Мои любимые детки.

- Дядя Польша? Что-то из разряда сладкий чеснок и горячий снег, вот правда... Нет, ну кто в здравом уме его так назовет? Он же... Ну... Польша! - Польша это Польша, браво. Логика в тебе еще сохраняется, Смоленщина. - Слушай, я жил с этим придурком, я знаю, что его больше никакие слова не опишут!- уверенно покивал головой блондин, который выступал против того, чтобы поляка называть дядей. Во-первых, точным термином будет двоюродный дядя. Во-вторых, до дяди он не дорос, максимум до брата, и то не факт, что старшего. Конечно, проблески мудрости, опытности и взрослости в поляке случались, но редко. Настолько редко, что готовы были войти в легенды. - Либо Польша, либо Беларусь, выбирайте сами,- предложил отец детям альтернативу, потому что был за демократию. Детки честно прикинули и из вариантов строгой, но доброй и очень щедрой тети Беларусь с манией постоянно приглядывать за ними, как за маленькими, и безалаберного, смешного Польши в женской одежде выбрали поляка. Ему вообще плевать на то, что они делают, лишь бы не убились. И то, за последним он следил не из-за великой любви к детям, а из-за того, что в ином случае Брагинский его прибьет. - Я даже польский еще помню, немного,- протянул Новгородский, глядя на зеленые шорты. Рядом лежали синие. Трудная дилемма требовала осмысления, кастинга и выбора. - Он же на русский похож, да?- поинтересовалась Удмуртия, которая не была особо сильна в польском, но надеялась на старших. Впрочем, язык жестов везде один, а продемонстрированный автомат явно скажет все за нее. - Разберешься,- обнадежил ее Тверской, который нашел два носка, правда, не одинаковых, и теперь думал, сойдет ли так или все же ему нужны принципиально одинаковые носки. - Особенно после бутылки водки. Вообще все станет понятно,- с видом знатока захихикал Смоленский, который именно от поляка подцепил умение и желание много, качественно и часто выпивать в компании. - Вам лишь бы выпить!- укоризненно покачала головой Московская, которая осуждала пьянство и вообще все вредные привычки. Но пьянство особенно, потому что после некого количества алкоголя в крови всех тянуло совершать странные подвиги и творить сомнительной законопослушности дела. - Потому что не тот богатырь, кто всех перебьет, а тот, кто всех потом перепьет,- подняв в воздух палец, умно изрек Псковский древнюю мудрость. Все впечатлились и стали осознавать, кто же у них в семье богатырь, а кто притворяется. - Алкоголики,- показала им язык красноволосая дама, которая все равно была против того, чтобы ее родственники напивались. Кто знает, что будет? - Не умеешь, не завидуй,- хихикнул Тверской, который все-таки нашел себе одинаковые носки и принялся натягивать их на ноги. Московская решила проигнорировать это заявление. Вместе с ней затих и голос трезвого разума. Отец тоже был рад, что детки так дружно согласились поехать на пару дней в гости к соседу и двоюродному братишке. Потому что, как показала практика, во время мировых заседаний в доме России не должно быть детей. Иначе кто-то может пострадать, случайно или специально. А у детишек очень хорошо получалось случайно калечить тех, кто им не нравился. У Польши разрешения пока не спрашивали. Он пребывал в счастливом неведении и не знал о том, что к нему едут дорогие племяшки. Поэтому его реакция была полна искренних эмоций и безудержного счастья. И все это выразилось в захлопнувшейся перед их носами дверьми. - Польша, открывай, апокалипсис пришел!- дружелюбно пошутил Смоленщина, постучав свободным от сумки кулаком по деревянной двери польского дома. - Свали обратно в тайгу, апокалипсис!- пискнули из-за двери. Видимо, радость поляка была столь сильна, что у него подкосились ноги, из-за чего он не мог открыть дверь, и помутился разум. - Сейчас вот обидно было,- гневно заявили о своих чувствах непосредственные жители тайги, которым не нравилось, что апокалипсис послали к ним. - Если ты не откроешь, мы сломаем тебе дверь!