Мои любимые детки.

- О, а вот и наш Англия! Привет, друг! - Я... Я бы назвал это сотрудничеством... Но это не важно. - Чего ты там бормочешь?- Россия, он же Российская империя, недавний великий победитель Наполеона, Франции, Пруссии, Австрии и Швейцарии, и прочие почести, стоял около большого завода. Кирпично-красное здание возвышалось над ним, черные трубы дымили, люди то и дело сновали туда-сюда. В Лондон, центр индустрии всей Европы, он приехал не просто так. Англия, как его союзник и, в какой-то мере, должник, щедро предложил русским мастерам оружия поучится оружейной науке у англичан. Россия, не будь дурак, согласился на это и, отобрав самых лучших и обучаемых, отправился в Англию. Оставаться он тут, к счастью для Артура, не собирался, просто контролировал, что все хорошо и никто обижать его людей не будет. - Ничего,- Керкленд тонко и нервно улыбнулся, уже жалея о минуте своей слабости и желании отблагодарить русского. Но уже дело сделано, и ничего не изменишь. Полгода теперь русские мастера с английскими будут делать лучшее оружие. - И, да, Англия. У меня будет к тебе просьба,- Брагинский похлопал англичанина по плечу своей совкообразной ладонью, придвигая ближе к себе. Артур сделал вид, что ему не больно, уже представляя синяк под красивым кафтаном. - Я слушаю,- кивнул он, соглашаясь на что угодно, лишь бы Иван уехал и не нервировал всем своим видом. Они, конечно, союзники. Друзья. Товарищи. Да вот только боится Брагинского вся Европа, не зависимо от того, на чьей стороне они воевали. - Присмотри, пожалуйста, за особенным... Мм... Человечком. Он много проблем не доставит, так что посели его у себя. Вы с ним точно поладите,- Россия ободряюще улыбнулся и, хлопнув англичанина по спине, как бы показывая, что Керкленду все под силу, указал пальцем на толпу новоприбывших рабочих. Русские, машинально, стояли недалеко друг от друга, что-то тихо обсуждая между собой, смеясь над чем-то или размахивая руками. Все они были плечистые, широкие, с темной кожей от постоянного пребывания рядом с печами, и широкими, но удивительно искусными пальцами. Но среди них явно, как пятно сажи на белой скатерти, выделялся один. Даже не взрослый, ребенок, лет двенадцати или меньше. Тонкий, щуплый, в обычной льняной рубашке с черным жилетом, с длинными тонкими пальцами какого-нибудь музыканта или художника, с острыми чертами не по-детски худого лица и копной черных волос. Мальчик оглядывался на завод и явно искал кого-то взглядом, но его то и дело толкали люди, сбивая с поисков. - Эй, мы тут!- Россия помахал рукой, привлекая внимание бедного, задерганного толпой паренька. Правда, когда тот обернулся, как раз перед стоящими чуть вдалеке от людей странами рабочие потащили ящики. Но, видимо, мальчишка успел их заметить, поэтому, ловко поднырнув под руками одного из рабочих, который даже его не заметил, он подошел к Брагинскому. - Вот, знакомьтесь,- Россия радостно улыбнулся, не обращая внимания на явно мрачного ребенка и удивленного англичанина,- Это Англия, пират, друг, плохо готовит... - Эй! - А это Тула, оружейник, одиночка и очень милый мальчик. - Забери меня обратно. - Вот и познакомились,- оптимизм Брагинского лился через край, а на мрачные лица обоих участников знакомства он не обращал ровным счетом никакого внимания. Вокруг него все светилось радостью, пело и цвело, как весной. Хотя на дворе стояла осень. Типичная британская осень с серым небом, сыростью и то и дело накрапывающим дождем. Россия все же уехал, точнее, уплыл. Помахал всем ручкой, сияя, как солнце в морозный день, и отчалил вместе с матросами. Англия вздохнул, получше запахиваясь в одежду. Под вечер становилось прохладно, тучи готовы были в любой момент пролиться дождем. В порт провожать Брагинского пришел только он и его новый "подопечный". Мальчишка стал еще грустнее, видимо, оставаться в чудной стране практически одному ему не нравилось. Да и кому бы понравилось?.. - Все могло быть хуже,- попробовал англичанин приободрить мальчика. Тот вздохнул и, видимо, решил тоже побыть немного оптимистом. Но мир рассмеялся над его потугами, а из черных туч ливанул лондонский дождь, тяжелыми и быстрыми каплями стуча по худым мальчишеским плечам и черной макушке. - Я знал, что так и будет,- вздохнул русский. Керкленд вопросительно выгнул бровь. На английском парень, видимо, либо не говорил, либо говорил очень мало. В той же степени англичанин знал и русский. Первая возникшая проблема была с коммуникацией. Решив, что мокнуть под дождем в тонкой одежде ребенку явно не надо, Артур решил быть гостеприимным. И, полужестами, полусловами позвал парня за собой. Тот кивнул и пошел следом, при ходьбе сутулясь и исподлобья глядя на мир. Он напоминал нахохлившегося вороненка, попавшего под дождь, потерявшегося и не знающего, что делать, но из-за гордости своей не желающего это признавать. Англия только тихо посмеивался над парнем. Дом Артура стоял посреди таких же домов в районе Лондона, предназначенного для людей зажиточных. Однако до квартала с фабриками, заводами и рабочим людом тут было недалеко. То есть удобное во всех смыслах расположение. - Это мой дом, и тут ты будешь жить со мной в течении полугода. Так что прошу соблюдать правила, которые я установлю. - Чего?..- Тула явно ничего не понял. И на его лице все его непонимание и отразилось. Артур вздохнул и махнул рукой, просто отпирая дверь и проходя в свою скромную лондонскую обитель, не забыв дождаться, пока зайдет гость и закрывая ключом за ним дверь. Мальчишка нервно дернулся, услышав звук захлопнувшейся двери, но потом постарался успокоится. - Зачем ключ, который запирает дверь изнутри?- спросил он, показывая пальцем на ключ в руках хозяина. Керкленд удивленно выгнул бровь, а потом устало вздохнул. - Я тебя тоже не понимаю. Если ты можешь говорить на английском, нам обоим будет гораздо легче,- предложил Англия. Парень замолк на какое-то время, видимо, честно пытаясь осмыслить то, что ему сказали. На лбу у него пролегла морщина, но через некоторое время он смог выдать предложение на неродном языке. - Зачем... тебе ключ... внутри?- спросил парень. Голос у него был довольно низким, для ребенка, тихим и заставляющим примолкнуть. Обычно таким голосом говорил какой-нибудь древний старец. - Чтобы закрывать дом от воров. У вас такого нет в России?- удивился Артур, переобуваясь и снимая мокрую верхнюю одежду, вешая ключ от двери на нужный крючок. Тула стянул с ног туфли, из которых вылились озерца, и остался в своей промокшей одежде. - Нет,- покачал он головой, заодно смахивая капли воды с волос. Черные пряди стали топорщится вверх. Паренек стал походить на ежика. - Ладно. Ты можешь... Кхм, попроще, да. Меня зовут... Артур или Англия. А тебя? И кто ты?- англичанин протянул руку в качестве знакомства. Мальчик посмотрел на ладонь, потом поднял взгляд на лицо англичанина, который был выше его примерно на голову, а потом осторожно пожал ладонь. - Тула. Или Тульская губерния. Я делаю оружие по императорскому заказу,- уголки губ мальчишки дрогнули в приветливой улыбке. Англия нервно улыбнулся в ответ. Хватка у мальчишки с тонкими пальцами и запястьями, была удивительно сильной, а руки чуть теплыми. - Я выделю тебе комнату. Иди за мной,- Артур махнул рукой, увлекая гостя за собой. Черноволосый согласно кивнул. Вещей у него никаких с собой не было, видимо, оставаться он тут совершенно не планировал. Но Россия был непредсказуем в своих внезапных желаниях. Комнату гостю выделили недалеко от хозяйской. Слуги расступались перед господином и его гостем. Одной Артур приказал найти одежду для мальчишки, более менее сухую. Тула поглядывал на людей с неким удивлением. В доме, где жил отец, слуг было не много. Ну, не считая смешных парней с Балтийского моря. А тут прямо дворец. - Первое правило - ночью не ходить по дому. Второе - подъем ровно в шесть утра, в семь завтрак, в семь-пятнадцать время утренней газеты...- Артур принялся, было, перечислять свой обычный распорядок, но, поймав взгляд наивных русских глаз, которые как бы говорили о том, что ничего не понимают, ограничился временем подъема и завтрака. Тула согласно кивнул, то ли подтверждая, что понял, то ли просто так. Керкленд еще раз оглядел его с ног до головы, не замечая ни единого внешнего сходства с Россией, а потом удалился к себе. Служанки закурлыкали что-то на английском, прося молодого гостя пройти дальше в свою комнату и что-то еще, но парень показал им на дверь, а сам, раздевшись догола, упал на кровать, укутываясь в одеяло и засыпая.

