Мои любимые детки.

- Братик, братик, я вазу разбил...- шмыгнув носом, сообщил Сахалин, дергая Якутию за штанину. Сегодня он старший, значит, ему и сообщать обо всех сломанных и поврежденных вещах. А Московская с отцом утром уехала. - Плохо,- вздохнул Якутия, который был против преднамеренного ломания ваз и прочих предметов в его день дежурства. Вот в другие да, можно. Новосибирский, который от скуки решил сидеть на кресле вверх ногами, пожал плечами. - Ну не скажи. Ее Америка подарил, отец все искал повод кокнуть ее. А теперь и повод есть, и вазы нет. - Тогда хорошо...- пожал плечами Якутия. Кемерово, которая тоже пришла в небольшую комнатушку Дальневосточного округа, ища спасения от шума в гостиной, хмыкнула и дернула плечами. - Хорошо или плохо?- решил уточнить Сахалин, вытирая с мордашки сажу - внизу играли в Золушку, а точнее дружно искали в саже, пепле и обломках сгоревшего дерева из камина уроненные туда гайки. Гайки были очень нужны, потому что без них не работал разобранный домашний телефон. А телефон крайне нужная вещь. - Мм... Скорее хорошо, я думаю,- вздохнул Якутия, погладил мальчика по волосам,- Но больше вазы не ломай, а то будет плохо. Сахалин убежал, впечатлившись наставлением, искать дальше гайки в саже. Спокойные личности, которые не хотели быть Золушками, остались в комнате. Новосибирский, задравший ноги на спинку кресла, глядя на всех вверх ногами и макушкой почти касаясь пола, зевнул. - Вот хорошо в детстве. Есть хорошо и есть плохо. И все четко разграничено. А потом появляются нюансы. И все сразу становится сложно. - Сидеть на кресле вверх ногами плохо,- заметила Кемерово, поправляя свои тяжелые хвосты, убирая их за спину, чтобы не мешались. Новосибирский показал ей вверх ногами язык, но позу менять не стал. - А думается так хорошо,- заметил Якутия, который поступок брата не осуждал, потому что каждый может сидеть на кресле так, как хочет.- Правда, ты на футболку Магаданского лег, это плохо... - Ничего, поглажу потом,- отмахнулся летчик и чуть не сверзнулся с кресла, потеряв хрупкое равновесие. Но потом снова устроился нормально. - А вот это хорошо,- кивнула Кемерово, что-то записывая в своем толстом изумрудном блокноте. Новосибирский фыркнул. - А началось с того, что так на кресле сидеть плохо,- напомнил он девушке. Она вздохнула и отвлеклась от надписей. - Плохо,- не стала хвостатая оспаривать собственную точку зрения,- Но это как посмотреть. - Да, в детстве и правда было легче,- вздохнул Якутия, который немного запутался. После сытного обеда вообще думалось как-то вяло и медлительно. - Но не всегда. Вот, например, у нас город построили, чтобы самолеты делать. Это ведь хорошо?- поинтересовался Новосибирский, почесывая носком кроссовка себе ногу, рискуя все же кувыркнуться на пол. Все задумались. - Хорошо,- решила Кемерово, которой самолеты нравились, поэтому их сборку делом плохим она не могла считать. - Но самолеты, чтобы убивать людей. Это плохо,- добавил Якутия, который верно ухватил мысль Новосибирского. Летчик кивнул. - Ага. Значит, я хороший или...- он, как-то неверно подвинувшись, все же грохнулся на пол, перекувырнувшись через себя и чудом не сломав шею,- Или плохой?- договорил он, потирая ушибленный затылок. - Хороший,- улыбнулась Кемерово, глядя на сидящего на полу брата. Якутия только согласно кивнул. Новосибирский фыркнул и встал, принимаясь отряхивать от пыли и мелкого мусора одежду. - Вот. А вы на меня ругаетесь, что я шкафы роняю,- он улыбнулся и взял скомканную чужую футболку. Раз уж обещал, то надо погладить, пока не пришел хозяин и с ноги по голове не погладил. Дверь за летчиком закрылась, а он радостно поскакал вниз, чтобы найти утюг или его заменитель. Якутия вздохнул. - Так хорошо, что вазу-то разбили, или нет?.. А то ведь мне перед папой отчитываться...