Мои любимые детки.

- Почему нельзя было назвать это место по-другому, как-то более... мило? - Долина, где находится штука, от которой ты можешь заболеть, а потом и сдохнуть? - Ну-у... Если взять аббревиатурой, то получится... Мм... Получится ДГНШОКТМЗАПИС...- задумчиво сообщил Пензенский, записав это в своем блокноте. Алтайский край фыркнул. - По-моему, легче сказать это будет на якутском... Ну, прочитать с бумаги,- сообщил он, устало зевая. Блондинистый поэт только что-то пробурчал об эстетике, но замолк. Ему спорить с более старшими и более опытными не хотелось, ибо это могло стать чреватым. - Ну, вот мы и на месте,- отчего-то радостно объявил Россия, первым выходя из автобуса. Потом вышли ученые, вынося свою громоздкую аппаратуру, потом пара полицейских, так, на всякий случай, а только потом и не совсем добровольно вылезли дети. Кто-то даже предпринял попытку замаскироваться под кресла, но их быстро раскусили. Поэтому пришлось идти всем. - Я ещё понимаю, зачем тут Якутия, это логично... Но я тут зачем?!- фыркнул Волгоградский, кутаясь получше в ветровку. Несмотря на то, что была середина сентября, ветер дул холодный, а деревья уже потеряли часть листьев. - Да ещё и в Долине смерти... Якутия, а на твоём это как, а?- поинтересовался Пензенский, поправляя капюшон на куртке и переступая с ноги на ногу. - Елюю Черкечех,- отозвался якут, который себя чувствовал прекрасно, за что был отправлен помогать перетаскивать какие-то сумки и рюкзаки. Пензенский задумался, посасывая кончик большого пальца. - Нет, это я с первого раза не выговорю. Значит, будет Долина Смерти, так и быть,- Россия, стоявший неподалеку и следивший, чтобы никто не умер или не убежал куда-то преждевременно, фыркнул. Поэт гордо задрал нос и сделал большой шаг вперед. Тайга решила, что пора пошутить, и вероломно подсунула ему какой-то кусок льда под ноги. Блондин полетел на землю, по пути припечатав животом Тульскую область, который совершенно случайно проходил мимо. - Дурацкое место,- забурчал себе под нос блондин. От Тулы, которому предоставили прекрасную возможность поздороваться носом с гостеприимной якутской землей, доносилось только гневное сопение. Но пистолеты были в кобуре, кобура на поясе, а до пояса еще надо было как-то достать, учитывая семьдесят кило поэтической натуры сверху. - Вставайте, а то заболеете,- все же решил вмешаться и Якутия, поднимая обоих за шкирки. Тула мрачно шмыгнул носом и дернулся, вырываясь и спускаясь обратно на землю. И гордо удалился куда-то к ученым с непонятной аппаратурой. Экспедиция, цель которой была обследовать здешние просторы на предмет аномалий, НЛО и прочих веселых вещей, вышла довольно веселой. Ученые, человек десять, честно пытались работать. Это были и московские ученые умы, кутающиеся в куртки, и местные, якутские, то и дело переговаривающиеся цитатами из какой-то книги. Россия честно помогал, полицейские сторожили тайгу от людей и наоборот. А дети, предоставленные себе, пытались развлекаться, как только это можно делать посреди большого и неровного поля с лесом на горизонте. - Сахалин, отдай! Отдай шапку, мелкий ты... Заяц!- возмущался Волгоградский, носясь за хихикающим ребёнком, который не собирался возвращать шапку законному и мерзнующему хозяину. - Нет, правильно будет сказать боотур. Понял? В седьмой раз ведь повторяю,- пытался Якутия обучить Камчатку якутскому языку или его основам. Камчатка честно пытался, но его за волосы постоянно дергал Тверская область, не давая сосредоточится. - Уйди. Уйди от меня. Сгинь. Да сгинь же!- максимально спокойно пытался Тула убрать от себя любвеобильного и совестливого Пензенского. - Папа-а, Тула на меня обижается!!- в свою очередь кричал Пензенский, который очень сильно хотел извиниться за то, что прибил туляка. - Так...- шумно выдохнул отец. Все тут же притихли, даже учёные, которые, собственно, ни в чем и не виноваты. Полицейские постарались замаскироваться под ели. Брагинский-старший развернулся на месте и подошёл к детям. Те притихли ещё больше, так как всегда чувствовали ту тонкую грань, через которую переступать было нельзя. Правда, чувствовали они ее всегда после того, как переступали. - Тула, пистолеты с тобой?