***

Тула не соблюдал английский распорядок дня, не ел английский завтрак, не носил английской одежды и отвратно говорил на английском языке. И все это Англия выяснил за первую неделю совместной жизни с этим странным парнем. Но, как сожитель, он был весьма неплох. Вставал в шесть утра и, перекусывая тем, что сможет подворовать с кухни у слуг, уходил на работу на фабрики и заводы. Работал он весь день и возвращался примерно в семь вечера, уставший, грязный, взмыленный, валясь спать прямо так. Непривычный темп работы брал свое, и Артур решил списывать все на этот фактор. Но язык соседа по дому резал слух. Грубый, неправильный, без времен, склонений, наклонений, правильных вопросов и нужных обращений. Благо, парень был не из общительных. А единственное, что знал правильно - названия оружия и термины, с этим связанные. Но жить так было нельзя. Поэтому в субботу, день нерабочий, Артур решил взяться снова за карьеру учителя. Америку же с Канадой выучил. И Австралию. И Индию. Значит и этого выучит. - Мм?.. Ммм... Отвяньте, бабы, я сплю...- сонный Тула в семь утра в субботу пяткой пытался отмахаться от слуг. К его счастью, дамы русского не знали вообще, но знали, что приказ хозяина надо выполнить. Приказ был разбудить, одеть, причесать и выгнать к завтраку молодого сожителя. Каким-то чудом его все же подняли, умыли от копоти, пригладили расческой жесткие и сальные пряди волос, одели в парадную одежду, которую некогда носил сам хозяин дома, и под белы рученьки вывели к завтраку. - Вот, теперь ты похож на человека,- удовлетворенно кивнул Артур, в котором проснулась отеческая любовь к поучениям. Представитель младшего поколения плюхнулся на стул, зевая во весь рот. И схлопотал чайной ложкой по лбу. - Утром принято желать всем доброго утра и интересоваться о том, как прошла ночь. Так же невежливо зевать, не прикрываясь рукой,- с умным видом покачал ложкой Англия, принимаясь дальше помешивать свой чай. - Я тебя не понимаю,- помотал Тула в воздухе рукой, снова зевая, но на этот раз с прикрытым ртом. Он немного юлил. Пообтесавшись среди английских рабочих и найдя с ними подобие общего языка, он начал лучше понимать англичан. Но его собственный уровень попыток заговорить остался где-то в районе дна океанского. - Поэтому с сегодняшнего дня я буду учить тебя английскому,- удовлетворенно кивнул Артур. Тула, не вовремя отпивший большой глоток чая, подавился. Откашлявшись и все же проглотив чай, он удивленно уставился на англичанина. - Ты? Меня?.. Зачем?- туляк все же оправился от удивления и смог задать интересующий его вопрос. Керкленд повел плечами, придвигая к себе тарелку с едой и ножом отрезая от яичницы кусок. - В моем доме все должны говорить на безукоризненном британском английском. И ты не будешь исключением из правил, Тула,- сообщил он тоном, не терпящим возражения. Русский закатил глаза, вздыхая, но против ничего говорить не стал. Ему оно пока комом в горле не встало.- А теперь ешь завтрак. - Вот это?..- Тула поддел вилкой бобы в соевом соусе, издалека смахивающие на чьи-то внутренности. Англия кивнул, с аппетитом поедая калорийный завтрак, нужный для поддержания сил до обеда. Делать было нечего, поэтому гость принялся есть то, что дают. За завтраком Тула схлопотал семь ударов ложкой по лбу, не считая того, что был в начале. И все за нарушение правил этикета и правил британского завтрака. Под конец парень просто и молча пил чай, одним взглядом желая англичанину подавится беконом и умереть прямо сейчас. Убранная после седьмого удара по лбу из чашки ложка лежала рядом на блюдечке. Держать чашку за ручку, оттопыривая мизинец, Тула отказался, поэтому держал горячую посуду прямо за бок, второй рукой легко придерживая дно. Артур читал утреннюю газету. Когда часы указали на полвосьмого, а время газеты было окончено, Керкленд пригласил гостя в специальную комнату, в которой некогда обучали языку других пасынков Артура. На стенах висел алфавит, портреты и высказывания знаменитых писателей, карты Великобритании и мира. Парта была одна, как и стул. Около стены стояла грифельная черная доска. - Начнем с основ. Это - алфавит. Двадцать шесть букв. Повторяй за мной. Эй,- указка строго воткнулась в изображении первой буквы. Тула, ослабив галстук, удавкой стягивающий шею, подпер щеку рукой. - Эй...- послушно повторил он, лениво косясь в сторону окна. Отсюда был виден небольшой кусочек улицы, на котором неспешно прогуливались люди. Утро субботы было солнечным, и все поспешили ловить последние солнечные лучи этой осени. - Сядь ровно, убери руки ото рта, поставь ноги прямо на пол и выпрями спину!- приказным тоном сообщил Артур, указкой ударяя по столу около руки туляка. Тот дернулся, но потом положил руки на парту, садясь ровно и выпрямляя обычно сгорбленную спину. - Еще раз повтори, и шире открывай рот,- англичанин мило улыбнулся, хотя глаза его ни о чем хорошем не вещали. Тула вздохнул и послушно повторил, открывая рот еще шире, чем обычно. Керкленд удовлетворенно кивнул. На алфавит ушла половина дня и указка. После очередного удара об стол она не выдержала и все же сломалась, но зато Тула смог один раз прочитать весь алфавит идеально правильно. Бывший пират облегченно вытер лоб рукавом домашней рубашки, радуясь незначительным победам. - А теперь будем тренировать отдельные звуки. Повторяй за мной предложение. Да-ажди в Испа-ании и-идут по ра-асписа-анию. - Дожди в Испании ид'т по р'списанию,- честно и устало повторил туляк. Обломок указки врезался в многострадальную крышку парты. Тула даже не дернулся, уже привыкнув. - Шире открывай рот. И держи губы напряженными. Итак, еще раз. Да-ажди в Испа-ании и-идут по ра-асписа-анию. Повторяй. - Да-а-ажди в Испа-а-ании и-и-идут по ра-а-асписа-а-анию. Я выгляжу, как идиот. - Ты учишь фонетику. Ты ведь хочешь говорить, как английский лорд, верно?- поинтересовался Англия, мелом на доске записывая еще одно предложение для фонетических особенностей языка. - Нет. Меня Россия убьет, если я буду говорить, как английский лорд,- хмыкнул Тула, чуть привставая, чтобы увидеть, что ему там готовят. Артур задумался, а рука его замерла над одним словом. - Да, возможно, ты прав. Но мы все равно будем в этом упражняться. Итак, повторяй. В Х-хэмпшире, Х-херефорде и Х-хартфорде х-хулиганы х-хотят х-хрумкать. - Тебе совсем нечего делать в субботу?.. - Повторяй, а то заставлю учить сонаты Шекспира! - В Х-хемпшире, Х-херефорде...

