Она не из мира сего

Наступила очередная весна. Однако для меня времена года практически ничем не отличались – и летом, и зимой, и осенью, и весной я сидела в тех же четырех стенах, на которых знала каждую трещинку. Единственное, что отличалось – запахи и звуки. Летом свежесть травы и пение птиц, осенью – тление листвы и запах дождя, зимой – щекочущий ноздри мороз, а весной вот такой, как сейчас, запах зарождающихся побегов. Не знаю, как описать его. Такой еле заметный, но очень приятный. Снова весна. К тому же, сегодня именно тот день. Честно говоря, если бы мне не напомнили, я бы и не вспомнила, что это случилось именно сегодня. Не важно, ведь эта дата ни с чем хорошим не ассоциировалась и, кажется, было легче, когда я забыла. Но кто же знал, что этот день сможет стать еще хуже. Когда мне исполнялось шесть лет, начальник решил сделать мне подарок, о котором я так сильно сожалела в дальнейшем... Он разрешил моим родителям, впервые за целый год, навестить меня. Я так обрадовалась, что обняла своего тюремщика и вприпрыжку побежала к себе в камеру, напугав при этом большинство своих охранников. Конечно, девчонка с повязкой на глазах и не должна ничего видеть, с легкостью перелетает ступеньки\порожки\людей\бочки\ящички\и т.п. Счастью не было конца, я, наконец, их увижу! Наконец, смогу снова услышать нежные голоса, и они снова обнимут меня... Мои родители все это время боролись за мою свободу. Писали прошения, приходили к старейшинам. Но, естественно, никаких результатов. Я осталась заключенной, а им прямым текстом сказали забыть о моем существовании... Но они не забыли, и сегодня ночью я увижу их. Старейшины бы этого не позволили, так что им никто не сказал. И о предстоящей авантюре знали только я, мои родители, пара охранников, что дежурили сегодня, ну и сам начальник. Мое сердце стучало быстрее с каждым шагом... Подходя к дверям столовой, я уже могла чувствовать их присутствие. Такое знакомое. Ненароком забытое. И изменившееся. Я сразу же увидела их... Мама и папа... Все такие же... Лишь пара морщинок добавилась на их лица... Они подбежали ко мне и обняли. Так крепко и пылко... Мое сердце, до этого момента стучавшее так быстро, вдруг замерло, я обняла их в ответ и крепко-крепко прижалась к ним. — Кирочка, дорогая моя, любимая, — шепот матери на ухо и слезы на ее щеках, — Как ты? Что это за повязка у тебя на глазах? Подожди немного, я сейчас ее сниму, — ее руки потянулись к узлу. — Нет, мам... Не надо. Мне запрещено снимать ее, — я отвела голову от ее рук. Да и боязно мне было вновь увидеть мир... — Но почему? — отец, твой голос все такой же глубокий, — Что–то случилось с твоими глазами? — нахмурился он. — Нет, с ними все в порядке. Это просто приказ такой, — объяснила я. Они все еще волнуются, они все еще меня любят, несмотря ни на что, и каким бы чудовищем меня не считали остальные, мои родители все равно любят меня... Мама закопошилась в своей сумке и достала оттуда коробку. От нее пахло так сладко и очень знакомо, неужели... — С днем рождения! — в один голос сказали они. — Мам! Пап! Это мой любимый торт?! — закричала я, подбегая к маме, выхватывая у нее из рук заветную коробочку, и сразу же попробовала распаковать. — Погоди, стрекоза, — позвал меня отец, — Это еще не все. Честно говоря, уже за один этот торт я готова была расцеловать их до смерти, ведь я так давно не ела сладостей! Но все же я рада, что они мне подарили вещицу, которая сможет остаться со мной навсегда. Как память... Он подошел ко мне, протянул свои руки мне за шею, сжав одну ладонь в кулак. В следующее мгновение я почувствовала что-то тонкое и холодное вокруг шеи – цепочка, а чуть ниже кулон. Я дотронулась до него рукой. Волк... — Этот кулон сделан из белого и черного серебра. Я провела пальцами по кулону. Красивый... А главное, знал бы тогда отец, как точно они попадут в цель этим кулоном. Вскоре мы сидели за столом и с удовольствием поедали торт с чаем. Мы беззаботно болтали о всякой всячине, и не было человека счастливее меня в тот момент. Родители...