Мои любимые детки.

- Так, все, отбой. Все накрываемся одеялками, закрываем глазки... Пензенский, убери фонарь, а то в глаз тебе его воткну. - Все-все... - Вот умницы. Спите,- добро улыбнулся Россия, нажимая на выключатель и выходя из комнаты, закрывая за собой дверь. Дети выжидательно не двигались, чувствуя, что отец все еще стоит около двери. Через пару секунд раздались шаги, постепенно отдаляющиеся, а потом скрипнула половица в коридоре. Вся комната выдохнула, расслабляясь и снова вылезая из-под одеял. В стену тихо постучались. - Опять...- недовольно пробурчал Нижегородская область, который в комнате Поволжья как бы был главным, поэтому должен был следить, чтобы после отбоя все спали. Но он был умным мальчиком и понимал, что против коллектива идти не стоит. Поэтому просто накрылся с головой и уткнулся носом в подушку, игнорируя нарушения. - Это Коми стучит,- с умным видом сообщила Удмуртия, которая по стуку могла различать, кто именно стучит. Сейчас стучали слева, быстро и нетерпеливо. Значит, это Коми, которому скучно и не хочется спать. - Настучи ему, что мы хотим спать,- попросила Марий Эл, девушка скромная и недостаточно сильная, чтобы через стук выразить негодование. Для этого у нее была бензопила под кроватью. Но ей неудобно было стучаться. Удмуртия привстала, взяла с пола автомат, вспомнила азбуку Морзе и принялась настукивать. - Вы такие незаметные, что аж жуть,- хихикнула Мордовия, наблюдая за этим действом в свете фонарика, который зажег Пензенский, усевшись на своей кровати. Фонарик ему был нужен для написания стихов под одеялом, потому отличался мягким и рассеивающимся белым светом. - Зато они заткнулись,- пожала плечами Удмуртия. Соседняя комната Северо-Западного округа и правда замолчала. То ли Коми примолк, обдумывая то, что ему настучали, то ли ему уже по голове все настучали соседи. - Все, давайте спать,- решила Татарстан, получше укладывая себе подушку и накрываясь одеялом. Все тоже так решили, ложась. Пензенский накрылся одеялом со своим фонариком, снова изображая из себя лампу с торшером. Спать им никто не дал. На этот раз стук раздался справа. Он был весьма легкомыслен, но не сильно быстр. Удмуртия предположила, что Белгородская область из комнаты Центрального округа, самой большой среди комнат с детками. - Чего ей надо?..- немного раздраженно поинтересовался Пензенский, который уже поймал музу, а та сбежала из-за стука. Естественно, поэт был не доволен, ведь даже ночью, в спокойную часть суток, ему не дают работать. - Наверное, ей скучно,- предложил такой вариант из подушки Нижегородский, который честно пытался уснуть, но у него не получалось из-за соседей. - У них там Тверской. Там не может быть скучно,- пробурчал Башкортостан, который был не против перестукивания через стену и часто таким образом давал соседям понять, что у них тут немного дерутся прекрасные дамы и нужна помощь. Но все же ночью такие занятия не одобрял. - Пензенский, ты же мужик, иди разберись,- хихикнул Оренбургская область, который не то чтобы хотел спать, но просто хотел тишины и спокойствия, потому что сегодня и правда был сложный день. - Ага, я не дебил сразу после отбоя из комнаты высовываться,- фыркнул поэт, показав язык и спрятавшись обратно к себе под одеяло, чтобы дальше ловить муз. Остальные вздохнули и стали снова стараться засыпать. В комнате же Центрального округа тоже не было тихо. Одной из этих причин, конечно, был Тверской. Он не мог просто так лечь и спать, потому что днем его наказали за то, что он пролил чай. Наказали жестоко - поставили в угол и запретили играть, колдовать и с кем-либо болтать. Поэтому в нем бурлила энергия. - Давайте бурить ход к центру земли! - Под нами еще этаж, болван,- закатил глаза Воронежская область, который был против рытья хода через кухню. Потому кухню надо беречь, ибо именно на кухне сердце дома. - Тогда давайте играть! Ярославский, ты снимаешь?- поинтересовался маг-балагур, сидя на кровати и болтая ногами. Остальные пока лежали, а спал в комнате только Ивановская область, который мог спать даже в этом шуме, лишь бы никто не трогал. - Конечно,- мигом вынырнула из-под одеяла камера с горящим красным огоньком, который возвещал о том, что режим ночного зрения включен. Камера у Ярославского была одна, но зато самая любимая и самая крутая. - Молодец!