***

Уроки проходили не плохо. Англия, полностью вошедший во вкус и вспомнивший молодость, откопал старые учебники, словари и задачки, которые валялись у него в столе. Русский гость стал серьезно думать над тем, не оставаться ли ему ночевать на заводе, лишь бы не возвращаться к грамматике, лексике и фонетике. Но, несмотря на внешнее нежелание мучить свой и без того устающий мозг правилами, успехи Тула делал хорошие. Говорил он уже нормально, почти не ошибаясь в построении фраз, понимал все, что ему говорили, пару раз даже смог понять английские шутки, правда, не сразу. Поэтому Артур гордо считал себя самым лучшим учителем. И решил устроить своему "подопечному" контрольную проверку. Проверка представляла собой английское традиционное чаепитие в пять часов субботнего вечера. За окнами стучал лондонский дождь, полумрак комнаты разбавляли лампы и свечи, а над чайником вился легкий пар. Тула постоянно кашлял, чтобы скрыть смех, так и рвущийся наружу при виде чопорного лица учителя. - Добрый вечер. Как Ваше самочувствие?- безукоризненно правильным и безэмоциональным голосом поинтересовался Керкленд, дождавшись, пока парень сядет за стол, правильно придвинув стул и сложив руки на коленях. - Отлично, а Ваше?- задал ответный вопрос Тула, ничего не трогая, четко уяснив правило, что чай разливает хозяин дома. Уяснил он это после трех ударов ложкой по лбу. И после того, как случайно обварил руки в кипятке. - Не жалуюсь. Дивная нынче погодка,- все тем же великосветским тоном продолжил неспешную беседу Артур, поднимая в воздух молочник и осторожно наливая себе в чашку молока. Дождь за окном припустил сильнее, стуча по стеклу. - Да нет,- нарушил Тула устои чайной беседы, потому что в его представлении в конце ноября должен идти не дождь, а снег. И идти, и лежать везде. Это ведь ноябрь, зима. - Цыц,- шикнул на него Керкленд, будто они вместе сдавали экзамен перед каким-нибудь строгим судьей.- Погода прекрасна. - Снег круче,- продолжал отстаивать свою точку зрения упрямый парень, отодвигая свой чашку в сторону и отказываясь от молока. Он чай предпочитал пить нормальный, черный, сладкий до невозможности, заедая его еще какой-нибудь сладостью. Один раз спор по этому поводу уже состоялся и, после небольшой драки, победило миролюбие и все пили чай, как хотели. - Снег идет только на севере. А тут не север, а цивилизованная Европа,- умным тоном заметил Артур, ставя молочник обратно на стол и со специальной вагонеточки снимая горячий чайник. - А по мне, так везде одно и то же. Разве что у вас морды потолще, чем у нас,- хмыкнул Тула, глядя на то, как из чайника течет тягучая коричневая струя, наполняя чужую чашку. Керкленд дернулся, и чай чуть не пролился на белую скатерть. - Кто бы говорил, а? Ваша империя размером больше, чем вся Европа! - Это ваши с Европой проблемы,- отчеканил туляк, забирая наполненную ароматным напитком чашку и принимаясь щипчиками насиловать куски сахара, слишком большие, чтобы быстро растворится. Англичанин только поморщился, глядя на это нарушение красоты и четкости, но решил не переводить разговор в русло нарушения граней кубиков сахара. - К твоему сведению...- только открыл рот англичанин, но Тула легко стукнул металлической ложкой по фарфоровой чашечке. - За столом не говорят о политике, для этого есть пабы, сады и общественные места,- тоном зубрилы сообщил он, тщательно копируя интонацию Артура, зачитывающего ему некогда правила английского этикета, поднимая в воздух чайную ложку. Англичанин подавился воздухом и закашлялся. Русский довольно прищурил черные глаза. - Падла ты мелкая, Тула,- с непередаваемым оттенком симпатии, укоризны и язвительной усмешки улыбнулся Артур, откашлявшись от своего удивления. - И ты мне крайне симпатичен,- кивнул парень, помешивая ложечкой чай и осторожно откладывая ее на блюдце, по всем правилам английского чаепития.

