Мои любимые детки.

- Почему у меня ощущение, что мы снимаемся в фильме ужасов? - Потому что у Ярославского камера?.. - Нет, потому что мы с камерой премся в лес, в заброшенную больницу, чтобы там полазать! Ничего не напоминает, нет?- ехидно поинтересовалась Московская, голос разума, однако, который очень редко слышали. И сейчас тоже исключения делать не стали, мудро и очень по-консервативному считая, что девушка мужчинам путного ничего не скажет. Идея принадлежала не общественности, а отцу. Точнее ему принадлежал красивый литературный посыл "А не пойти ли вам детки в лес, проветрится и потеряться там часа на три?". Посылу решили последовать и пошли. Половина отправилась к прудику, уже в который раз пытаться поймать там щуку, часть пошла исследовать деревья и считать белок, а самые отважные решили заблудиться. Получалось плохо, но вскоре успех нашел деток, и они ушли куда-то в мало исследованную часть леса. И там же была найдена загородка из проволоки. На табличке, что валялась около загородки, сообщалось, что тут была больница имени святого кого-то. Имя было затерто. - Да ладно тебе,- сказал оператор с камерой, который всегда был готов заснять ужасы и прелести совместной с родственниками жизни. И вообще все заснять, что только можно, для архива. И для отчетности. - Ну правда, что может быть страшного в старой заброшенной больнице посреди леса?- веселым голосом спросил Новосибирский, пиная шишку. Та улетела в кусты и возвращаться отказалась. Пилоту везде было весело, где была семья. Ведь, как известно, на призраков надо ходить толпой. - Старые заброшенные врачи, у которых вместо лица нашита кожа, а черная кровь течет из-под ногтей,- предложил такой вариант Курский, решив, что вопрос не риторический. За такое непонимание средств художественной выразительности ему дали кулаком по голове и ласковым женским голосом попросили думать о таком про себя. Дырка в заборе все же обнаружилась. Она была рваной и некрасивой, но общественность предположила, что ее сделал лось. Почему бы и нет. Лось добрее и лучше призраков. А в дырку, конечно, пролезли, осторожно поддерживая металлическую сетку, чтобы не задеть ее головами. - Ну все, залезли, сняли, идем обратно,- решила Московская, оглядываясь. Больничный парк сохранился неплохо. Тут и там росли стройные липки и березы, пожелтевшие к октябрю, но все еще свежие и напоминающие красавиц в бальных платьях. Кустарник бурно разросся, закрывая тропинки и ухоженный некогда газон, а хвойный лес вокруг своими верхушками прятал серое осеннее небо. Пока ничего страшного не предвиделось, не считая того, что Якутия врезался головой в сетку забора. - Как-то... Не то,- покачал головой Новосибирский, оглядывая светлый парк больницы, в котором не было даже намеков на монстров и прочее веселье. - Можно пройти дальше,- предложил Курский, махнув в сторону просвета между деревьями. Все решили, что и правда можно пройти немного дальше. Все равно ведь не страшно. Дальше осинки, липки и березы расступались, являя само здание больницы. Трехэтажное, кирпичное, кое-где сохранившее краску на стенах, с выбитыми или распахнутыми окнами. Кустарники и цветы разрослись, покрывая все вокруг, а перед больницей был разбросан многочисленный мусор и битый кирпич. Никого не было. - Скучненько,- вздохнул оператор, принимаясь снимать вместо здания храбрую команду исследователей. - А что тут за больница-то была?- поинтересовался Якутия, отходя в сторону и натыкаясь ботинком сапога на что-то мягкое, лежащее среди обломков кирпича и осколков какой-то бутылки. - Острые респираторные заболевания,- почесав затылок, вспомнила Московская.- Это было резервное здание, на случай если в городе не будет места для больных. - Умно,- покачал головой Курский, оглядывая парк со следами скамеек, каких-то скульптур и прочей красоты. Видимо, чтобы больные либо гуляли, либо просто завидовали, как там снаружи красиво. - Тут дети были...- отстранено заметил Якутия, поднимая с земли мокрую, старую и дряхлую игрушку. Это был то ли заяц, то ли медведь, некогда плюшевый и мягкий, но теперь грязный и влажный. Парень перевернул игрушку, глядя на порвавшиеся швы на спине, из которых торчала серая набивка. Часть ткани была перепачкана в чем-то красном. - Давайте залезем внутрь,- предложил сибирский массовик-затейник, пилот и просто прекрасная личность. Все покосились на эту прекрасную личность с неким сомнением. - И чего мы там делать будем?