Мои любимые детки.

- Ну, понимаешь, мы не то чтобы тебе не доверяем, но... - Да ладно вам! Ничего же не будет, я уже испытывал это на Новосибирском, он жив и здоров!- отмахнулся испытатель. Испытуемый, который явно только сейчас узнал о том, что на нем проводились опыты, от удивления упал со спинки дивана на пол. Сидящие на диване облегченно выдохнули. - Он и до этого не болел, так что это не считается,- покачала головой Московская. В гостиной возник небольшой спор, темой которого стали лекарства. Сахалин немного заболел, когда решил сгрызть все сосульки, висевшие на подоконнике. Заболел он, правда, потому что выпал из окна и в одной пижаме упал в снег, но важнее был факт болезни, а не то, из-за чего она наступила. - Ну ладно. Да, после того... Случая, если так можно сказать, мы все не очень доверяем науке, но...- Иркутский почесал в затылке, разлохмачивая белые волосы сильнее,- Но прошло полгода. Отец разнес там все вдребезги, из живых одни белки остались! Отец страшен в гневе. И еще страшнее, когда у него в руках оружие. Исследовательский центр - правительственная организация, заключенная глубоко под землей и рассчитанная на землетрясения, наводнения и эрозию почвы, оказалась весьма бесполезной против отряда ОМОНа и Брагинского с пулеметом. Детки тоже хотели поучаствовать, но их вежливо не пускали военные, предоставив все старшему. Сгорело все, что могло гореть. Остальное забрали на переработку и уничтожение. - Все равно, знаешь ли, не хочется испытывать что-то еще,- пожала плечами Кемерово. Все, конечно же, понимали, что ничего плохого родной брат предложить не может, но подсознательная боязнь перед лекарствами и врачами все же сохранялась. Особенно у тех, кто на своей шкуре испытал все прелести любви людей к науке. - Тогда кто-то идет за лекарствами,- пожал плечами Иркутский,- В метель, в мороз и в семь утра,- сильный ветер за окном, поднимающий снег и бросающий из стороны в сторону, тут же стих. Новосибирский засмеялся, все еще валяясь на полу. - Дедушка, так нечестно!- закричал в сторону окна юный и нереализовавший свой пыл химик. Метель окончательно стихла. Все дружно решили, что это знак небес, поэтому идти в город за лекарствами придется Иркутскому. Заболевший ребенок, укутанный в самую теплую одежду и в плед, пошел его провожать, отвлекаясь от мультика про собачку-волка, которая привезла больным детям лекарство. Отважный путешественник ушел, натянув на уши меховые наушники черного цвета. Сахалин помахал ему ручкой в окно и сел обратно к мультику. Якутия, которому уже прилетело за то, что он не уследил за мелким, сидел рядом и переживал за героев мультфильма вместе с младшим. - Ладно, пока он там идет, мы должны обеспечить больному тепло, уют и покой! И отсутствие врачей,- решила Московская, которая немного переживала, как доберется Иркутский, но все же ему доверяла. Да и, если что, у них было, кого за ним послать. - Тогда можно испечь печеньки!- обрадовался больной, который был очень рад тому, что официально должен сидеть дома и ничем не заниматься. - А у нас есть тесто, формочки и что там еще нужно?- поинтересовалась Удмуртия, которая тоже была не против заболеть, но поедание сосулек ничего не дало, кроме прилипания к ним языком. Иммунитет отказывался сдаваться так быстро. - Есть, наверное,- пожала плечами Белгородская область, искренне переживающая за больного,- Но вряд ли печеньки помогут ему... - Печеньки точно помогут!- уверенно закивал Сахалин, глядя на девушек. Мужское население тихо хихикало. Они тоже хотели печенье, поэтому были не против желания мальчика. Ну а так как противится особой детской магии девушки не смогли, то на кухне вскоре закипела работа. Мужчины радостно тискали больного, мешая ему смотреть мультик. Вскоре в доме воцарился мир и покой, и даже скачущий по всем поверхностям Новосибирский не казался слишком уж шумным. Пока он не прыгнул на стол, поскользнулся и снес на пол вазочку с цветами. Раздался звон и треск. Из кухни выглянули деловитые дамы. - Новосибирский!!- укоряющим хором совести протянули девушки, хмурясь. Пилот сделал невинную мордашку и притворился, что ваза сама упала, а он на стол прилег отдохнуть. - Убери осколки и собери цветы,- приказала Кемерово, а потом девушки спрятались обратно на кухню. Парень вздохнул и обреченно пошел за веником. Цветы были сухие, поэтому обошлось без разлитой воды. - А вообще виноват Иркутский. Я ногой попал прямо на его пробирку,- заворчал пилот, который уже научился так виртуозно убирать осколки за три взмаха веником, что мог быть удостоен за это Оскара. Но наград за уборку никто не давал, поэтому гений оставался без кубков и медалей. - А что за пробирка?- заинтересовался Магаданский, который, по велению таинственных и засекреченных сил, часто подтыривал из химической лаборатории, ошибочно названной комнатой Сибирского округа, этиловый спирт. Все равно его целая канистра. И отец его тоже иногда безвозмездно берет. - Не знаю, какая-то,- очень подробно описал ее Новосибирский, среди осколков отрывая выжившую причину падения и кидая ее в сторону сидевших на диване. Вместо Магаданского попал прямо в капюшон Камчатки. - Странненько,- босоногий сибиряк взял пробирку, глядя на чуть синеватую жидкость внутри,- О, тут даже этикетка есть. Написано... "ЗР". Какие-то три эр. Или три пэ. Или зэ-эр. Фиг его поймет. - Может какие-нибудь зародыши рябины?