- вопросительно поинтересовался Россия. Черноволосый стрелок молча кивнул. - Якутия, бери ружьё,- поручили самому высокому ребёнку и, по совместительству, хозяину здешних земель, старое оружие, которое с собой взял непонятно кто. - Идите, детки, погуляйте,- ласково улыбнулся им отец, вызвав у доброй половины мурашки, ласково подталкивая детей в спины по направлению к лесу и остальным фрагментам окружающей природы,- Часа на три, не меньше. Все, вперёд. Конечно, все пошли гулять. А как тут не пойдешь, когда так просят. Не спорить же с родителем. Гулять по тайге было не очень весело, хотя бы потому, что пока они просто шли по неровному полю, заросшему низкой травой и различными мелкими и уже отцветшими растениями. Пензенский задумчиво пинал перед собой какой-то камешек, Якутия пытался нормально надеть ружье через плечо, Сахалин весело скакал где-то впереди. Три часа грозились растянуться на вечность. Но потом началось что-то более интересное, потому что начался лес. Сахалина подозвали поближе, чтобы не потерялся, сами собрались в группу поплотнее. А потом решили резко сменить направление. Потому что идти прямо скучно. Идти направо намного интереснее! Хотя бы потому, что направо виднелся какой-то внезапный холм. При ближайшем рассмотрении холм оказался железным. Тула постучал по нему кулаком, чуть не отбив его себе, но в ответ услышали гулкий шум. Обойдя внезапный металлический холм, дети узрели, что это не холм, а ковш, как бы наполовину погруженный внутрь и оставляющий щель, чтобы кто-то смог туда залезть. Щель была довольно большая, конечно, Якутии пришлось бы немного нагнуться, но почти все остальные прошли бы не нагибаясь. - Надо залезть,- решил Волгоградский, осматривая металлический внеземной ковш. Якутия отрицательно покачал головой. - Думаю, не стоит,- сообщил он, скептически оглядывая ковш. Сахалина поймали за руку, от греха подальше, на что он показал язык и обиделся. Пензенский вздохнул и пнул свой камешек. Камешек улетел в дерево, отрекошетил и попал прямо в какую-то кочку около ног Камчатки. Парень недовольно фыркнул. - Скучно-о... Тула, мне ску... Тула? Тула, где ты?- забеспокоился светловолосый меткий поэт, оглядываясь. Якутия, с недобрым предчувствием, обернулся на котел, вызывающе торчащий из земли. - Меня тут нет,- голосом покойника сообщили из нутра котла, зарытого в землю неведомыми силами. Волгоградский ехидно захихикал, Сахалин обиженно надулся. - Тула, вылезай!- Пензенский залез внутрь, ловя в темноте друга и брата за руку, пытаясь как Репку вытащить его наружу. Тульская область явно был против, о чем и сообщил на повышенных тонах. Поэт оскорбился и упал на жесткую якутскую землю. - Я застрял,- уже более доходчиво и виновато сообщили из котла. Якутия закатил глаза. И полез доставать непутевого европейца самостоятельно. Вскоре по схеме Репки в котел забрались все, пытаясь достать черноволосого стрелка. - Тут... Довольно жарко...- пропыхтел Волгоградский, утирая испарину со лба, пытаясь тащить на себя Тулу за куртку. Черноволосый явно прощался с руками или, как минимум, одеждой, которую точно грозились порвать. Особенно старался Камчатка, которому досталась незастрявшая нога. - Ага... Что-то я устал...- Якутия выдохнул, отпуская левую руку туляка и падая на землю. Вслед за ним попадали и остальные, кто-то на землю, а кто-то и друг на друга. Последним вырубился Волгоградский, придавив грудью спасаемого от страшного котла. Очнулись все на том же месте, где и уснули. Солнце едва-едва заглядывало под котел, окрашивая землю и хрупкие былинки в красный и бордовый. Луч закатного светила скользнул по лицу Сахалина. Мальчик поморщился, зашевелившись. Упавший на его ноги Пензенский получил пяткой в кроссовке по носу и тоже решил прийти в себя. Тула, поперек которого он упал, и который лишь чудом не задохнулся, ткнул его локтем призывая поскорее слезть с себя. - Что за?..