- полюбопытствовала Московская, которой и снаружи не очень нравилось, а это еще внутрь лезть. К тому же, здание принадлежало государству. А оно могло сильно дать по попе, если они что-нибудь сломают. - Снимем, задокументируем и сразу вернемся,- пообещал Новосибирский, делая самые честные в мире глаза. Девушка рискнула поверить этим глазам. Дверь в больницу была гостеприимно приоткрыта. Некогда она была стеклянной, но теперь стекло выбили, поэтому дверка потеряла свою былую красоту. Но за собой ее все же прикрыли, как некий символ защиты. Внутри было странно. Чистый пол из каменный плит с незатейливым красным узором из линий, аккуратная деревянная стойка с горшком на ней, в котором росла бегония. Стекла были чисты, целы и прикрыты белыми занавесками, а на полу стояли растения в горшках. Висели разные плакаты на медицинские темы, а за стойкой была ключница с ключами, подписанными трехзначными цифрами. Было тихо, спокойно, пахло медикаментами и какими-то травами. За деревянной стойкой сидела женщина. - Здравствуйте, вы к кому?- поинтересовалась она у деток. Дети немного призадумались. Якутия, который заходил последним, любопытно обернулся. Стеклянная дверь была цела, а через нее виднелся ухоженный парк, со скамейками и скульптурами героев сказок. На одной из скамеечек сидела какая-то женщина. - Мы в сто двадцать пятую,- прищурившись, увидел Курский одну из табличек на ключах, решив, что в сто двадцать пятую палату тоже можно сходить. Женщина кивнула и, записав что-то там себе, покачала на лестницу. - Второй этаж, направо и пятая дверь. - Спасибо,- не забыла быть вежливой Московская, все еще пребывающая в легкой прострации на счет того, куда они угодили. Но все же по лестнице пошла, как и ее спутники. Свернув так, чтобы со стороны хранителя ключей их не было видно, Ярославский вдруг похлопал по плечу идущего вперед Якутию. - Эй, парни... И Московская... Смотрите,- он показал свою камеру, красивую и цифровую. Та снимала аккуратные каменные ступени и часть фикуса, что стоял на площадке между первым и вторым этажом больницы. - Камера разве должна снимать глюки?..- поинтересовался Новосибирский, который фильмы ужасов смотрел и четко знал, что фото и видеоаппаратура смело плюет на все те глюки, что видят герои, и снимает правду. Потому что технику не обманешь. - Видимо... Да,- пожал плечами Курский.- Идем дальше, осмотримся и вернемся. Тут теперь зато не страшно. - Ну это да,- улыбнулась девушка в их команде, а потом смело пошла первой на пути к некой сто двадцать пятой палате. Ярославский сохранил предыдущую запись и начал новую, внимательно снимая все вокруг. На втором этаже их встретил длинный коридор в обе стороны. Решив не тратить время и не идти влево, все пошли направо, как сказала женщина внизу. Двери были одинаковыми, белыми и аккуратными. Справки о мере профилактики против гриппа, стенды о новых лекарствах висели на стенах. Вдоль стен стояли стулья, видимо, для приемных. Одна дверь была приоткрыта и оттуда доносился голос, что-то вещающий про инфлюэнцу. Туда заглядывать не стали. Коридор кончался окном, на подоконнике которого стояли цветы, а форточка была приоткрыта. Пятая дверь с номером сто двадцать пять была самой последней. - Новосибирский, иди первым. Ты предложил сюда идти, вот и вали,- выбрала общественность делегата. Делегат возмущенно что-то пробормотал, но потом открыл дверь, легко покрутив ручку. Дверь с тихим скрипом открылась, являя палату. Кровати было две, застеленных клетчатым шерстяным покрывальцем, однако человек был один. Маленькая девочка сидела на кровати и что-то рисовала на бумажке. Услышав скрип, она подняла голову. - Ой...- удивился ребенок внезапным посетителям. Но потом отчего-то улыбнулся и, отложив рисунки, помахал рукой.- Вы из школы, да? Вам Людмила Алексеевна сказала меня навестить? - Ага, она,- покачал головой делегат, который решил не спорить с ребенком, тем более больным. Тем более ненастоящим. - Я уже скоро выпишусь, и снова пойду в школу!- радостно сообщила девочка, кивая гостям на свободную кровать, предлагая присесть. Те решили, что ничего плохого в этом нет, и сели. Кровать мягко продавилась под их весом, пружины заскрипели. Ярославский стал снимать стены и окна, выходящие на лес. - Так что вы не бойтесь, я не заразная,- добро улыбнулась девочка, а потом показала листок, на котором рисовала. На листке были нарисованы люди, пока неумело и неровно, но похоже.- Это наш класс. Только все не уместились. Это Настька, я с ней за партой сижу. Она очки носит и очень умная. А это Колька, он меня за волосы дергает. Но так он добрый, да... - Красиво,- похвалил Якутия, которая знал, что детей хвалить надо, иначе те не буду продвигаться дальше по лестнице успеха в рисовании. Девочка смутилась и отвела глаза. Похвала явно понравилась. - Спасибо... А вы из старших классов, да?