- похвалил его Тверской, однако, пока с кровати не слезая и раздумывая, что бы ему такого сделать, чтобы тихо, но продуктивно. Вариант выпрыгнуть в окно, который ему предложила Белгородская, по стене стучавшая просто так, не зная, что ее так слышно, парень отверг. - Идите к Пензенскому. Развлечение на всю ночь,- предложил с тихим фырком Тула, которому спать мешала собственная бессонница, а не шум соседей. Шум его даже успокаивал и умиротворял. - Да пошел он,- фыркнул Тверской. В стену со сторону комнаты Поволжья врезалось что-то тяжелое, судя по звуку, книга. Слышимость была хорошая, тем более, когда болтал звонкоголосый маг. Все испуганно притихли, прислушиваясь, не скрипит ли лестница под ногой отца, который услышал шум. Россия ложился позже, так как работал, поэтому любой шум снизу улавливал особо тонко. В комнате Северо-Западного округа, которая была первой на втором этаже со стороны лестницы, было тихо. Псковский, засыпающий при любых условиях, уже давно спал, остальные тихо играли в карты на кровати Карелии. Ленинградский как бы был против того, что после отбоя комната не спала, но у него был козырной туз на руках и возмущаться ему не хотелось. Да и все было очень тихо и культурно, только Вологодская область иногда поругивалась, когда проигрывала кон. Да Ненецкий автономный округ иногда скучающе стучал пальцами по колену. Ему хотелось поболтать с братом, но ради этого надо было выйти из комнаты. А выходить, пока отец не спит, считалось в семье самоубийством. В комнате Южного федерального округа, самой теплой комнате в доме, все было спокойно и мирно, потому что все спали. Тихое и мирное дыхание законопослушных детишек разносилось в темноте, только Волгоградский на кровати ворочался. Он всегда ворочался и иногда даже падал или ронял одеяло на пол из-за снившихся ему кошмаров. Эта комната была последней на втором этаже. Недалеко была крайняя, угловая лестница, которая вела на третий этаж. Там так же находилась комната отца и его кабинет. Там детки были крайне ловки в том, чтобы устраивать тихий шум. В комнате Дальневосточного округа мирно, тихо и без лишних разговоров на полу жгли костер. Пол мученически терпел, а уютный рыжий огонек отлично согревал комнату. Вьющийся к потолку серый дым, пахнущий травами, которые Камчатка то и дело подкидывал в пламя, складывался в чарующие узоры, напоминающие то зверей, то людей, то чарующие пейзажи. Сахалин мирно спал в своей кровати, обнимая игрушку, Хабаровский отвернулся лицом к окну, чтобы делать вид, что он ничего не знает о костре в комнате, а остальные уселись вокруг, проводя сеанс поздней ароматерапии. Запах ароматерапии слышали в соседней комнате Северо-Кавказского округа. Правда, им костер был не так важен, потому что они тихо и ненавязчиво перетягивали одеяла. Одеяла были одинаковыми, их вытащили из пододеяльников, чтобы перезаправить. А теперь никто не мог понять, где чье одеяло. Кроме Осетии, у которого на нем было пятно гари. Поэтому все старались тихо выяснить, где же нужное одеяло, отказываясь от скромных идей Кабардино-Балкарии о том, чтобы взять любое одеяло на выбор. Ведь это очень важно - спать под своим одеялом! Следующей по коридору была как раз комната отца, а потом его кабинет. Россия спокойно сидел за столом, читая документы и иногда отвлекаясь на то, чтобы глянуть в окно, за которым царила ночь и плавно качались в темноте темные деревья. Ему тоже хотелось спать, но он понимал, что дела надо доделать, ибо завтра крайний срок. А в то, что он встанет утром пораньше и все на свежую голову сделает, ему не верилось. Еще одним соседом отцовских комнат была комната Сибирского федерального округа. Там все было бы вполне спокойно, если бы оттуда выгнали половину комнаты. Но нет, вся комната была заполнена, поэтому Иркутская область вместе с Кемеровской шепотом и жестами спорили насчет того, какая наука круче - физика или химия, Новосибирский перетаскивал подушку в шкаф, чтобы спать там, Красноярский пытался карабкаться по стене, Томская и Омская области мирно болтали насчет того, симпатичен ли им тот актер, который играл в том фильме, который они видели вечером по телевизору, Бурятия настукивал какой-то ритм на деревянном боку верной гитары, Алтай кушал с Алтайским краем печеньки, попутно деля их поровну, Забайкальский край рисовал на обоях синим карандашом красивых рыбок, которых он увидел в переплетении трещин и теней от лунного света на стене, а Тыва и Хакасия непринужденно строили из двух тумбочек приспособление для хранения человека. В общем, комната была тиха, но деловита, замирая от каждого лишнего шороха. Их следующие соседи и последние соседи, комната Уральского округа, была тоже спокойна, но не так занята. Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский округ собирались с помощью великой магии пинания пола передать сообщение вниз, к Ненецкому округу, Свердловская область следила за наручными часами Курганской области, чтобы четко отмерить пятнадцать минут, которые она дала парням на нарушение тишины, а Тюменская и Челябинская область сидели около окна, любуясь звездным далеким небом и считая звездочки на своих половинах неба. В одиннадцать часов шум стал утихать, а детки, утомленные дневными или ночными забавами, засыпали. Тверской, попрыгав по комнате на цыпочках и попробовав через окно выбраться к кому-нибудь наверх в комнату, успокоился и лег в кровать, засыпая. Ярославский поставил камеру в ночной режим, установив ее на тумбочке, чтобы снимать то, что происходит в комнате ночью, а в соседней комнате Пензенский наконец-то отложил фонарик и бумагу с ручкой, решив, что раз музы не идут, то можно и поспать. Отец на третьем этаже тоже отложил документы, потягиваясь, сидя на стуле, до хруста в спине. - Пора спать...- протянул он, зевая и потирая глаза, глядя на часы.- Завтра тяжелый день...