- Волгоградский, который удачно упал поверх Якутии, привстал на одном локте. - По мне ползет жук,- сообщил якут, фырча куда-то в траву. Волгоградский извинился и сполз с брата. Белобрысый с облегчением поднял лицо и сдул с себя маленького и наглого паучка. - Ой, я отстрял,- радостно сообщил Тула, вылезая из глубин котла и падая на Пензенского, видимо, в отместку. Он возмущенно запыхтел и коленом угодил в ногу Камчатке. - Все, надо вылезать,- решил Якутия, выпихивая Волгоградского первым. Южанин радостным колобком выкатился на свет. За ним вылезли и остальные, включая и недавно застрявшего Тулу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, едва освещая лес и котел, который казался огромным голодным пэкмэном. Якутия прищурился, глядя на горизонт. Тула задумчиво почесывал затылок. - По-моему, время прогулки окончено...- предположил Волгоградский, усаживая Сахалина на плечи, чтобы отстал. Пензенский кивнул, так как, видимо, остальная часть гулявших, как Дагестан и Карелия, например, ушли обратно в лагерь, предоставив им возможность погулять подольше. - Я есть хочу...- пробурчал Пензенский, почесывая щеку. Тула согласно закивал, разглядывая порванный и перепачканный в чем-то рукав толстовки. Кровь это или земля он понять не мог, так как было уже темно. В итоге, он его просто задрал, вместе с водолазкой внизу, чтобы посмотреть, каково состояние руки в первозданном виде. На то, что черноволосый стрелок застыл позади всех, внимание обратили спустя десять шагов. И то лишь потому, что дальневосточный маг заметил, что его нет. - Эй, ты чего снова застрял?- окликнул его Волгоградский, поворачиваясь, стараясь заодно увернуться от ноги Сахалина. Тула не ответил. Пензенский, все еще чувствующий за собой какую-то вину, подошел к нему. - Ну чего?- поинтересовался поэт у застывшего столбом стрелка, даже предпринимая попытку потрепать его по волосам, но передумывая. - Шрамов нет,- коротко сообщил Тула, задирая рукав до локтя и показывая тыльную сторону руки. Вместо красных и едва зарубцевавшихся шрамов там была лишь девственно чистая белая кожа. Все удивленно уставились на лишившиеся боевых отметин руки Тулы. - Может, сошли наконец?..- предположил Пензенский, тыкая пальцем в руку брата. Тот лишь отрицательно помотал головой. - Они еще с войны. Они не сойдут просто так... - С войны...- Якутия задумался, а потом перевел взгляд на Волгоградского, который кое-как стянул с себя Сахалина и, погрозив ему пальцем, стал разминать шею. - Эй, Волгоградский, сними-ка повязку,- южанин удивленно обернулся. О таком его не просили, лишь о противоположном. Но, пожав плечами, он все же стащил с голову пиратскую повязку, которую носил на улицу чаще, чем протез, ибо последний людей пугал. - Ай, больно!..- вскрикнул парень, зажимая ладонью то место, которое только что избавил от повязки. Якутия перехватил его руку, убирая ладонь от глаза. На месте обычного черного провала был фиолетовый, сильно слезящийся, здоровый глаз. - Ух ты...- все, что смог вымолвить поэтичный и красноречивый Пензенский, глядя на брата, который сосредоточенно тер глаз, болящий от хоть и неяркого, но освещения. - Блин,- вздрогнул Камчатка, которому такие внезапные превращения совсем не нравились. - Черт... Как это странно,- Волгоградский все же проморгался, глядя на мир обоими одинаковыми по цвету глазами,- Так странно видеть все... сразу... Я уж и забыл, какого это... - Мне это не нравится. Глаза сами собой не появляются,- сообщил Камчатка, который верил в своих богов, а они ему явно и четко говорили, что так не бывает и лучше от такого держаться подальше. Или даже избавится от этого. - Может, это все еще сон?..- предположил Сахалин, потирая глаза. Все задумались над правдивой версией. Якутия ущипнул себя за руку. А потом, для чистоты эксперимента, ущипнул еще и Камчатку. - Эй, больно!- к сожалению, версия со сном отпала. Тула задумчиво почесал руку, глядя на то, как становится все темнее и темнее серое небо над лесом. Внезапно раздалось какое-то странное урчание. Дети притихли. - Пензенский, скажи, что это твой желудок... - Неа... - А кто тогда?.. - Ой, смотрите, мишка!