Мои любимые детки.

- Это вот это вот список? По-моему, больше похоже на шпаргалку к экзамену по математике... - Нда... Ну и кто писал это? - Ну я,- откликнулся Пензенский, который критически разглядывал яблоко. Яблоко было большим, красным, сочным и абсолютно гладким. Настолько гладким, что даже ногти скользили и никак не могли навредить этому идеалу. - Тут ничего не понятно!- сообщил Ленинградская область, который уже как две минуты пытался прочесть первый пункт, то придвигая к себе листочек, то отодвигая. - Ну простите. Мне дали этот клочок бумаги, ручку и тридцать семь пунктов необходимых продуктов! Как смог, так и уместил, а больше начальство бумаги не выдало,- отмахнулся Пензенский, таки роняя на пол идеальное яблоко. Оно отскочило от пола и ускакало в отдел молочных продуктов. Поэт побежал его догонять. Ленинградский закатил глаза. За продуктами отрядили специальный отряд из проверенных временем и другими сложностями бойцов. Потому что нельзя абы кому доверять выбор между пятипроцентными и семипроцентными сливками, между салями и докторской, между апельсинами и мандаринами. На это годятся лишь самые умные, тонкие, интеллигентные личности. Ну и плюс те, кто будут это все тащить. - Так, мы корзинку взяли?- поинтересовался Новгородский, оглядываясь по сторонам. За корзинкой отправили грузчиков Псковского и Новосибирского, попросив, по возможности, взять даже две, потому что еды должно было быть много. Издалека раздался шум. Гипермаркет, куда спец.отряд пришел закупаться, был не сильно оживлен, все-таки разгар рабочего дня, поэтому шум колесиков, дребезжащих об пол, был достаточно хорошо слышен. - Лети-и-и-и-и-им!!!- мимо интеллигентных и спокойных членов похода за едой пронеслась на запредельной скорости тележка на колесиках, в которой можно было заметить разметавшуюся копну волос и пилотские очки Новосибирской области, а так же пытающегося зевнуть на полном ходу Псковского. Но тележка пролетела так быстро, что вглядеться особо никто не успел. На пути у сверхзвуковой тележки внезапно возник поворот в молочный отдел, откуда как раз не спеша выходил Пензенский со своим идеальным яблоком. Несущаяся, судя по звуку, как минимум ракета его слегка озадачила, так как магазин он считал местом безопасным. Ладно бы магазин где-нибудь недалеко от Байконура, там еще есть шанс напороться на несущийся мимо сметаны и молока баллистический снаряд, но тут... Собственно, задумавшегося Пензенского не смогли обогнуть как следует, так как штурман Новосибирский больше увлекся отделом сладостей на горизонте. Пришлось Псковскому хватать поэта с яблоком за шкирку на полном ходу и закидывать к ним в тележку. Дополнительная масса и резкие повороты уменьшили скорость тележки. К тому же один раз они зацепили углом какую-то башню из пачек макарон, часть которой осыпалась прямо на них, а это существенно их затормозило. В отделе рыбы тележка окончательно остановилась, врезавшись в стену, но уцелев и даже сохранив в живых содержимое - макароны и людей. - Мм, совсем неплохо, для такого помещения. Думаю, мы бы пошли на рекорд, если бы не стена!- оптимистично заявил штурман, выпрыгивая из тележки и оттягивая свои очки, возвращая их обратно на лоб. - С горы вышло бы лучше,- внес свои предложения Псковский, тоже вываливаясь на пол, пусть и не так грациозно, и поправляя растрепавшиеся светлые волосы. - Неужели мы выжили?..- пробормотал Пензенский, так и оставаясь в тележке, вцепившись в свое большое и красное яблоко так, что побелели костяшки пальцев. По следам разрушений и особо выразительным лицам испуганных редких посетителей гипермаркета тележку нашли и прибежали к ней остальные участники пока еще миролюбивого похода за продуктами. Новгородский, быстро оценив общий ущерб, нанесенный штурману и двум пассажирам, отвесил подзатыльник Псковскому, получил в ответ ногой по колену и успокоился. Подоспевший Ленинградский со списком осмотрел тележку и, взяв одну из пачек пасты, удовлетворенно кивнул. - Ну все, макароны нашли. Осталось тридцать шесть пунктов! Тележку пришлось взять другую, потому что эта стала ездить как-то плохо, да и немного помялась. Только вытащили из нее Пензенского и нужные пять пачек макаронных изделий, и пошли обратно к началу своего пути. Новосибирскому поручили везти новую тележку, строго настрого запретив снова превращать ее в Боинг. Поэтому пилот стал грустным и тихим. - Ну ладно... Потом можешь