***

Время летело вроде быстро, но каждый день был непохож на другие. Решив, что обучение квартиранта прошло успешно, Англия оставил свои козни, называемые уроками, и самого обучаемого в покое. В доме вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь утренней болтовней ни о чем и о погоде и вечерними фразами о том, как тяжело работать. Англия настаивал на том, чтобы Тула умел жаловаться на все, что происходит вокруг, а ля истинный англичанин, туляк, привыкший решать проблемы быстро, сразу и кардинально, по возможности никому о них не сообщая, этого не понимал. Поэтому Артур принял гениальное, как ему казалось, решение сводить гостя в центр английской жизни. В паб. Погода в начале декабря царила странная, то и дело с неба сыпался то град, мгновенно превращающийся в слякоть, то мелкая морось. Поэтому по вечерам все прятались либо дома, либо в уютных, теплых мирках пабов. Англия, которому пришлось выйти из дома, дабы сходить и купить себе нужные для политики и прочих письменных дел принадлежности, зашел в паб совершенно случайно. В голове у него уже прочно засела идея насчет экскурсии по данному заведению для гостя, а сейчас он решил просто заглянуть, дабы согреться, отдохнуть и проверить, готовы ли английские пабы в общем и этот в частности выдержать такое испытание. В помещении было тепло, уютно и горько пахло пивом. Завсегдатаи уютно уселись за столом около барной стойки, а остальные посетители равномерным слоем разместились по всем столикам и стульям. Около барной стойки сидело несколько человек, неспешно говоря о футболе и о том, что все, как всегда, плохо, а в самом дальнем углу, обычно занимаемом иностранцами, если таковые есть, сидело крайне знакомое лицо. - Ты чего тут забыл?!- гневное шипение англичанина утонуло в хохоте компании постоянных посетителей, поэтому ничьего внимания особо не привлекло. Он уперся руками в стол, буквально нависая над невысоким хозяином столика. - Я сок пью,- честно ответил Тула, показывая прозрачный бокал с оранжевой жидкостью внутри в своих руках. Артур прищурился, но решил поверить, притягивая к себе свободный стул и садясь рядом, за самый дальний столик. - Ты разве не должен быть уже дома? Рабочее время давно кончилось,- уже более спокойно поинтересовался Англия, кладя шляпу себе на колени и расстегивая плащ. В зале было довольно тепло, даже жарко, учитывая, сколько людей тут сидело. - Я всегда сюда прихожу после работы. Тут спокойно и никто не донимает,- аргументировал свою позицию Тула. Артур понял, что столь великолепный план придется выполнять тут и на ходу. Благо, как раз подошла их очередь и, кивнув бармену на стакан в руке туляка, англичанин обернулся обратно на своего гостя. - Ты абсолютно не знаешь, как устроена система взаимоотношений в баре. Это особенный мир, и правила тут другие!- тихим голосом, чтобы не мешать никому, начал свое повествование Англия, который явно следовал принципу "учится никогда не поздно". - Да-да, я знаю. Благодарить, не говорить, платить за всех, если ты в компании, не навязываться другим посетителям,- закатив глаза, пробормотал Тула, допивая свой сок и ставя бокал на стол с тихим стуком. - Откуда ты?..- Артур в немом изумлении уставился на гостя, который лично ему представлялся неразумным, обычным ребенком, просто немного "усиленным" бессмертием. - Умею наблюдать за людьми,- просто пожал плечами Тула, вставая из-за стола, замечая, что их наполненные бокалы уже стоят на барной стойке. Кивнув и улыбнувшись бармену в знак благодарности, осторожно поднимая выпивку, парень пошел обратно. Однако, когда он проходил около шумной и обильной компании завсегдатаев, один из них, засмеявшись и откинувшись назад, локтем задел щуплого паренька. Тот дернулся, а половина сока вылилась на пол и на его обувь. Компания отвлеклась. - Каланча, ты хоть смотри по сторонам-то!- шутливо прикрикнул бородатый и рыжий мужчина, явно ирландец по происхождению, говоря как-то странно, хоть и понятно.- Зашиб нам Котенка! - Прости, я правда не видел тебя,- извинился Каланча, виновато улыбаясь и пожимая плечами, как бы сетуя на собственную неуклюжесть. - Ничего, ты меня прости, не смотрел, куда иду,- Тула тонко улыбнулся, прищуривая глаза и исподлобья глядя на высокого, плечистого мужчину. Компания снова рассмеялась, уже изрядно выпив и приобретя оптимистичный склад характера. - Такого-то и не приметить сложно!- смеясь, прикрикнул еще один мужчина. Все снова рассмеялись, вместе с самим виновником. Тула тоже тихо засмеялся, прикрывая рот рукой с бокалом. - Эй, Котенок, идем, выпьешь с нами, как раз Каланча и монету давит!- мужчины рассмеялись и утянули худого паренька к себе, освобождая ему немного местечка и хлопая по плечам, нарушая одно из святых правил невмешательства в личное пространство. Отпустили Тулу только после того, как он честно признался, что не обижается на толкнувшего его мужчину, и после того, как он выпил несколько кружек пива. Щеки у него раскраснелись от жары и легкого алкоголя, глаза блестели под светом ламп. Мрачный и трезвый Англия, так и оставшийся без выпивки, которую случайно вылили, пилил его взглядом получше пилы. - Что?- первым спросил туляк, ловя взгляд бармена и показывая небольшую монетку, а потом два пальца. Тот понятливо кивнул, и стал что-то химичить за барной стойкой. - Тебе успели дать кличку?- вопросом на вопрос ответил Англия, продолжая буравить глазами туляка. Парень смотрел по сторонам и не обращал внимания на этот взгляд. - Угум. Не понимаю, зачем, но так даже лучше, ведь они не знают моего имени,- он пожал плечами, а потом кивнул Англии на стаканы, которые снова появились на барной стойке.- Если ты недоволен тем, что я пью с другими, сам сходи туда. Англичанин презрительно фыркнул, но все же встал и пошел за бокалами. Темная жидкость, по цвету напоминающая чай, мерно плескалась от его шагов. Поставив один из больших бокалов напротив туляка, Артур сел рядом. - Вижу, ты уже проникаешься английским духом. Прятать имя очень по-английски,- заметил он, залпом выпивая половину своего виски, жмурясь и шумно выдыхая. Тула удивленно посмотрел на него, а потом перевел свой взгляд на темный напиток, поблескивающий золотыми искрами. - Пожалуй, ты прав,- отстранено протянул он, выпивая свой бокал полностью, подпирая щеку рукой и глядя куда-то в пространство, как он всегда делал, о чем-то задумавшись. Пьянка, если так можно назвать это действие, длилась до позднего вечера. Несмотря на все повышающийся градус веселья, четкая очередность платы за напитки и прочие правила соблюдались. Кто-то смеялся и шутил, кто-то обсуждал политику, футбол или погоду, кто-то рассказывал байки - в общем, все веселились. Англия слился где-то через час. - Как меня мутит...- бормотал англичанин, разлегшись на столе, подложив под голову скрещенные руки. Тула задумчиво и постепенно пил пиво из длинного бокала. - Ты не умеешь пить,- сообщил он, побалтывая в воздухе бокалом с остатками пива на дне, собираясь белую и тягучую пену. - Отста-а-ань... Долбанный русский, все вы такие...- пробормотал он куда-то в стол, глуша собственный голос. Однако собутыльник его все равно услышал, но решил не обижаться. Градус алкоголя в крови наталкивал на мирный и задумчивый разговор. Тула, в отличии от хозяина этих мест, пить умел, мог и даже любил, но давно усвоил, что делать это надо в компании и неспешно. Бухать на скорость это не его. - Какие? - Сначала очаруете, а потом... Ик!.. Все плохо...- Артур устремил плавающий взор куда-то в сторону своего полупустого бокала, сквозь призму коньяка изучая стену. - Есть чутка,- хихикнул Тула, в один глоток допивая остатки пива и ставя бокал на стол.- Нам хватит. Тебе-то точно. Идем домой. - Не па-айду я никуда-а...- помотал головой Англия, отказываясь вставать с теплого места и выходить на темную, сырую и холодную улицу. Тула, чье опьянение виднелось только в виде заметно покрасневших щек и блестевших глаз, мотнул головой. - Идем. Надо домой,- и хотя ему тоже не хотелось на улицу, потому что организм по старой памяти помнил, как дома в декабре за щеки и нос щипал мороз, парень знал, что вернутся надо. Хотя бы для того, чтобы поспать. - Остань, пра-ативный... Мне этот стол нравится,- англичанин обнял столик нежно и крепко, как любимую на свадьбе. Тула подавился смехом и зевком. Все-таки день был сложный, он работал, потом пил, а спать захотелось еще сильнее. - Па-ашли!.. А то в катафалке довезу,- парень хихикнул, доставая из карманов рабочих штанов пистолет. Новый, блестящий, полностью готовый к эксплуатации. Он хотел похвалится им перед принимающей стороной, как первым пистолетом, сделанным полностью по английским методам. И прекрасное дуло сего изобретения уткнулось прямо в висок англичанина. - Слышь, я тебе врежу... Ага...- судя по всему, Англия с радостью бы, но крепкие объятия стола никак не отпускали его куда-то. Поэтому оттаскивать его от чужой мебели пришлось за воротник. И выволакивать на улицу тем же методом. Декабрьский ветер быстро выветрил часть алкоголя, унеся его куда-то под высокие крыши. Тула прижмурил глаза, выдыхая изо рта облачко пара, а потом посильнее тряхнув за плечи собутыльника. Тот на ногах стоять мог, но постоянно норовил упасть. - Ну как?- поинтересовался туляк, глянув на англичанина. Тот помахал в воздухе рукой, как бы показывая свое неопределенное состояние, бормоча что-то под нос. - Был бы сугроб, я бы тебя туда окунул. Но, увы, есть только лужи... Ладно, идем. Поздно уже и прохладно,- парень подхватил, для устойчивости, англичанина под локоть и, развернувшись, потянул за собой в сторону дома. Нахохлившийся, как воробей, Артур пошел за ним. До дома было не очень далеко, но неспешным прогулочным шагом их путешествие затянулось минут на пятнадцать. Англия успел более или менее протрезветь, ворча на все, что он видел, Тула глубокомысленно смотрел на темные небеса со следами серых туч от дымящих заводов. - Снега бы хоть немного...- протянул он, вздыхая и опуская взгляд на серые и черные мокрые улицы. Слякоть под ногами скрипела и шуршала, будто бумага, а лужи едва видными намеками притаились впереди на пути. - Не надо нам сюда снега,- пробормотал Англия, вырывая собственный локоть из плена туляка, краснея и отводя взгляд в сторону, хмуря роскошные брови. - Ничего ты не понимаешь. Снег это... Мм...- парень замялся подбирая нужное слово в чужом языке, но отуманенный алкоголем мозг отказывался рыться в словарном запасе. Поэтому он перешел на родной язык,- Это чудо. Да, именно так. Так странно снова говорить на русском... Непривычно... - Я не понимаю тебя,- пробурчал Англия, вжимая голову в плечи, чтобы не терять крохи тепла, которые еще хранило его тело. Но тут налетел сильный порыв ветра, унося все тепло человеческих тел с собой. Туляк тихо выдохнул, пряча руки в карманы обычной куртки, прижимая их поближе к телу, чтобы снова согреться. Темные и серые тучи нависли над городом, а затем от них оторвалось что-то маленькое, сияющее своей белизной на фоне красных, серых или черных крыш, белого камня домов и серой каши на тротуарах. Маленькая белая снежинка, сверкая, как тысячи свеч, упала прямо на нос Тулы. Парень удивленно моргнул, а потом поднял глаза. В ночном небе, едва освещаемом фонарями на улице, кружились и порхали сотни снежинок, в плавном вальсе опускаясь на землю. Иногда сильные порывы ветра подхватывали их, заставляя лететь куда-то в бок, сталкиваясь друг с другом, но снежинки непременно выравнивали свой путь. Собираясь в большие хлопья, они падали на головы и на плечи, красивыми пятнами выделяясь на фоне темной одежды. Англия тоже удивленно задрал голову, глядя на этот ранний, по всем лондонским меркам, снег. - И правда, чудо...- пробормотал он, мотая головой, чтобы стряхнуть с шляпы нападавший снег. Тула тихо выдохнул белый клуб пара, ловя лицом снежинки и позволяя им таять на коже, оставляя после себя крошечные капельки теплой влаги. Снег шел всю ночь и продолжал идти на утро. Счастливая английская ребятня выбежала во дворы и на улицы, собирая слои снега с заборов, машин и бордюров, лепя маленькие снежки и играясь с ними. Артур, подхвативший легкую простуду и сильную мигрень после пьянки, весь день провалялся в постели, проклиная весь свет и погоду в частности. Тула же в первый день своего двухмесячного пребывания в Англии пошел на почту и отправил домой письмо. А снег все продолжал плавно падать с серых лондонских небес.