- предложил Якутия первое, что пришло в голову. Все посмотрели на пробирку, а потом решили, что зародыши рябины должны быть как минимум не жидкостью или хотя бы красными. - Может законсервированная рыба?- предложил Ямало-Ненецкий более возможный вариант. Но, опять же, вряд ли рыба могла стать водой. Иначе все было бы очень печально. - А как насчет закупоренной радиации?- с горящими глазами придумал Тверской, который в химии разбирался не так сильно, чтобы представить, как можно закупорить радиацию, но сама мысль ему нравилась. - Дай посмотреть,- попросил Тула. Пробирку ему передали, продолжая предлагать такие варианты как забитая раковина, залетная ракушка, запотевшая русалка и закрученный риф. Так же был вариант три пробирки, но внутри одной пробирки их не может быть три, поэтому этот нелогичный вариант отмели. Тула взял в руки длинную стеклянную тару, поднимая повыше жидкость и просматривая ее на свет. В голове вдруг замелькали воспоминания - человек в белом халате точно так же поднимает такую же пробирку, смачивая тампон синеватой жидкостью, а потом прикладывает к кровоточащей ранке на спине. "Не бойся, больно не будет, а потом пойдешь в комнату". Пробирка выпала из ослабевшей руки и не разбилась только потому, что упала на колени. - Я знаю, что это. ЗР. Замедленная регенерация... Это из центра,- пробормотал он, снова поднимая пробирку, все же немного поцарапанную на дне из-за падения со стола. - Да, я тоже помню... Мне вкалывали что-то такое. Хотя было немного не до этого,- Новгородский машинально почесал левое плечо. Рука, конечно, отросла, когда жидкость из организма пропала. Но все равно воспоминания остались, и бывает, что парень просыпался в холодном поту от того, что ему вновь вспоминаются эксперименты, проведенные над ним же. - Откуда это у Иркутского?- удивился Новосибирский, понижая голос. Девушки на кухне за собственным шумом ничего не слышали, да им и не надо было. А то разнервничаются, начнут переживать или сердится. И все печеньки коту под хвост. - Может, стыбзил втихую? Он может,- предложил Магаданский, который тоже отличался ненавязчивым желанием притырить что-нибудь красивое или блестящее. Химик же мог вполне соблазнится неизвестным ему препаратом, и осторожно взять себе одну пробирку. - Надо это куда-то деть, и подальше,- предложил Якутия, придвигаясь поближе и поглядывая на дверь,- И насовсем. - Можно вылить,- пожал плечами Тверской. Конечно, последний в своем роде материал был жаль, да и использовать такую штуку круто было бы для врагов, но все подобные мысли исчезали, как только все вспоминали пережитые ужасы. - По водопроводу это может распространится по всему городу,- покачал головой Ленинградский, подпирая подбородок ладонью,- И из воды легко будет вывести формулу заново. - Выливать на грунт тоже нельзя, это может как-то повлиять на растения или овощи в огороде,- кивнул Карелия, тоже приглядывая за кухней, где как раз, судя по звукам, пытались разобраться с печкой. Сахалину стало скучно с секретничавшими мальчишками, и он убежал к девушкам. - Можно... Использовать. На себе,- предложил Тула. Все заткнулись, удивленно уставившись на стрелка. Парень пожал плечами и показал на пробирку.- Там немного. Как раз по инъекции на всех нас. Со временем препарат растворяется в крови, и эффект проходит. - А если мы поранимся за это время где-нибудь? Или вон Новосибирский себе опять что-то сломает?- укоряющим шепотом спросил Красноярский. Пилот возмущенно запыхтел, но вслух ничего говорить не стал, признавая в себе склонность ломать конечности, прыгая с крыши. - Зимой мы сидим дома. Опасность тут минимальна. Но тогда мы точно будем знать, что этого больше нет. И что мы с этим разобрались,- пожал плечами Тула. Он свое мнение никому не навязывал, но больше выхода никто не видел. Отдать кому-то это нельзя. Выливать тоже. Сохранить не получится, остается только использовать. Да и думать особо некогда. - Только без девчонок,- Новгородский кивнул на кухню, где в счастливом неведении царила обычная, мирная утренняя жизнь. - И без Сахалина,- добавил Якутия, который о младшем все же переживал больше, чем о себе. Потому что дети это цветы и радость жизни. Не надо омрачать эту радость. - Договорились,- кивнул Ленинградский, забирая пробирку себе и засовывая в карман,- Начнем, когда придет Иркутский, у него есть все нужное. Все молча кивнули. Общая тайна нависла над гостиной, заставляя молчать и думать о чем-то своем. Вспоминать, через что они прошли за яркий месяц май. Обдумывать планы на будущее. Надеяться, что это правда последнее их воспоминание о том страшном месте. Несколько дней в доме было тихо и как-то спокойно. Не было бурных игр, прыжков из окон, ломания дверей и шкафов. Мальчики были сама тихость, обычно просто сидя в гостиной и переглядываясь между собой или о чем-то болтая. Девушки же в основном радовались тишине, хотя это и казалось им подозрительным. И то, что ни одного синяка, ни одной царапины не было заработано за это время тоже было странным. Только через неделю, когда Краснодарский край случайно оцарапал локоть о гвоздь, торчащий из стены несомненно для каких-то великих целей, а царапина полностью исчезла через три минуты, парни облегченно выдохнули. Препарат окончательно растворился в бессмертной крови. Последнее воспоминание было тайком уничтожено. Теперь можно спокойно жить дальше.