- предупредил Тверской доброго и радостного дядю, который все еще не мог встать на ноги, дабы наконец-то открыть родственникам дверь. Но родня оказалась чуткой и понимающей, поэтому предложила открыть дверь самостоятельно. - Не смейте опять ломать мне дверь, чертовы коммунисты!- немного визгливо откликнулся дядя, как бы говоря, что он уже мог совладать с собой и совсем скоро откроет им дверь в свой гостеприимный дом, выкрашенный в красивый пурпурный цвет. - Мы демократы! Но если не откроешь, станем революционерами и снесем к херам тебе половину дома!- прокричал Псковский, ногой ударяя по двери. Дерево затряслось, поляк в доме тоже, но все же совесть, любовь к родственникам и опасения за дом заставили его открыть дверь. Детки тут же мило улыбнулись, как учил их отец. - Я вас не ждал,- почти что спокойно, не считая нервно дергающегося левого глаза, сообщил поляк. На макушке у него был розовый бант, а короткая юбка в тон банту едва доставала до середины бедра. Благо, длинный свитер надежно удерживал ее на месте. - Мы видим,- кивнул Смоленский, хихикнув,- Нас отец послал к тебе. Без шанса на возвращение в течении двух дней. Выбирай - либо мы живем тут, либо идем в Европу, а потом всем там говорим, что это ты нам разрешил. - Ладно, проходите, пся крев,- пробурчал поляк, одергивая юбку и отходя в сторону, давая детям пройти. Те радостно улыбнулись. Половина дела была сделана - добрый дядя переборол себя и пустил их на порог. - Дядя Польша, дядя Польша, а дядя в платье придет к нам в гости?- Сахалину у Польши нравилось. Ему выдали кулек печенья, сказали, что это вместо ужина и можно еще взять сок. Ребенок был счастлив. Он вообще везде был счастлив, где супом не кормили. - Лит занят, ему не до... Так, стоп. А почему он типа "дядя в платье", а?- насторожился поляк, переодевшийся в мужскую одежду, дабы не травмировать детскую психику и не вызывать у деток желания пнуть себя. В доме у поляка творился художественный хаос. Повсюду валялась одежда, еда, пустые пакеты, бутылки, фантики, шкурки, в общем, мусор. Так же все было свалено, видимо, для удобства, по углам, а так же за диваном и под ковром. В гостиной даже был шкаф. Новосибирский оценил его с профессиональной точки зрения и сообщил, что не желает быть рядом когда это кладбище мусора, грязи и одежды решатся открыть. - Ну-у... А расскажи лучше, как ты!- мастерски перевели дети тему разговора, отвлекая Сахалина печенькой. Любящий потрепаться о себе поляк легковерно переключился. - Ну, типа, теперь я стал делать компьютерные игры, поэтому вам придется не мешать мне своим шумом. И вообще, займитесь чем-нибудь, чем вы там обычно занимаетесь. Только не разнесите мне дом и не разбе... - Бздын-н-нь! - Ой... - Брагинские!!! Впрочем, неоценимые качества Польши, как дяди, были замечены в первый вечер. Он, порывшись в чужих вещах с легким и ненавязчивым желанием присмотреть себе что-нибудь новенького и красивого, наткнулся на бутылку. Бутылка была из темного, коричневого стекла, а внутри что-то плескалось. Феликс посчитал за честь продегустировать этот напиток. А вдруг там яд? И детишки могут отравиться. Он, как двоюродный дядя, любящий и внимательный, просто не мог этого допустить. И начал дегустировать. - Вывод: Польша не богатырь... Он даже бутылку не выпил. - А что там было?.. - Ну... Водка... Травы какие-то там... Перец... Незамерзайки немного... Спирта чуть-чуть прям... Мы это сжечь хотели, вообще-то. Ну или выпить,- пожал плечами Смоленщина. Это была его сумка и его бутылка. И, собственно, на его совести теперь было все произошедшее. - В общем, коктейль Молотова местного разлива, я понял,- покивал Ленинградский, который и нашел доблестного дядю в коридоре. Бутылка, из которой на пол вылилось немного красноватой жидкости, лежала рядом, сверкая под светом лампы. - А что будет, если выпить коктейль Молотова?