерства и переименование трех старых, а также новая форма отчёта с обязательными электронными подписями, сайт по установке которых безбожно вис, а потому Иван вообще не помнил, как прошёл конец года, его день рождения и сам Новый год. Кажется, ему что-то все-таки дарили, вот только кто, где и за что - тайна, покрытая мраком. А два года назад вообще был другой босс и на работе никому ничего не дали, потому что не успели утвердить. - "Может просто у начальства спросить?.."- закралась в голову крамольная идея, но тут же была отметена, ведь руководителю явно есть чем заняться, кроме мыслей о количестве подарков для России. А идти прямо при всех прямо в отдел кадров и там все узнавать это, во-первых, слишком простой путь, а, во-вторых, дорога к неловким ситуациям. Потому что либо Брагинский будет казаться желающим подарка бесправно (ведь паспорт утверждает, что он злостно нарушает демографические планы на самого себя), либо чем-то из ряда вон выходящим, то есть отцом-одиночкой восьмидесяти с чем-то там детей. Что то не очень, что это. А делать что-то надо. - "Легче самому купить им конфет..."- дошёл Иван до злостной капиталистической мысли, со вздохом не отметая её, а оставляя в запасных планах. Ведь не то чтобы в доме не хватало конфет - вот только на прошлой неделе приехал Владимирский из дома, где его конфетный завод одарил плодами своих трудов в пудовых масштабах, но это все же не то. Нет того ощущения праздника, радости и благодарности к профсоюзу работы родители, когда домой приносится шуршащий красивый мешок. Ну и это ведь один из отцовских ежегодных долгов! Если не выполнять его, то останется на год только постройка снежной горки, облагораживание территории двора летом и вызов трактора для уборки. А все это вовсе не так хорошо прививает любовь к родителю. И неважно, что по паспорту он бездетный. Тяжёлые думы о количестве подарков, перемножаемое на количество детей, а потом ещё и на деньги, заняли ум России на несколько часов. Точнее, ему показалось, что прошли минуты и он всего лишь крепко задумался, а тут уже открывается дверь и с весёлым "Чего в темноте сидишь?" в кабинет заходит Людмила Николаевна из отдела кадров. И щёлкает ещё двумя выключателями, включая не только противную жёлтую лампу над зеркалом, но и остальное освещение. Не ожидавший такой атаки Россия рассеянно заморгал, прогоняя чёрные точки перед глазами. - Домой уже скоро,- по-доброму обрадовала коллега, глядя на растерянного обитателя кабинета.- А ты ревизию решил провести? Потому что хаос на столе вполне располагал к мыслям подобного толка. Россия немного смутился и сделал вид, что да, все это было запланировано и вовсе не спонтанно, одновременно рукой сдвигая содержимое своей сумки, рассыпанное по столу, куда-нибудь вбок и в соседнюю вселенную. Ведь они на работе, а тут надо работать и обсуждать бумажки. По поводу очередных бумажек Людмила Николаевна и пришла. Стребовала подпись в свой табель, пригрозила небесной карой за до сих пор незаполненный лист вознаграждения сотрудников отдела (где кроме России никого не было, а потому он гордо выписывал все сам себе), а также поделилась интересными новостями о том, будет ли сокращённый день в день корпоратива и стоит ли приезжать на машине. Иван в ответ рассказал о том, как доблестно ещё утром сам на себя заполнил свой табель и уже его отнёс куда надо, а также смог узнать у бухгалтерии когда выплатят деньги за декабрь. Задушевный разговор лился рекой, вместе со временем, и опомнился Брагинский только бросив взгляд на нижний угол монитора компьютера. - О, пятнадцать минут осталось...- даже с каким-то удивлением сообщил он сей прелестный факт собеседнице. Та посмотрела на свои часы и изобразила лицом удивление от того, как чётко сработал её план по скрашиванию последнего часа работы. - Что ж, пора!..- всплеснула она руками, вставая с гостеприимного кресла.- О, и кстати! Чего за подарком детям не зашёл? Людмила Николаевна посмотрела строго и сурово, как будто лично её детей, а заодно и внуков, лишили заветного кулька со сладостями. Россия виновато покосился на свой паспорт. - А мне положено?.. - Начальник распоряжение дал,- тоном железной леди отсекла Людмила все сомнения, и Брагинский немного приободрился.