мои родители...они не относились ко мне как все остальные, не смотрели на меня с ненавистью. Они любили меня, они были рады меня видеть и совершенно не боялись находиться рядом. Конечно, вначале присутствовала какая-то стеснительность и неловкость. И я даже уверена, что все из–за повязки на глазах и из-за незнания какой я стала, но я быстро смогла убедить родителей, что я почти такая же и все вижу, так что они успокоились. Я знала это, ведь я вижу любые изменения в мимике, чувствую эмоции людей. Говорят, что о человеке очень многое могут сказать его глаза. И это правда. Один и тот же взгляд у людей можно приписать к одной эмоции, что я ощущаю от них. Вот только мне проще - в моем распоряжении и эмоции и мимика и выражения глаз, в то время как 98% людей могут судить лишь по мимике и глазам. Незаметно пролетали часы, а праздник набирал обороты. Шутки, смех, веселье... Ах, как же я была счастлива! Мы с отцом даже в ладушки играли! Прямо как в детстве. Но все хорошее заканчивается, также и наша встреча... Я поняла это еще за 5 минут до того, как железная дверь открылась, и показался начальник тюрьмы. Его тяжелые шаги я услышу и на другом конце коридора. — Мне очень жаль, но вам пора уходить, — он старался не смотреть на меня. Я не на шутку привязалась к этому, уже немолодому, но и не очень старому мужчине. Он относился ко мне лучше всех, — У вас есть несколько минут на прощание, — и вышел, мягко закрыв скрипучую дверь. Я почувствовала, как напрягся отец, и как тяжело вздохнула мать... Что–то кольнуло сердце. Это несправедливо! Я так долго их не видела.... И вот нам вновь надо расстаться. — Все хорошо, доченька, — прошептала мама, — Мы еще непременно встретимся, - и она прижала меня к себе, поцеловала в макушку. Такая теплая, такая надежная и нежная мамочка... Вскоре к нам присоединился папа. И мы просидели в обнимку до того момента, когда дверь снова открылась, и меня не увели в камеру. Мы просто сидели и молчали... Делились своим теплом и любовью... Я чувствовала, что моя мама снова плачет, и одинокая слеза, намочив ресницы, впиталась в повязку.

***

Когда открылась дверь, мои родители вздрогнули и лишь сильнее обняли меня. Я обняла их в ответ и, поцеловав на прощанье, вышла, а за мной с шумом закрылась железная дверь. — Непременно встретимся, — шепнула я и пошла все по тому же, до каждой паутинки известному мне коридору в свою треклятую, злосчастную, чертову камеру. Но не прошла даже половины пути, просто замерев на месте. Мои мысли, переполненные радостью, счастливыми воспоминаниями о моих родителях оборвались, будто повернулся выключатель, и я, сама того не ожидая, остановилась. Я просто стояла, понимая, что не могу идти дальше, будто мое тело мне больше не принадлежит... А после, внутри меня, в этой звенящей пустоте, стал разрастаться неприятный комок, пуская корни в сердце, усложняя дыхание, овладевая мыслями и не давая думать. Страх. Беспочвенный, первобытный. Но вскоре мысль, словно ядовитый цветок, распустилась где-то в самом сердце сознания. Будто слова, сказанные матерью всего лишь несколько минут назад, могут никогда не сбыться. Это был последний раз, когда я видела, обнимала и чувствовала своих родителей... Этот первобытный, необъяснимый страх, как безосновательное предчувствие того, что скоро произойдет что-то страшное и непоправимое. — Почему ты остановилась? — грубый голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Мужчина потянулся к катане на поясе. Он, как и большинство охранников, очень боялся меня, а люди имеют привычку уничтожать