***

Благодаря внезапным, кратковременным, но обильным снегопадам в начале зимы, к Рождеству Лондон был весь кокетливо присыпан белой холодной пудрой, будто кекс на праздник. А праздник был не обычным. За неделю до этого все суетились, выбирая подарки. Бедные рабочие раскошеливались, доставая всю заначку, что копили год, чтобы выбрать своим детям и женам самые лучшие подарки. Богатый же класс наоборот экономил, не желая баловать чад и любимых. Но в каждом доме царил уют, покой и витал рождественский дух, пахнувший корицей и пирогом. Англия тоже был в предвкушении, сладком и тягучем, как карамель на торте. Он любил Рождество, семейный и теплый праздник. Но в этот раз его семья не могла собраться вместе. У кого-то дела, кто-то не хотел. Собственно, поэтому Артур так и радовался. В доме не будет так ненавистной ему суеты, все будет четко и по плану. Тула его радости не понимал. Для него Рождество не было столь грандиозным праздником, как Новый год. Поэтому он просто готов был поддерживать ту радостную атмосферу, что царила в Лондоне, дабы не идти вразрез с ней. И не портить другу настроение. - Колокольчик, колокольчик, звонит на всем пути...- радостно напевал себе под нос Артур, украшая ель красивыми и тонкими стеклянными игрушками. Туле доверили ответственное решение держать коробку, чем он и занимался, глядя в окно. Снег уже не шел, но все еще лежал в палисадниках у соседей. - Вы отмечаете Рождество всей семьей, Тула? Я слышал, у Брагинского много родственников. Правда, все они боятся его,- англичанин рассмеялся, доставая красивого ангела с распростертыми крыльями и осторожно ставя его на макушку ели. Туляк хмыкнул. - Мы не боимся его. Мы боимся того, что он может сделать. Нет смысла боятся человека, как личности, тебе не кажется? Есть смысл боятся его действий. - О-о, умоляю, не грузи мне голову философией в такой день! Определенно не стоило давать тебе читать этих старинных философов...- проворчал англичанин, слезая с табурета и отходя подальше, чтобы узреть плоды своей работы. Слуги выглянули из проема двери, что вела на кухню. Они сами хотел украсить елку, чтобы господин не трудился, но Артур выгнал их и, засучив рукава шелковой домашней рубашки, принялся делать все сам. И исколол себе все пальцы. - Неплохо,- сдержанно и самокритично отозвался он, глядя на ель в целом. Тула тоже отошел подальше, глядя на красивую, не слишком захламленную игрушками, но и не пустую зеленую красавицу. По его мнению все было очень красиво. Но англичане никогда не будут так хвастаться своими личными достижениями. Даже если это елка. - Неплохо,- согласно кивнул он, ставя пустую коробку на стол и задирая вновь спустившиеся рукава. Бледная кожа казалось тонкой и натянутой на кости, как перчатки. Несмотря на то, что ел парень много, он продолжал усердно и много работать. Но уже не каждый день. - Хотя, я, конечно, не имел ввиду, что вот это неплохо... - Заткнись, я понял. Она прекрасна,- прервал поток самобичевания и прочего английского характера Тула. Артур замолк, глядя на елку еще немного, чуть хмуря брови, а потом решительно фыркнул. - Нам надо продолжать. Пока я займусь готовкой, ты можешь сходить в церковь. Хотя бы сейчас. Разве ты не ходишь в церковь? - Я предпочитаю это делать только перед сражениями, а не в мирное время. В мирное время я полагаюсь на себя и свои силы,- Тула пожал плечами, снова глядя в окно, где по улице промчались дети, укутанные в одежду, как колобки, но слишком быстро для этого создания передвигающиеся. - Ладно. Тогда-а...- Артур обвел взглядом комнату, будто ища, что можно еще поручить своему квартиранту. Но еда была куплена, ель украшена, все дела сделаны. - Ты хочешь, чтобы я ушел из дома?- попробовал догадаться Тула. Керкленд смутился и отвел взгляд на противоположную стену. Он часто не мог говорить какие-то вещи прямо из-за пресловутого этикета и привычки в общении. Но плюс их, несомненно, странного товарищества был в том, что русский понимал все и без слов, только глядя пронзительно своими черными глазами. Артура это слегка пугало, потому что ему казалось, что парень читает его мысли, не всегда правильные и лестные, но никаких обид от квартиранта не поступало. Он просто делал то, что от него хотели, понимал то, что говорили, без слов. - Ладно, тогда я пойду на почту, может, Россия ответил на письмо,- Тула помотал в воздухе рукой, натягивая на себя куртку и сапоги, а потом выходя из чужого дома. Англия облегченно выдохнул, радуясь, что обошлось без долгих и смущенных просьб, выяснений и оттягивания момента, как это обычно было с англичанами. Проблема была в том, что Артур решился и купил Туле подарок, говоря своему внутреннему приземленному прагматику, что это только ради взаимовыгодного сотрудничества. Прагматик успокаивался, а сердце радовалось. Радость теплыми волнами пробегала по ребрам, легко щекоча их ощущением тайны, отчего хотелось глупо улыбаться и смеяться. На почте было многолюдно, всем хотелось послать весточку родным и близким в такой праздник, поэтому окно по отправке посылок, писем и открыток было заполнено до отказа. Окно по приему тоже не пустовало, но очередь здесь была в разы меньше. Поэтому прошло всего лишь пять минут, и вот Тула уже получил свое долгожданное письмо. Отойдя и дав очереди, построенной по всем британским правилами очередей, которые они так обожали, подвинуться дальше, Тула осторожно вскрыл конверт. Письмо было небольшое, видимо, написанное в спешке, дабы поскорее отправить обратно. Писал, судя по почерку, Россия, которому на работе всегда было нечем заняться. Парень улыбался, читая письмо, написанное, казалось бы, самыми обычными, но так согревающими душу словами. В голове сразу зазвучал голос Брагинского, мягкий и тихий, временами очень добрый, а временами полный блеска и звона металла. Потом вспомнились и другие голоса - хриплый, тягучий, как сладкий хмельной мед, у Псковского; резкий, звонкий, громкий у Тверского; мягкий, спокойный, серьезный у Новгородского; плавный, смешливый и нарочито громкий у Смоленского; теплый и заботливый у Московской. На этом воспоминании сердце слабо, но болезненно закололо, возвращая в реальный мир. А в реальности до семьи было очень много идти и плыть. Поэтому надо было довольствоваться тем, что есть. И, запихав письмо в карман куртки, Тула вышел из переполненного здания почты, отправляясь гулять по городу. Что-то внутри подсказывало, что возвращаться еще рано. А этому чувству русский всегда доверял. Все прохожие сновали вокруг с четкими целями. Непосвященным могло показаться, что тут творит суета и неразбериха, но Тула, прожив три месяца с этими странными людьми, понял, что суеты тут не бывает. У всего есть негласный или гласный план, который все выполняют. И даже хаос в послерождественские недели тщательно укомплектован и имеет свои рамки. Англичане не любят суеты. И в этом они туляку нравились. Но скоро Рождество, всеобщий католический праздник, поэтому русский задумался над тем, что надо купить подарок своему католическому другу. Именно другу, потому что Тула уже не мог никак иначе называть Англию. Пусть тот отпирается, поправляет, но парень остается упрямым. Ему было плевать на английские правила дружбы. Его правила были намного проще и легче в исполнении. А так как дружба - вещь тонкая и радостная, надо эту радость поддерживать. Подарками. - "Если бы я был Англией, чего бы я хотел? Хм... Сложный вопрос. Я ведь не Англия. Ладно, тогда чего у него нет?.."