съехать на ней по горке и на стоянку,- сжалился Ленинградская область, который не мог смотреть на печальную мордашку сибиряка. Тот сразу же просветлел и принялся насвистывать какую-то свою, пилотскую мелодию. Расшифровка очень мелко написанных продуктов занимала много времени. Так, к примеру, чуть не спутали молоко с налимом, потому что и то, и то могло вполне пригодится в хозяйстве. А наизусть никто не помнил. Поэтому решили взять молока, а налима, если что, можно и поймать где-нибудь. На Пензенского, как на составителя плана под диктовку от начальства, косились не очень добро. Но тот только любовался пейзажами магазина. - Вот! Самый понятный пункт. Печатными буквами на половину этого листочка!- возмущенно всплеснул руками Карелия, кому поручили ненадолго понести список, пока Ленинградский застрял в отделе с игрушками около полки с корабликами. - Ну и чего там?- полюбопытствовал Новосибирский, который уже устал представлять, что он атомный ледокол, а толпа это льдины. - Чай,- фыркнул подсмотревший Новгородский,- Это кто писал? Почерк вроде бы другой... - Это Тула. Отнял лист и написал. Из-за него совсем места не осталось, вот пришлось и мельчить,- махнул рукой Пензенский. Сам Тула в поход на гипермаркет не пошел, так как честно признался, что толпа всегда вызывала в нем желание либо кого-то тут убить, либо убиться самому. Рисковать обычными покупателями не решились и стрелка с собой за едой не позвали. - Ладно, ну и какой ему чай? Он бы хоть уточнил, что ли...- Карелия внимательно оглядел прилавок, где стояли различные чаи - от зеленых, для похудания до черных с черносливом и непередаваемым оттенком дыма. - Главное, чтобы много,- покивал Пензенский, который сам последнюю пачку чая в доме и истратил на свою бумагу, которую надо было искусственно состарить. Потому что романтические баллады о рыцарях и антисанитарии нельзя писать на обычном листке в клеточку. - Ла-адно... Тогда давайте этот, этот... В общем, кому какой нравится, такой и берите... Ну и тот, который красиво выглядит,- пожал плечами абсолютный не эксперт в тонком искусстве выбора чая для Тулы Псковский. Он вообще чай предпочитал пить только за компанию и со сладостями. А тут надо было выбирать что-то. - Ух ты, как много ча-ая,- простодушно восхитился Пензенский, вставая около полок с чайными наборами. Тут были и щипцы для сахара, которыми раньше откалывали от больших кусков маленькие, и крошечные тонкие чашечки, и изысканные чайнички вкупе с самыми дорогими сортами чая. - Ух ты, какие це-е-ены...- почесал затылок Новгородский, глядя не на все это великолепие, а на ценники под ними. И эти четырех, а то и пятизначные цифры его совсем не радовали. Поэтому пришлось оттащить легкого на подъем и на подарки Пензенского, пока он не решил во чтобы то ни стало купить дорогущий набор в подарок Туле. И отвлечь на что-то подешевле. После такого четко написанного чая шли снова мало понятные пункты вроде мандаринов, на расшифровку которых ушло три минуты, а так же майонеза, написанного вообще в одну красивую закорюку и на французском. Случалось иногда такое с поэтом. А семье потом мучайся и понимай, что это тут написано на двух языках красивым почерком с завитушками. Или некрасивым и мелким, все зависит от ситуации и скорости письма. Но все же миссия была вскоре выполнена, и тележка, скрипевшая от всех тридцати семи пунктов еды, которые в нее навалили, покатилась к кассе. Кассир сделал большие и печальные глаза, но ему это не помогло. Прибор, который должен был выписать на все это великолепие чек, тоже сделал печальные несуществующие глаза. - Ох, ну наконец-то...- Ленинградская область вдохнул полной грудью свежий воздух при выходе из магазина,- Все-таки шоппинг это бабское дело. - Ну, еда шоппингом не считается,- фыркнул Новгородский, разминающий спину. Сзади трудились грузчик Псковский и Карелия, раскладывая всю еду по пакетам, чтобы отволочить их к машине, где их уже ждал наверняка заскучавший водитель Магаданский. - Все, мы готовы,- прохрипел Псковский, которому повесили четыре пакета, по две на каждую руку, и дали еще один в обнимку. Ленинградский улыбнулся и глянул на выход из магазина. Дребезжащий звук стукающихся о плиточный пол колес тележки уже был слышен. - Лети-и-и-и-и-им!!!- проорал Новосибирский, на этот раз в одиночку проносящийся вдаль, к деревьям и стоянке на тележке, готовясь таранить особо упрямый дуб на газоне.