- полюбопытствовал Тверской, осторожно пиная лежащего на полу Польшу. Тот не шевелился, но лицо у него было спокойное, будто он просто решил немного уснуть. Прямо на полу. Пол ведь такой мягкий. - Получишь эксклюзивную возможность встретится с Молотовым,- почесал подбородок Владимирский. Польша не выглядел, как мертвый. Но на живого тоже не тянул. А переходное состояние никому не нравилось. - Надо его в ванну окунуть,- решил Смоленщина,- В ледяную воду. Мне помогает. Правда, меня в прорубь сталкивали, ну да неважно. Проруби дома у Польши не было, но была ванна. Наполнив ее холодной водой и, для уверенности и красоты, кинув немного кубиков льда, дети торжественно опустили туда поляка. И тут же зажали себе уши. Ультразвуковый визг пронесся по всему дому. Окна задребезжали, заходив ходуном, тонкая чашечка из фарфора на столе упала на пол, вазы попытались покончить жизнь самоубийством, но их вовремя поймали. Зеркало в ванне все же треснуло. Красивыми переливами визг перешел в мат, а потом просто в скулеж. Мокрый, замерзший, худой и маленький поляк вызывал жалость и любовь ко всем ущемленным жизнью существам. Но не всегда жалость бывает полезна. Нагнувшегося помочь Смоленщину ухватили за грудки и утянули в ледяную воду. Вторая волна мата снова пробежалась по дому, но явно уступала польскому в высоких нотах и ярких переливах. Блондины в ванне немного подушили и потопили друг друга, а потом приняли решение вылезать. Правда, приняли и решили осуществить его они одновременно, поэтому врезались друг в друга и упали обратно в ванну. Поднявшаяся волна воды незначительно окропила ноги остальных участников данного зрелища. Те возмущенно запищали. Сидящие в ванне довольно и дружно шмыгнули носами. Сильным иммунитетом против купания в холодных ваннах со льдом Феликс не обладал, поэтому стоило немедленно провести процедуры по профилактике простуды. Добрые и любящие племянники решили, что пришел их шанс доказать дяде свою любовь. Первым пунктом больного, пока что только в перспективе, укутали в одеяло, чтобы он не замерз и его не продуло. Однако была в этом действе и личная выгода - обездвиженный одеялом поляк не смог бы убежать, покусать, поцарапать и отпинать. В общем, дети обеспечили себя безопасностью. Вторым пунктом стал чай. Ведь, как известно, именно чаем определяется степень серьезности заболевания. Если после чая больной все еще чувствует себя плохо, значит, болезнь серьезна. Так что все стали тестировать Польшу на болезни. Так как руки у него были крепко прижаты к телу, а сверху обвязаны одеялом, пришлось его поить так. На лице Феликса выражалось все неверие в детей и эту идею. Но операцию провели с ювелирной точностью, и даже не ошпарили поляка кипятком. Поэтому он явно их зауважал и даже без мата попросил оставить его в покое. Но дети не услышали этой просьбы, ведь надо было долечить дядю окончательно. Даже если он не болеет. - Я слышала, что горчичники очень помогают при простудных заболевания,- уверенно кивнула Белогорье, которая не была уверена в том, болеет ли поляк вообще, но знала, что профилактика должна быть сильной, быстрой и своевременной, как выстрел снайпера. - А еще надо на острие ножа в горло запихать перец и осторожно высыпать на заднюю часть языка. Очень помогает,- покивала головой Вологодская область, тоже знаток древней и обязательно помогающей медицины. Ведь антибиотики это дорого, вредно и невесело. Другое ли дело нож в горло засовывать. Болезнь сразу приобретает яркие краски. - Сейчас проверим,- согласно кивнул Владимирский и побежал на кухню за ножом и красным перцем. Ростовский радостно помчался искать где-нибудь горчичники или делать их самостоятельно. Поляк протестующе замычал и упав на бок, в позе гусеницы попытался сбежать от лечения. Но на него сели Сахалин и Магаданский, обеспечивая недвижимость пациента. Нож и перец нашлись быстрее, чем горчичники, поэтому начать было решено в этой процедуры. Орловский, у которого и позаимствовали нож, красивый, острый и поблескивающий