- выбирать подарки для Тулы всегда было морокой. Вроде бы легко, просто и понятно, но у него что-то не шло. Наверное, не судьба была. Но на этот раз следовало постараться. - "У него нет терпения иногда. Еще у него указка сломалась. И он постоянно кладет в еду много своей черной штуки, как ее там... Гадость эта... Ааа, не важно. Может, приправ ему нормальных купить?"- в магазине он остановился около приправ. Названия казались полузнакомыми, все-таки половину из них на русском называли так же, как и англичане, но половину он не знал. А покупать то, что не знаешь, не дело. Тем более такое дорогое. - "А что он любит? Любит ходить в гости, если позовут. Любит постоянно возится в своем этом саду. О, а это хорошая мысль. Надо подарить ему что-нибудь садоводческое",- решил Тула и решительно вышел из продуктового магазина, куда зашел просто погреться, отправляясь на рынок. Тут было людно, и ощущение хаоса витало в воздухе. Люди сталкивались, извинялись, желали приятных выходных и счастливого Рождества, а потом шли дальше. Щуплого паренька несло по течению толпы, а он просто внимательно оглядывался, чтобы вовремя отделится от общего столпотворения. И вот нужная лавка была замечена, чуть припорошенная снегом, и туляк свернул к ней со всей своей решимостью. Домой он вернулся часа через два. Англия уже успел начать готовить и в доме витал запах гари, чеснока и мяса. Притом, что готовил он пудинг. Поэтому все было крайне странно. Но Тула, мастерски и незаметно проскочив в свою комнату, где спрятал подарок до поры до времени, решил потом все же вмешаться в кулинарный процесс. - Это что?..- он осторожно показал пальцем на некое подобие пасхального кулича. Оно было коричневым, полито сверху белым сиропом и кокетливо украшено красной ягодкой. - Не трогай! Это на стол. Лучше помоги мне приготовить индейку,- приказным тоном сообщил Англия, сейчас как раз ощипывающий бедную птицу. Перья и пух летели во все стороны. Тула чихнул. - Отдай слугам, они сделают быстрее и вкуснее,- предложил парень универсальный вариант по изготовке, а не уничтожению праздничного обеда. Артур гордо фыркнул, как бы демонстрируя свое пренебрежение к этой идее. - Я всех отпустил, так что мы будем вдвоем. И рождественский ужин над готовить самим, чтоб ты знал. - Ну если ты так уверен в своих силах, то давай. Только отпусти птичку, мне ее жалко,- Тула показал на сизую, дохлую и наполовину ощипанную индейку, которую над столом мучил Артур. Блондин закатил глаза и отдал птичку Туле, более знакомому с миром высокой кулинарии. - Итак, пудинг есть, печенье имбирное есть, молоко есть, ягоды тоже есть... Индейка будет. Что ж, нас ждет отличный ужин!- подвел итоги радостный Артур, глядя на то, как птичка окончательно избавилось от перьев, а теперь избавляется еще и от внутренностей. - Пиво не купил. Имбирное. Я читал в книжке, оно должно быть,- уверенно заявил Тула, который, то по приказу своего "учителя", то сам, на досуге, читал книги про различные праздники и про историю Британских островов. Русской литературы тут не было, либо парень ее не нашел, а читать хотелось. - Это пережиток прошлого!- отмахнул Англия.- У нас будет законопослушный и традиционный ужи... - Пиво с корицей, мм,- перебил его русский, смешливо щуря глаза.- С пенкой, белой, как снег. А само будто чистое золото или янтарь. - Да куплю я тебе пива!- первым сдался англичанин, которому и самому хотелось попробовать данный напиток, появляющийся только под Рождество с пабах и магазинах, но что-то подсказывало, что он снова напьется и праздник этот не вспомнит вообще. - Иди-иди,- покивал туляк.- А я птичку сделаю. Как там... Равноценный обмен, вот. - Алкоголик русский,- пробормотал Артур, покачав головой и как бы осуждая алкоголизм в столь юном возрасте. Тула покачал ножом для разделки птицы в руке, как бы показывая, что он вооружен, вооруженных людей обижать не стоит. Англия не внял предупреждению и показал ему язык, как воспитанный английский лорд. Нож просвистел в воздухе в опасной близости от носа англичанина, а потом вонзился в приоткрытую кухонную дверь. Артур побледнел. - Тула, что за нафиг?! Кто приучил тебя кидаться ножами в доме?! Ты мог меня прибить!- стал очень громко возмущаться Артур, со второго раза выдернув из двери нож и грозно размахивая им в воздухе, рискуя самому себе что-нибудь отрезать. Например, ухо. Туляк стал сомневаться, входит ли ухо Артура в список традиционных рождественских блюд. С одной стороны, в каждой трапезе должно быть что-то от себя, но, с другой стороны, не так же радикально это предписание выполнять. - Весело же,- он пожал плечами и протянул руку, прося вернуть нож, дабы продолжать свою кулинарную работу. - У вас, у русских, странное понятие о веселье!- он всплеснул руками, а потом воткнул нож в столешницу, разворачиваясь на каблуках туфель и уходя в коридор. - А ты иногда чопорный зануда, но я ж молчу,- пробурчал себе под нос парень, вытыкая из столешницы нож и принимаясь дальше избавлять ни в чем не повинную индейку от внутренностей. Ужин все же сделали без человеческих жертв и ушей. Индейка сочилась мясным соком, печенья, вот счастье-то, не сгорели и цветом не напоминали уголь, а пудинг гордо стоял во главе стола. Англия, как порядочный гражданин, пришел ко столу ровно в пять вечера. Тула, как уставший от готовки и непорядочный, уже потихоньку хрустел печеньев и облизывался на высокий графин с пивом. Елка в углу мерцала волшебными свечами, горящими, но не обжигающими, а подарки нестройным рядом прятались под пушистыми ветвями. - Сначала молитва,- строго напомнил Артур, садясь на свободный стул. Тула закатил глаза, но тоже сел ровно и сложил ладони, бормоча себе под нос что-то отнюдь не религиозное, местами слегка нецензурное, но в целом благодарственное и веселое. Англия, к счастью, не слышал, увлекшись своим текстом. - Аминь. А вот теперь надо есть. Итак, рождественский ужин обычно начинается с... Эй! Хватит так лопать, мне ничего не оставишь, проглот! А ну отдай нож, я разделю все по справедливости... - Знаю я твою справедливость, колонизатор. - Цыц! О политике в баре, а сейчас дай мне уже порезать эту индейку, а то я тебе что-нибудь отрежу!