то, чего боятся. И это правильно, так что мне не следует давать ему повод. А значит без резких движений... Но я не успела, ни поднять руки, ни придумать более-менее резонный ответ, потому что в следующее мгновение, весь лагерь наполнился громким криком женщины. Будто нож глубоко в сердце. — Мама! — шепнуть, и, уже не думая о безопасности, оттолкнуть в сторону охранника, и броситься обратно в комнату. — Эй! Стой! — я даже не обернулась. Сердце, и так отбивающее быстрый ритм в висках, бодро подскочило до горла, словно пыталось выбраться наружу, когда я подбежала к двери. В нос ударил резкий стальной запах крови и недавней смерти. Возможно, у смерти нет определенного запаха, да и вообще нет, но, несмотря на это, я уже знала, что меня ждет там, за дверью... Двинуться вперед, медленно переставляя подрагивающие ноги, пройти последние метры и войти в комнату, которая еще недавно была маленьким миром счастья, семейного тепла и уюта... Теперь же, от этого не осталось и следа... Стулья разбросаны по комнате, стол разломан надвое, белые стены забрызганы кровью и заляпаны кровавыми разводами, а на полу, всего лишь, в пяти метрах от меня, лежали два бездыханных тела. Мужчина, чье горло было перерезано настолько глубоко, что виднелись шейные позвонки, а поверх него женщина с длинной кровоточащей раной на спине. НЕТ... И тут мир вокруг меня закружился и исчез в круговороте убивающих эмоций и запахе крови... Душа кричала и билась в судорогах, желая вырваться из бренного тела и уйти туда, где мир не так жесток... Туда, куда отправились они, мои родители. Но этот мир далеко, его не достичь тем, кто еще жив. Мое тело, будто тяжелой стальной клеткой, закрылось вокруг души, не выпуская ее, чтобы она продолжала жить в этом мире. Хотя, нет, не жить... Существовать. Из глаз хлынули слезы, я не могла их сдерживать, даже мыслей подобных не возникло. Хотелось лишь, чтоб эти эмоции утихли, чтоб сердце не разрывалось на части от отчаянья. Чтобы прошло это чувство, что ничего уже не вернуть. Повязка промокла, и слезы покатились по щекам, закапали на пол... В тот момент, я бы отдала многое, лишь бы у меня не было этих развитых чувств... Мое восприятие отчетливо улавливало в двух окровавленных фигурах черты моих родителей. Это их только что убили, это их кровь все еще растекается по полу... И запах их крови, и запах крови тысяч людей вокруг душил И во всем виновата Я! День моего рождения, еще недавно ставший самым счастливым днем в моей жизни, теперь превратился в кошмар, который будет преследовать меня... Ведь, если бы не я, мои родители были бы живы. Ведь, если бы я только пришла на пару минут раньше, они были бы все еще живы. Хотя, чем им смогла бы помочь маленькая девочка? Но все равно, если бы не я... Они бы все остались живы. В чувства меня снова привел голос моего сопровождающего. Он стоял за моей спиной и вызывал подмогу. А мне было совершенно все равно, кто напал, зачем напал и почему. Возможно, я бы и осталась в таком состоянии, но по моей спине пробежали мурашки от силы, витающей в воздухе. Напротив меня стояли двое. Сильные, очень сильные... И на руках одного из них кровь моих родителей. — Дейдара, возьми на себя девчонку, а я займусь охранником, — раздался спокойный голос. Он мог бы быть шелковисто-мягким, если бы не был настолько замерзшим и пустым. Его обладатель выглядел молодо. Короткие, ярко-красные волосы, а глаза, мертвыми зеркалами, смотрели на моего охранника. Единственное, что в них было — желание убить и никаких эмоций. Безэмоциональная маска. И душа тоже. — Хм, — этот голос был глубже и не пытался скрыться за холодом. — Ну, хорошо, Сасори. Подобие улыбки на его лице доказывало, что он получает удовольствие от убийств... Длинные золотистые волосы были завязаны в высокий хвост. Челка, спускающаяся