Мои любимые детки.

Иногда я их не понимаю. Их так много, они все настолько разные, что глаза разбегаются. Кто-то любит одно, кто-то другое, а кто-то совсем третье, но вместе они собираются в нечто единое, целое. В меня. Иногда я не знаю, как себя с ними вести. Хоть мы все и договорились, что я буду им как отец, как старший, но это только сейчас. Тогда, в моем детстве и после него все было сложно. Я помню тех, кто был старше меня, кто рос независимо, так далеко, но и так близко. Помню, старшая сестра возила в Москву, новый город, который соперничал с Киевом, таким мощным и надежным. Город казался слабым и молодым, со всех сторон окруженный сильными личностями. И каким бы крепким и стойким не казался Киев, те, кто жили на границе, были сильнее, выдерживали любые удары врагов, держась до последнего. Они клялись мне в верности, когда все земли старой Руси были собраны вновь воедино. Неужели я могу назвать детьми тех, кто обеспечил мне жизнь?.. Потом их вокруг становилось все больше. Мы лезли туда, где никто не жил, кроме диких зверей. Огромные реки и огромные леса, неописуемо гигантские просторы. Но и там кто-то жил, развивался и создавал свои маленькие государства. Кто-то, кто смотрел на меня снизу вверх с такой мудростью в глазах, какой не было у меня. Неужели я могу назвать детьми тех, кто прожил и видел больше меня?.. Но были и те, кому я помог стать такими, как сейчас. Они были разрознены, перемешались меж собой, дружили и воевали, а мы разделили их на территории, сказали жить так, а не иначе. Поделили им землю. Не везде правильно, но нам было не до этого. Такие просторы, такие красоты. Все искали выгоду себе, а наблюдать за теми, кто жил там, времени не было. Мы их не трогали. Про кого-то просто забыли и оставили в покое. До каких-то пор. Я постоянно думал, что одинок. Замкнулся на себе, искал друзей вокруг, забыв про тех, кто внутри. Кто составляет меня такого. Они не рвались дружить, они знали друг друга и общались между собой, разделившись на группы, не связываясь между группами. Надо было как-то соединить их в одно целое. Идея о том, чтобы жить в одном большом доме пришла спонтанно. Заниматься этим было некогда, постоянно обуревали войны снаружи, поэтому какое-то время идея просто висела в воздухе. Но потом, когда начались волнения внутри, когда бунтовали те, кого я считал всегда поддержкой, надо было что-то делать. Не только наказывать и показывать, кто тут главный, но и поощрять, быть менее строгим, чтобы все жили в мире. В доме постоянно был беспорядок, кто-то ругался, кто-то мирился, не было главного, а все продолжали держаться по маленьким семьям между собой. Так было сначала и продолжалось какое-то время. Мне казалось, они неуправляемы, что подчиняются только силе, грубой физической силе и страху. Но постепенно я стал видеть в них что-то другое, что-то детское, наивное и по-своему прекрасное. Кто-то любил читать всем на ночь истории, кто-то умел готовить очень вкусную еду, кто-то мог показывать забавные фокусы, кто-то красиво рисовал или пел, кто-то любил поболтать в компании о разных вещах. Они начали общаться между собой, находили смежные интересы. Кто-то был балагуром, кто-то паинькой, кто-то серьезным, а кто-то просто спокойным и уравновешенным. Но вместе они начали постепенно напоминать мне кого-то знакомого. И только потом я понял, что напоминают они мне меня. Такого, каков я есть. Со всеми сторонами, плюсами и минусами, притворками и правдой. Мы были единым целым, как большой механизм, раздробленный, но каждый раз вновь собирающийся. Мы начали дружить, по-своему, очень странно, но дружить. Те, кто был помладше, в шутку называли отцом. Потом это как-то прилепилось ко мне, все стали называть папой, хотя я не просил об этом, да и мне самому больше хотелось быть над ними старшим братом, наставителем. Но они решили по-другому, а я не мог спорить с ними. Я стал отцом, прожив среди них сотни лет, наблюдая, как они выросли. И сегодня я знаю каждого из них наизусть, чувствую, как в унисон стучат наши сердца. И это прекрасно. Ведь они моя семья. На часах семь утра. Сейчас распахнется дверь, и в комнату влетят ранние пташки, чтобы меня разбудить. Так бывает каждое утро, неделю за неделей, год за годом, век за веком. И всего этого, каждый день повторяющегося, мне будет отчаянно не хватать, если они когда-то исчезнут. Но я пообещал, что с ними ничего не случится. И любой ценой я сохраню каждую жизнь. Они мои дети. А вместе мы семья.