Мои любимые детки.

- Якутия, идем-идем в магазин игрушек! Ну идем! Ну иде-е-ем же-е! - Интересно, он его дотащит? Ты как думаешь? - Думаю, у него есть шансы,- почесал затылок Магаданский, глядя на то, как на лавочке разворачивается столь любимая в их семье игра в Репку. А точнее Сахалин пытался за руку стащить якута со скамейки. Якутия тихо смеялся и сопротивлялся, однако мальчик не собирался сдаваться, как и учил отец. - Может помочь?..- предложил Хабаровский, глядя на сцену с Репкой и жуя картошку фри из гигантского пакета. Пакет ему доверили, вообще-то, просто подержать, пока хозяин завязывал шнурки на кроссовках, но это абсолютно не значило, что он не может из него поесть. - Кому?- заинтересовался сторонним мнением Магаданский. Он болел за младшего, потому что ему тоже хотелось в магазин игрушек. Точнее в отдел, потому что сами они находились в гигантском магазине, в моле, если быть точнее. Тут даже был небольшой фонтан, признанный негодным к прыжкам, а так же лавочки, кустики и громадное количество магазинов на громадном количестве этажей. Сюда папа привел их покупать одежду. Узнать, за кого же болеют остальные члены небольшого отдыха на скамейках, Магаданский не успел, так как Сахалин таки смог приподнять старшего брата над скамейкой. Якутия сдался и встал сам, подхватывая младшего на руки и перекидывая через плечо. Ребенок радостно замотал ногами. - Идем в магазин игрушек,- решил якут, глядя на то, как все-таки завязавший шнурки Новосибирский выясняет, куда делась половина его картошки, у Хабаровского, ссылающегося на высшие силы и гладиолусы. В магазине было красиво. Длинные ряды полок со всевозможными куклами, игрушками, машинками, паззлами, шарадами, загадками, домиками и одеждой простирались вдаль и вширь. На полу лежали большие машинки, прыгательные шары, игрушечные дома, большие куклы, детские письменные столики, коляски, маленькие шведские стенки и игрушечные гантели. Все было ярким, с преобладание розового в девичьем отделе, плюшевым, пушистым и мягким. Сахалина отпустили на волю, к счастью, а сами стали неспешно прогуливаться и делать вид, что тут только из-за ребенка. А не из-за игрушек. - Смотри какой самолетик!- восхищенным шепотом поделился Новосибирский, задирая голову и глядя на привязанную на тонкие нити к потолку деревянную модель самолета размером примерно с полтора метра. Допрыгнуть до него было никак, но, судя по лицу пилота, он очень хотел. - К черту самолетик, смотри какая балерина!- восхитился Хабаровский, глядя на маленькую фигурку девочки-танцовщицы на фигурных коньках, воздевшую руки к небу во время какого-то красивого па. - Как маленькие... Самолетик, балерина... Совсем уже... Вот! Вот это вещь!- Якутия довольно обнял гигантского белого медведя, размером с две трети его самого, тиская бедную игрушку, которая сидела на полу. - О, китенок,- Камчатка, всю ночь не спавший из-за внезапно накатившей бессонницы, а поэтому сейчас спокойный, как три слона и удав, ткнул пальцем на одну из верхних полок. Оттуда кокетливо выглядывала китовая морда. Все отвлеклись от игрушек. - Подарим Сахалину. Вот он обрадуется!- предложил Магаданский в пиратской шляпе с красным пером. Однако полка оказалась недосягаема даже для высокого Якутии. Новосибирский задумчиво потер подбородок, а потом присел на одно колено, складывая ладони лодочкой. - Эй, босой, давай подсажу!- подмигнул он, улыбаясь до самых ушей. Якутия фыркнул и отошел подальше, утягивая остальных за собой. Когда чаруют эти шаловливые обормоты, лучше отойти подальше. Никогда нельзя угадать, в какое место именно призовет их гравитация и сила притяжения. Магаданского подбросило практически до самого потолка, а потом уронило на самый верх гигантского шкафа с игрушками. Выглянув и помахав рукой, он дотянулся до нужного китенка и сбросил его вниз. Игрушку поймал Хабаровский. Магаданского поймал пол и, частично, Новосибирский, который честно ловил, закрыв глаза. - Ты цел?- поинтересовался Камчатка судьбой брата, поднимая его с пола, тогда как остальные рассматривали игрушку. Китенок был красив - синий, мягкий, плотно набитый чем-то, с красивыми глазами и улыбкой, чистый, не потертый и яркий. В общем, идеальный подарок. Осталось только найти ребенка и осчастливить его. Ребенок был найден в отделе с игрушками и роботами. Он как раз, усевшись на пол, катал своего китенка на машинке, тихо и не привлекая лишнего внимания, зная, что играть с не купленными игрушками как бы нельзя. Но машинка ему очень понравилась. - Эй, Сахалин,- тихо окликнул его Якутия. Мальчик тут же отвлекся, хватая свою игрушку и оборачиваясь к братьям. - А вы чего такие странные?..- спросил он, вопросительно нагибая голову и глядя на сияющие торжественностью и скрытой радостью мордашки родни. Особенно торжественным был Магаданский, с синяком на скуле. - Вот! Мы купили тебе нового китенка!- и ребенку протянули новую, красивую игрушку, слегка обремененную ценником. Сахалин удивленно посмотрел на игрушку. А потом посмотрел на своего старого, пыльного верного китенка, с выцветшими глазами, грязного, в пятнах от синей краски на спине и полинялым белым брюшком. И расплакался. - Ну ты чего?.. Ну эй?..- Якутия сел на колени около плачущего мальчика, обнимая его и гладя по волосам. Сахалин только крепче прижал к себе свою игрушку, щедро поливая слезами. - Вы... Вы отбираете ките-е-е-енка-а?!..- сквозь слезы спросил он, часто моргая и глядя сквозь слипшиеся ресницы на братьев. Те неуверенно замерли, а потом решили отдать все бразды правления более знакомому с детской психологией Якутии. Тот фыркнул, а потом осторожно вытер щеки мальчика, добро улыбаясь. - Нет, конечно нет. Мы просто думали, что новый китенок тебе понравится больше. Ведь твой уже такой старый... - Но я его люблю!..- всхлипнул мальчик, крепко прижимая к себе игрушку и отворачиваясь, будто боясь, что его сейчас отнимут. Якутия вздохнул и осторожно потрепал Сахалина по макушке. - Мы его тоже любим... Ты хочешь ставить его? - Да,- буркнул младший член семьи, утыкаясь носом в свою игрушку, свободной рукой вытирая слезы и хмуря бровки, смущаясь собственного рыдания. - Вот и славненько,- Якутия встал, осторожно поднимая младшего на руки и сажая себе на шею. Тот радостно вцепился в шапку якута, окончательно вытирая слезы из уголков глаз. - Как мило,- шмыгнул носом Магаданский, обнимая нового и уже никому ненужного китенка. Камчатка хмыкнул, а потом зевнул, с сожалением глядя на большую игрушечную кровать, где он мог бы, при желании, поместиться. - Пойдем на самолет залезем?- заговорщическим шепотом предложил Новосибирский, который не мог думать о семейных ценностях и нежностях, когда рядом полутораметровый самолет еще не отправлен им в полет. - Пойдем!- мигом отвлекся босой парень, хихикая и вслед за братом убегая обратно в ряды игрушек, чтобы по полкам долезть до закрепленной на нитях модели, а оттуда уже пафосно и красиво полететь навстречу полу и разрушениям.