- Так что давай, руки в ноги и за мной! И, как смелый Кутузов, она пошла прочь, не дожидаясь свою кавалерию. Длинноногая кавалерия в лице Ивана, запутавшись в стуле и ударившись боком об стол, поспешила следом за генералом. Потому что нельзя отказываться, когда зовут на такие подвиги. А чем-то серьёзным озадачивать людей за пятнадцать минут до конца рабочего дня это точно подвиг. Но, как выяснилось, их путь был не в сам отдел. Там Людмила Николаевна лишь ловко подхватила какие-то ключи и бумаги - все же под роспись и никак иначе - и отправилась дальше, в завоевательный поход вдоль по коридору. Кавалерии ничего не осталось, кроме как следовать за ней. Их Париж имел вид одной из сотен дверей между бухгалтерией и местным выводком системных администраторов. Умело подтолкнув дверь плечом и открыв её, Кутузов быстро оглянулся и рукой подал жест кавалерии стремительно врываться в город. И закрывать за собой дверь, чтобы никто больше не зашёл. - Ого...- невольно оценил Брагинский масштабы наверное нескольких десятков больших коробок, подписанных именем какого-то завода. Одна такая коробка как раз лежала вскрытой у входа и в ней заманчиво поблескивали аккуратно упакованные шуршащие и блестящие мешки подарков. По десять в каждой коробке, во имя удобного деления и умножения. - Начальник сказал, твои вон те. У стены,- махнул рукой Кутузов на отдельный взвод из девяти коробок, замотанных весёлым новогодним скотчем. Россия оценил масштаб и очень благодарно вздохнул. - У нас ребята их весь день на рохле таскали, так что я не знаю, как ты будешь справляться,- честно и сразу предупредили его, умудренно хлопая по плечу.- Ключ оставить? - А можно рохлю тоже оставить?.. Потому что неважно, насколько ты бессмертный - одновременно поднять и снести с третьего этажа девять коробок общим весом почти в сто килограмм не сможет никто. Хотя, вероятно смог бы Тверской и его телекинепортация вещей в рандомные куски мира из не менее рандомных его мест, но сына сейчас не было рядом и справляться нужно было своими силами. И рохлевыми. Людмила Николаевна еще раз похлопала его по плечу, доверила тайну о том, где стоит спасительный агрегат, и попросила предупредить охранника, чтобы не вышло как в прошлый раз. Иван все, что нужно, пообещал и отправился на поиск своей помощницы. Настроение было радостно-новогодним, ведь он привезёт домой подарки и все-все-все будут рады. А один можно будет даже оставить себе. Ну или парочку. Здание стремительно пустело и уже где-то через полчаса некому было смотреть на то, как целеустремленно Россия загружает рохлю огромными коробками, а потом катит её к древнему лифту по неровному линолеумному полу, весь этаж украшая гремящими звуками работяги. Правда, у самого лифта он вспомнил, что забыл забрать свои вещи и куртку, а также закрыть кабинет, и поэтому прекрасную композицию шума коридор выслушал дважды. А Брагинский, в куртке с сумкой через плечо, где задорно бренчало все её содержимое, без системы сметенное со стола, с ещё большими энергией и задором отправился воевать с рохлей. На первом этаже его уже ждал подготовленный охранник. Решив проявить немного любви к решившему в конце года потаскать коробки начальнику отдела из одного человека, он честно предупредил, что гораздо удобнее будет подогнать машину к запасному выходу и все носить оттуда, чем через главный, выходящий на большую улицу и запрещающий парковку дольше, чем пять минут. Россия доброту человеческую оценил и, оставив свой подарочный улов под елочкой, пошёл переставлять машину. Запихнуть девять тяжеловесных коробок в машину, что в свои лучшие дни умещала семерых детей не самой скромной комплекции, было делом техники, сильного плечевого пояса и наивысшего уровня игры в Тетрис. У Брагинского все это было, а потому с работы он выехал, помахав охраннику рукой, всего лишь на полтора часа позже обычного, даже выгодно упустив самую интересную часть вечерних пробок. Дома же царила депрессивная анархия. Ужин давно остыл, так и не тронутый добродетельным семейством, хотя покушения совершались, взамен этого ставился уже третий чайник чая, призванный немного сбросить чувство голода и позволить всем дождаться задержавшегося, но ничего не написавшего и не сказавшего по этому поводу отца. Ведь обычно, если работы было много, он всегда как-то сообщал об этом Московской, ну или другому старшему на день, и тогда все могли без зазрений совести приниматься за ужин. Но в этот раз предупреждений не было и все ждали, облизываясь на плов от сибиряков, такой вкусный и совсем не новогодний. - Папа едет!!