***

- Так странно. Март, а снега нет. - У вас разве в марте снег лежит? - У нас в марте снег идет. А если в марте его нет, значит, будет в апреле. Всегда так,- уверенно кивнул Тула, прижмуривая один глаза и глядя на яркое, по-весеннему теплое солнце. Светило ласково смотрело в ответ, освещая серые улочки Лондона, обильно украшенные палисадниками. У каждого законопослушного англичанина должен был быть палисадник и сад. И они друг от друга отличались настолько разительно, как отличаются море и песок. Палисадник был маленьким, крошечным, огороженным низким заборчиком или живой изгородью, ухоженный украшенный, просто идеальный. Тут было превосходно, как в Раю. Целая улица раев. И сейчас Англия как раз начал копаться в своем раю, дождавшись, пока слякоть и снег сошли, а солнце выглянуло из-за туч. На соседних участках там и тут виднелись такие же деятельные фигуры. - Дикая... страна. Уф,- Артур выдернул особо наглый сорняк, отбрасывая его в сторону, чуть не падая на землю. Тула, которому доверили небольшими ножницами подстригать живую изгородь, напомнив, что все должно быть ровно, хихикнул. - Это обязательно делать каждый Божий день? Вам, англичанам, совсем нечем заняться...- вздохнул туляк, отстригая половинку наглого листика, который смел топорщится вверх, нарушая общую композицию куста. - У палисадника есть свой особый смысл!- возразил англичанин тихо, принимаясь за еще один сорняк.- И то, что ты топчешься в нем, тоже имеет свой смысл. - Какой же?- решил постичь глубинный смысл садоводства и заодно занять пустоту разговором русский, по невнимательности отрезая от куста немного лишнего, но потом решая, что и так сойдет. - А такой,- Артур от чего-то замялся, выдергивая вместе с сорняком клочок травы и земли.- Значит, что ты... Получается... Близкий мне человек. - Я польщен, дружище,- тихо и хрипло засмеялся Тула, смешливо жмуря черные глаза. Керкленд фыркнул и уткнулся взглядом в траву, продолжая выщипывать одному ему видимые сорняки. Почему-то над тем, что палисадник это личное пространство, куда можно пускать отнюдь не каждого, а только члена семьи или очень и очень близкого человека, Артур не подумал. Они жили в одном доме вместе уже почти полгода, и за это время он привык к своему квартиранту. Будто он всегда был тут, был младшим братом, немного надоедливым, но родным, близким, правильным. У них совпадали вкусы, увлечения, любимые вещи, взгляды на жизнь. Тула не был конфликтным, но упрямым, конечно, зато всегда пытался быстро решить проблемную ситуацию. Таким Артур видел себе идеального брата. И, найдя его в другом, совершенно не родном ему существе, не знал, как теперь себя вести. Срок скоро выйдет. Тула уедет в свой дом, к России. А в доме станет тихо, пустынно, и утром не будет пахнуть сладким чаем и медом. - Ну, такие кусты подойдут?- Тула закончил ровнять и без того вполне ровную изгородь, поворачиваясь на своего соседа. Артур придирчиво осмотрел хитроумное переплетение ветвей и остался доволен, кинув. Его работа тоже была выполнена, и на сегодня можно было отдохнуть. Точнее, на сегодняшнюю первую половину дня. - Идем в сад, там тоже надо убрать кое-что,- сказал Керкленд, забирая инструменты и отправляясь в дом. Только через него можно было попасть в сад - небольшой кусок зеленого пространства за домом, который был отгорожен от мира и соседей высоким и плотным забором. В доме за городом, где Англия проводил лето, подальше от лондонских дождей, сад был большим, старым, помнящим его совсем малюткой. Тут, в городе, все было относительно новое, и от этого какое-то обезличенное. - О!..- вырвалось у гостя местного сада, когда он первый раз вступил в это место. Если палисадник был аккуратен, ухожен, мил и приветлив, то в саду был только небольшой сарай для хранения инструментов, крохотный ключ, бьющий из-под земли, обложенный камнями, да тропинка, что вела к сараю. Трава не была подстрижена под линейку, деревья и кусты росли, как им вздумается, а около одного такого куста, что закрывал часть сарая, стоял небольшой керамический гномик в синем колпаке и зеленой одежде. - Твой подарок на Рождество,- хихикнул Англия, кивая на гномика. Тула уткнулся взглядом в землю, а уши у него предательски начали краснеть от смущения. Не зная, что купить другу, он выбрал то, что выбирали остальные. Но было в какой-то мере приятно, что теперь это улыбающееся чудо в колпаке стоит в саду у Англии. - Надо убрать ветки, а то они мешаются,- кивнул Керкленд на нападавшие из-за сильных ветров в сад сухие ветви. - А потом мы их сожжем,- внес свои коррективы в этот план туляк, собирая небольшие веточки, которые в изобилии валялись вокруг на влажной пока земле. Артур закатил глаза и не стал спорить. Нет ничего плохого в том, чтобы разжечь небольшой костерок. Однако делать что-то не полностью Тула, как любой русский, не мог. Поэтому небольшой костерок противил его сущности. Пламя взвилось вверх, собираясь лизнуть горячим языком голубые небеса, пляша над головами двух поджигателей. Тула довольно смотрел на творение своих рук. Англия прибывал в тихой панике, как бы не побеспокоить соседей этим костром. - А теперь будем через него прыгать,- твердо решил туляк. Артур подавившись воздухом и закашлявшись, обернулся на него, делая большие глаза. - Ты с ума сошел?!..- просипел он, рукой махая в сторону высокого пламени. В его воображении никто через такое не мог перепрыгнуть, оставшись целым и не сгорев. Но, видимо, в воображении его русского друга, все было иначе. И законы физики тоже были другими. Сам Керкленд отошел подальше, чтобы не мешать ритуальному и весьма глупому самосожжению. Тула, прищурив глаза, стал отходить назад, чтобы как следует разогнаться. Логика в голове настойчивым червячком твердила, что это невозможно, нереально и ведет к смерти, а русское бунтарство требовало прыгать и веселится с наступление тепла, весны и новой жизни. Разбежаться получилось хорошо. Легкий и маленький Тула бегал достаточно быстро, а вот прыгал не очень высоко, из-за коротких ног. Поэтому, оттолкнувшись от сырой и холодной земли около самого огня, он легко перекувыркнулся в воздухе. Рыжие языки лизнули затылок и плечи, но через секунду целый и невредимый русский приземлился на ноги на другой стороне костра, раскидывая руки, как ласточка. - Оп-па,- хмыкнул он, приглаживая волосы на затылке, горячие от мгновенно согревшего их жара. - Каким надо быть психопатом, чтобы видеть в этом веселье?..- Англия покачал головой, пару раз похлопав в ладоши, оценивая умения парня. - Надо быть русским,- хмыкнул Тула, улыбаясь и щуря свои черные пристальные глаза.

***

Март кончился, стало тепло, пели птицы и только изредка шли дожди. В тот день солнце, будто насмехаясь, палило вовсю, начали расцветать ранние цветы, а в воздухе пахло солью, рыбой и чем-то неуловимо весенним. Весь порт радовался, что лед с северных морей наконец-то начал сходить, и можно было продолжать торговать более быстрым и дешевым морским путем. Но сегодня Англия был тут не ради торговли или договоров, которые, впрочем, должны были скоро навалится на него. Сегодня он провожал друга домой. Тула, приехавший без вещей, увозил с собой небольшую сумку. Керкленд, в котором проснулся заботливый маньяк-кулинар, приготовил ему добрых два килограмма печенья. Пусть не все они были красивы, белы, румяны и пригожи, но главное внимание, а не степень прожарки. Так же Артур подарил ему более теплую рубашку, все-таки плыть по северным моря и океанам, а там отнюдь не тепло. О том, что сам туляк родом из холодных мест и холодный климат ему привычнее, он не думал. А Тула не напоминал. Пусть делает, что хочет. - Вон твой корабль. До Петербурга. Там уж сам доберешься,- говорил Артур сбивчивыми, короткими предложениями, что было на него совсем непохоже, постоянно пряча глаза и глядя куда-то на камень улиц. Тула, задрав голову, изучал макушку собеседника. - Не беспокойся, я не маленький, и Россия встретит меня,- он дружелюбно улыбнулся, стараясь успокоить англичанина, который с самого утра был на нервах. Поэтому слегка перепутал сахар и соль, правда, чашку чая с солью выпил наполовину, только потом сообразив, что что-то не так. - Да... Ну... До встречи там... И...- Англия начал мямлить, пряча глаза. Он никогда не умел правильно, быстро прощаться и нормально знакомится с людьми. Поэтому каждое прощание превращалось в пытку для обоих сторон. - Надеюсь, я еще приеду. Или ты ко мне,- Тула ободряюще улыбнулся, кладя свободную от сумки руку на плечо Англии, несильно сжимая его через ткань пиджака.- Только не рыдай. Я не переживу. И вообще, мой отъезд ничего не значит. - Разве?- Артур поднял голову, удивленно выгибая одну бровь. Для него расстояние играло важную роль, как для островного государства, ведь весь мир казался там непреодолимо далеко. - Я живу в империи, что больше всей Европы. Нас учат, что расстояние это не помеха дружбе. Тем более, пока вы с Россией союзники, мы сможем видеться, когда захотим. Так что давай, не рыдай, а обними меня, как мужик!- Тула легко толкнул англичанина в плечо, понимая, что нарушает все правила приличия и этикета, но не заостряя над этим внимания. Все-таки, они тут прощаются. А этикет подождет. Однако, Керкленд так быстро отбросить все свои правила и смущения не мог, поэтому пришлось русскому, закатив глаза, самому обнять своего друга и бывшего теперь соседа, хлопая его по спине. Артур, покраснев, все же сомкнул руки за спиной туляка, худосочного и щуплого. Несколько секунд постояв так, думая каждый о чем-то своем, они отстранились, как по команде. Корабль загудел, объявляя о скорой отправке. Тула улыбнулся и поправил сумку. - Ну, до встречи. Спасибо за то, что приютил! Все было здорово, дружище!- и, махнув рукой на прощание, парень побежал в трапу, скрываясь среди толпы высоких и суетящихся матросов. - А... Да... Пока, Тула!- он встал на цыпочки, махая рукой, даже не зная, услышал и увидел ли его друг. Но от такого быстрого прощания на душе было гораздо легче. Будто и правда все хорошо, будто и правда они дальше смогут дружить, несмотря на расстояние и прочие аспекты. Как будто такая сказка со счастливым концом и правда возможна.