под светом ламп, сел сверху на пациента, повернув его лицом к потолку. Польша крепко сжал зубы и стал мотать головой, как бы говоря, что живым он не дастся. - Ну ты выбирай, я либо тебе сыплю перец прямо на язык, либо вырезаю язык, окунаю в перец и пришиваю обратно,- миролюбиво предложил Орловский поляку демократический выбор. Феликс задумался и, выбрав наилучший вариант, вздохнул. И открыл рот. Челюсти тут же зафиксировали, чтобы Лукашевич не смел кусаться с ножом во рту. Операция прошла успешно и почти без потерь. В какой-то момент Польша все-таки дернулся, из-за чего нож в его рту опасно накренился и лезвием почти коснулся верхнего неба. Но все обошлось, и перец был успешно высыпан на заднюю часть языка поляка. Трудности возникли позже. Так как дети очень любили своего двоюродного дядю и стремились побыстрее его вылечить, то перца насыпали щедро. Поэтому в Польшу вселился демон. Он едва ли не дышал огнем, кричал, бесновался и вселял уверенность в методы Святой Инквизиции по избавлению от всех болезней. Но сжигать родственника детки не решались. Вместо этого они спрятались за диваном и во все глаза наблюдали за результатом эксперимента. И тут прибежал Ростовский с горчичниками. Где он их нашел и откуда вытащил так и осталось тайной. Но все врачеватели тут же решили, что от вселившегося в Польшу демона спасут именно горчичники. Но для этого пришлось пойти на риск и освободить поляка от одеяла. Но для этого его предумышленно оглушили прикладом от автомата. Поэтому против горчичников дядя не возражал. Операцию на этот раз проводили на диване. Феликса уложили лицом в подушку, а потом на ноги ему усадили Тамбовскую область, лишая возможности убежать или пнуть. Но ноги вроде бы не сломались, а то было бы обидно. Горчичники, по инструкции, погрузили в теплую воду и, внимательно осмотрев, случайно уронили на поляка. Получилось прямо на щеку, правую, так как лежал Лукашевич на боку, дабы он не задохнулся в процессе лечения. Но остальные горчичники упали куда надо - на спину, на талию, даже на плечи. Одеялом горчичники плотно зафиксировали на коже, чтобы они никуда не убежали. И все отошли. Сначала ничего не было, а Польша даже не очнулся. Но потом голова его как-то нервно дернулась, а крылышки носа, видные из-под желтого горчичника, затрепетали. Это был явный признак того, что дядя набрался сил и сейчас точно победит болезнь, которой и не было. Феликс почти и не орал, только скулил и матерился на польском. Смоленщину попросили перевести, а то вдруг он озвучивает завещание, а они не в курсе. Благо, если что, и пять свидетелей, нужных для выполнения устного завещания, тут есть. И даже больше. - Ну...- парень прислушался, переосмысливая текст и явно подыскивая перевод.- Если вкратце, то жизнь это тлен, мы его не любим, никто его не любит, а папа гад. И еще немного поэтической вольности в отношении отца. - Ну, понятно,- благодарно все покивали. Кожа Феликса начала краснеть, а сам он заплакал от того, что щеки просто горели адовым пламенем. Но демон из него явно ушел, вместе с болезнями и строптивым характером, поэтому детки решили, что лечение удалось. И отковыряли от доброго и гостеприимного дяди горчичники. Красивые и красные пятна на белой спине поляка навевали мысли о современном искусстве. Феликс не дергался. - Он точно не умер?- поинтересовалась добрая, но памятливая Московская, потыкал пальцем в обожженную горчичником щеку. Польша попытался укусить, но не достал. - Жив,- резюмировал Ярославский, который весь процесс лечения тщательно снимал для потомках и потомков их потомков. Дети согласились с таким выводом и, любовно накрыв дядю одеялком, оставляя его наедине с собой и грустными мыслями, ушли пить чай. Польша тоже приполз. Примерно через час. И остаток дня и следующий день в польском доме были прожиты в гармонии, трогательной любви друг к другу и взаимоуважении. А данный побочный эффект от лечения исчез только через три дня.