- спросила она, глядя на довольно взросло выглядящих гостей. Московская нервно потеребила прядь волос и улыбнулась девочке. - Да, из последнего. Вот, уроки закончились, и мы пошли тебя навестить. Но нам уже пора, да?- с намеком она посмотрела на сидящих рядом парней. Те намек уловили, но уходить им пока не очень хотелось. Хотя бы потому, что после прогулки по лесу ноги немного устали. - Ой, а можете окно открыть? А то тут жарко, а на улице не холодно. Немного совсем,- девочка показала пальцами малюсенькую щель. Московская вздохнула и толкнула Якутию в плечо, как самого сильного среди присутствующих. Якут вздохнул и пошел открывать. Окно не поддавалось. Несмотря на то, что все задвижки парень отодвинул, а потом дернула за ручку, то даже не сдвинулось. Видимо, открывали его так давно, что рама приклеилась. Однако Якутия не собирался так просто сдаваться какому-то окну. Поэтому после третьего рывка, уже довольно серьезного и сильного, рама скрипнула, зашелестела и распахнулась. Парень чуть не упал, девочка захлопала в ладоши. С улицы подул прохладный ветерок, шевеля белые кружевные шторы. Якутия осторожно прикрыл окно не до конца, чтобы ребенка не продуло, и оставил так. - Спасибо,- улыбнулась девочка, а потом протянула Якутии листок с рисунком.- Вот. Передайте Людмиле Алексеевне от меня. - Передадим,- улыбнулся он, по привычке потрепав ребенка по волосам. Девчушка фыркнула и залезла с ногами на кровать, беря с тумбочки новый листок и принимаясь что-то снова рисовать. Московская, которая во время борьбы с окном, ласково выпнула всех к двери, махнула рукой, намекая, что пора уходить. - Странное чувство такое,- поделился Новосибирский, когда дверь в сто двадцать пятую палату закрылась за ними.- Вроде бы мы тут... А вроде нас тут нет. - Есть немного,- кивнул Курский, пиная своим сапогом плиты пола.- Пойдем отсюда, а то... Кто знает, где мы вообще и что мы сделали. Вдруг призраки все-таки вылезут. - Ой, да замолчи ты уже,- махнула на него рукой Московская, первая отправляясь к лестнице. Ее они миновали, выйдя вниз, к хранительнице ключей, которая посмотрела им вслед и попрощалась. Детки тоже вежливо попрощались. Московская первой толкнула дверь. Налетел холодный осенний ветер, забираясь под куртки и ероша волосы. Заросший парк шелестел ветвями и листьями, негодующе покачиваясь. В воздухе летал полиэтиленовый пакет, несомый порывами ветра. Ярославский обернулся на здание. Старая больница с выбитыми окнами, сквозь которые видны были обгоревшие кирпичи и вещи. Стекла были выбиты, а на втором этаже с краю одно окно было распахнуто настежь. Парочка была открыта внизу, но остальные были захлопнуты. Якутия машинально залез рукой в карман, куда положил рисунок класса. Бумажка все еще лежала там. Грязная, желтая от пыли и времени, наполовину сгоревшая и свернувшаяся. Карандаши почти выцвели, и очертания нарисованных людей были еле видны. - Когда я говорю потеряться, не надо воспринимать это буквально и лезть вглубь леса, дети!- раздался недовольный, но знакомый голос, а потом шелест мусора и листьев. Отец, в паре мест отмеченный красивыми листьями и иголочками, что говорило о пробирании сквозь чащу, укоризненно покачал головой. - Да мы просто гуляли...- протянул Новосибирский, глядя на открытое окно на втором этаже с самого краю. Россия вздохнул и разлохматил себе волосы на затылке. - Около больницы? Оригинально. Ладно, идем домой, девчонки волнуются, что суп доедать некому,- улыбнулся он, похлопав Курского и Якутию по плечам. Якут согласно кивнул, вспомнив, что вчера они сварили пять кастрюль рыбного супа, который надо планомерно уничтожать всем семейством. - Па-ап, а из-за чего больницу забросили?- поинтересовался Ярославский, выключая камеру и устало потягиваясь, не снимая пока с руки своей видеоаппаратуры. - Пожар тут был. А окна старые все были, закрыты очень крепко, выбраться многие не смогли. Только с первых этажей и вон там, со второго. Где окно настежь. - А-а... Стоп. Его же Якутия открыл, для девочки!- возмутился Новосибирский несостыковкой фактов во времени. - Опять головой во время прыжка стукнулся?- ласково поинтересовался Иван, улыбаясь.- Пожар лет пятьдесят назад был, если не раньше. Не знаю, кто там окно смог закрыть, тут только дети, да старики были, но вряд ли это были вы. Все, идем уже домой. Нечего по руинам вам лазать...