***

Война разыгралась на море. А это значило, что непобедимая армада британского флота громила все на своем пути. Не было такой силы, что могла бы остановить быстрые и маневренные корабли. Тучи сгущались над полем боя, а вскоре должен был накрапывать дождь. Однако враги не сдавались. Затаенное упрямство и вера в то, что все будет лучше, чем сейчас, жила в них. И враги не знали, как преломить эту веру. Корабли столкнулись. Мачта одного из легких и уже поврежденных российских кораблей затрещала, а потом упала на палубу, задорно подпрыгнув. Солдаты, дождавшись, пока корабли сблизятся, с ревом помчались в атаку. Хотя атаковать было, по сути, некого. Англия спустился на палубу, как победитель, как Цезарь. Все были сломлены, враги были почти убиты, а они побеждали. Потому что они лучше, их больше, и они сильнее. Давно надо было поставить зазнающегося Россию на место. Пусть и вчетвером на одного. Сваленная мачта упала, никого не придавив, но под парусами кто-то отчаянно трепыхался. Артур удивленно замер, глядя, как парусинную ткань вспарывают ножом. Избавившись от плена, небольшой солдат встал. И ткнулся носом буквально в грудь англичанину, поднимая глаза наверх. В голове будто сверкнула молния, яркая, белая, на миг освещающая все закоулки памяти. Эти самые глаза, черные как куски угольков, обычно спокойные, щурящиеся от смеха или распахивающиеся от удивления. Он часто видел эти глаза. Потому что их владелец был слишком низким, чтобы общаться с ним наравне. - Англия?..- голос у парня тоже удивленный, как и глаза. И еще неуверенный, даже чуть испуганный. Он не хотел верить в то, что видел. Артур его прекрасно понимал, как и всегда. Ему тоже не хотелось видеть, вспоминать.- Ты пришел на помощь?.. - Но не тебе,- Керкленд мотнул головой, невольно отступая на шаг назад, чтобы враг, теперь уже враг, не стоял рядом.- Уходи отсюда, пока сам жив. Он не мог не заботится о нем даже сейчас, потому что чертовы чувства решили заговорить. Ведь это ребенок. Худой, уставший, измученный постоянными сражениями и работой ребенок. Который всегда слишком упрям. - Нет, я буду тут до последнего,- он упрямо мотнул головой, хмуря брови. Англии захотелось смеяться. У туляка даже не было ружья с собой, видимо, посеял, когда барахтался в парусах, только нож и пистолет. Но его упорство было похвально. Было в этом что-то странное, пугающее до мурашек на затылке. Глаза ребенка, который понимал, что весь его путь обречен кончиться смертью. Ни у кого из живых таких глаз Артур еще не видел. Англичанин достал пистолет. Нет, стрелять с такого близкого расстояния он не собирался, это нечестно и подло. А он же не француз, чтобы нападать так подло и скрыто. Он предложил дуэль. Прямо тут. На выживание. И уйдет отсюда своими ногами тот, кому повезет больше. Если в такой ситуации вообще можно было говорить о везении. - Раз...- свинцовые и тяжелые тучи нависли над морем. В Лондоне они всегда предвещали затяжной дождь, во время которого все англичане сидели по домам и пили чай, сетуя на судьбу и погоду. Артур помнил, Тула не любил говорить о погоде. Считал это скучным и банальным, но говорил, когда его спрашивали. Он не любил ссориться лишний раз из-за мелочей. - Два...- в голове на миг яркой бабочкой забился страх. "Что ты делаешь, Артур?"- кричал он прямо в уши, заглушая шум волн.- "Это твой друг! Остановись, остановись! Ты не ведаешь, что делаешь! Потом ничего не вернешь! Ты ведь помнишь, как хорошо вам было вместе?!". Голос был прав. Вместе им было хорошо, весело, уютно. Так, как должно быть друзьям. Но сейчас Англия не хотел об этом думать, сейчас весь его разум наполняла тупая боль, желание победы и обида. На кого? На Тулу за то, что уехал?.. - Три!..- выстрелы. Рука вздернулась вверх, посылая пулю куда-то в воздух. Мимо плеча просвистела чужая, улетая в молоко. Струи дыма развеялись, запахло порохом. Никто не смог выстрелить прямо в сердце. Дружбу не убить так быстро. И русский, наивный, как ребенок, хотя, он и был им, опустил оружие, шагая навстречу. На губах у него была неуверенная улыбка. - Мы ведь... друзья, да?- голос его был привычно тихим, но сквозь гул и шум моря и пушек Англия услышал его. Будто вокруг была тишина, и ничто не могло остановить голос бывшего друга. В глазах щипало, будто от морской воды, руки дрожали. В одной до сих пор лежал разряженный пистолет, а вторая взяла за рукоятку второй. Сердце бешено стучало в висках, но надо было что-то делать. Не давать ложную надежду себе и ему. Они ведь никогда снова не станут друзьями. Потому что дружба для людей, а не для них. - Нет. В политике нет дружбы,- Артур холодно отчеканил это, как прописную истину, быстрым и резким движением доставая второй пистолет и нажимая на спусковой крючок. Выстрелить в сердце он так и не смог. Пуля пробила насквозь худое плечо. Парен отшатнулся, вдыхая шумно воздух, и упал на белые паруса. Кровь потекла по ткани, жилка на шее бешено билась, но потом накатила тьма. - Прости, Тула...- Англия покачал головой, роняя пистолеты и подходя к потерявшему сознание от раны, голода и усталости парню. Он мог добить его, нанести такие раны, чтобы бессмертное тело просто растворилось. Кто знает, сколько понадобится времени, чтобы оно вновь восстановилось? Это точно годы, если не десятилетия. - Сохрани свой последний выстрел. И не промахнись... Дружище,- он легко поднял худое тельце на руки, относя до капитанского мостика, а оттуда перенося на свой корабль. На следующий день он отдал все еще не пришедшего в сознание, но перебинтованного и более менее вылеченного Тулу одному из российских капитанов с условием, что тогда сторона Российской империи провозглашает один бой проигранным. Так все и сделали. А Тула пришел в себя только через пять дней, в госпитале, далеко от постоянно бушующих волн теплого Черного моря, которые скрывали последние следы их дружбы.