- ворвавшийся в дом Орловский, посланный отслеживать прибытие отца прям на улицу, с регулярными подношениями в виде горячего чая и, так и быть, бутерброда, был слегка припорошен снегом и сиял радостью соскучившегося ребёнка. Вся гостиная, степенно ничего не делающая и от этого страдающая, тут же мобилизовалась, собралась в одну огромную лавину и вывалилась ею из дома, игнорируя куртки и даже сапоги с валенками. - Папа-папа!!- галдеж, сравнимый разве что с огромной стаей галок, грел сердце семьянина, пытающегося припарковать машину так, чтобы потом её удобно было загонять в гараж. Но авто уже облепили, грозясь просто вытащить из него и отнести в дом прямо на руках, а потому пришлось выходить самому. Половина толпы тут же вжала отца в автомобиль, даря немного любви в обнимашковой валюте, пока вторая половина откровенно заинтересовалась коробками, набитыми на заднее сидение до самого потолка. - А че там?- самые любопытные прижались к окнам, пытаясь разглядеть, но стекло сразу же запотело от дыхания, да и света в заглушенной машине не было. Россия, все еще сжатый со всех сторон, попытался что-то ответить, но смог только просипеть что-то о пощаде и отдавленной печени. В угоду всеобщему любопытству отца пришлось отпустить, напоследок ещё раз крепко жамкнув. - Кххе-кхе-хмм!..- откашлявшись от силы любви в ньютонах, Россия торжественно дернул ручку двери. Машина негодующе качнулась, напоминая, что задние дверцы вообще-то заперты и не надо так ломиться. Пафосного вручения не вышло и пришлось залезть в машину, чтобы открыть механизм и совершить попытку номер два. - Подарки!!- Брагинский решил не проводить долгих представлений и пространных речей, а говорить коротко и по существу. И, выдернув из своего плотного тетриса одну из коробок, торжественно вручил её первому попавшемуся Карелии. Парень удивленно уставился на доверенное, но налетевшие со всех сторон братья с ножами (коих было определенно больше, чем стоило иметь статистически) быстро обнажили коробкино содержимое. И тут же по толпе прокатился вздох-визг восхищения, а первый десяток мешков разлетелся по рукам с ножиками. - Каждому по одному!..- напомнил Россия главное правило, доставая коробки одну за другой и просто отдавая её любому, кто стоял достаточно близко.- И несите в дом!.. Холодно на улице! И вы без курток! Режим заботливого папочки заставлял ворчать, а дети только рассмеялись в ответ, посылая самых босоногих и легко одетых обратно в дом, перехватывая коробки и тоже перетаскивая их в тепло. Последнюю Россия подхватил сам, закрывая машину и обещая себе, что после ужина точно выйдет и поставит её в гараж. Машина печально моргнула на прощание фарами. А дома уже вовсю потрошили картонные коробки, но осторожно, потому что вещь в хозяйстве полезная, и вытаскивали оттуда яростно шуршащие блестящие пакеты. Каждому на руки выдавался один и очередь сдвигалась, поскорее желая получить заветный мешочек и посмотреть, что же там внутри. Часть гостиной уже была занята разглядыванием конфет и их стратегическим обменом, но большинство пока что только получали подарки. - Сладкое после ужина!..- напомнил Россия, отдавая последнюю коробку Красноярскому, который как раз стоял в очереди на получение, стягивая куртку.- Слышите?! - Да-а!..- отозвался нестройный хор голосов, утопающий в шуршании фантиков и самих пакетов, пока Московская, как всегда самая ответственная и опытная в организации раздачи приятного, открывала ещё одну коробку. - А где благодарность отцу-добытчику?- заметив, что дети настолько увлеклись подарками, что даже забыли про ужин и рассказ о том, как прошёл день, недовольно надул щеки Россия. - Ой, точно!..- пискнул кто-то из толпы девчачьим голоском, а потом отсчитал.- Раз, два, три!.. - СПАСИБО, ПАПА!!!- тайфуном почти сотни голосов припечатало Брагинского, а самые благодарные, пользуясь отвлечением, добежали и снова сжали отца в объятиях. - И с Новым годом!- добавил Сахалин. И пусть было ещё не время, но дух праздника и правда уже чувствовался отовсюду, а потому Россия улыбнулся и потрепал самого младшего по макушке. - С Новым годом, дети!