ниже плеча, скрывала левый глаз так, что я не поняла, есть ли он вообще. Правый глаз мутноватого-голубого цвета с яркой черной подводкой. И в нем сверкает какое-то (на мой взгляд) больное восхищение происходящим. Он перевел свой взгляд на меня, и я непроизвольно напряглась, забыв о стоящем рядом со мной охраннике. — Дейдара, — в голосе предупреждение и угроза, коих хватило, чтоб привлечь внимание блондина, — Девчонка нам нужна живой и невредимой, — видимо, не одной мне его взгляд показался опасным. — Да помню я, помню! — бросил он в ответ, словно желая быстренько отделаться от назойливой мухи. Блондин вновь пригвоздил меня взглядом. По нему даже не скажешь, что он только что убил моих родителей. Охранник загородил меня собой. Видимо, чтоб защитить до прихода подмоги. Но я то знала, что он проиграет, как только посмотрела на этих ребят.... В мгновение ока на него налетел красноволосый и за считанные секунды оттеснил в сторону. Блондин же, медленно, как ленивый хищник, подходил ко мне, будто бы наслаждаясь моментом, загоняя меня в угол. Пусть не надеется. Они убили моих родителей, и я не могу просто убежать отсюда. Не теперь. Я стояла на месте... Я колебалась... От гнева, растущего во мне. От ярости, переполняющей меня, и ненависти, что застилает глаза. У меня было лишь одно желание в тот момент – убить их. Разорвать на части и отомстить за любимых мне людей. Но один вопрос не давал мне покоя, его я просто обязана задать. — Почему? — пересохшее горло болело, голос казался охрипшим. — Ммм? — парень удивленно уставился на меня, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Сглотнуть раз, другой, и попробовать еще раз. — Зачем... Нужно, было убивать? — мой голос срывался, горло сдавили еле сдерживаемые слезы. — Ааа, — усмехнулся он, — Ты, наверно, про тот мешающийся мусор на полу. Он ткнул пальцем на тела моих родителей. — Что? — эти слова, словно ледяной водой окатили... А смысл, неподъемным грузом, упал на сердце. Он убил моих родных, потому что они ему мешали и казались всего лишь мусором. Два самых дорогих мне человека. — Хотя, этот мужик был довольно неплох, — продолжил он после небольших раздумий. Но его голос — он просто изложил маловажный факт,— А кстати, ты не собираешься убегать с воплями, а потом молить меня о пощаде? — он снова посмотрел на меня... И снова эта насмешка. — Ты что... Не в своем уме? — на моем лице стала появляться неприятная улыбочка, — Я никогда, слышишь, НИКОГДА не стану убегать! — я задыхалась, но мой голос звучал громко и уверенно, — И тем более не буду просить о пощаде, сволочь, которая убила мою семью! — Мммм, как смело, — парень смотрел на меня как-то по-другому. Ему не очень понравились мои слова. Но даже, несмотря на это, в его взгляде плескался интерес. — Дейдара, прекращай с ней цацкаться! — раздраженный голос его напарника опять заставил меня вздрогнуть, — Нам пора уходить, — он стоял немного поодаль от нас, а у его ног валялся мой сопровождающий. Убил, и его убил... — Ох, ну хорошо-хорошо! Даже поговорить с девушкой не даст, в кое-то веки попалась интересная! — в легком возмущении отозвался голубоглазый. Дейдара начал спокойно протягивать ко мне руки, чтоб схватить, но я не собиралась сдаваться так легко. Не на того напали! Я не могу вас победить, но быть послушной, я тоже не обязана! Проскользнуть между его рук и со всей дури ударить в челюсть. Жаль, что я была еще маленькой, если бы была более взрослой, удар получился бы сильнее, а так... мне даже пришлось подпрыгнуть. Парень чуть покачнулся и сделал шаг назад. На губе появилась капелька крови. Он уставился на меня с неприкрытым удивлением, приложил руку на ушибленное место и увидел кровь. — Ооо! — он медленно опустил руку. В его глазах вновь был интерес, — Хм, ну да, ну да! Мы же смелые! — секунда, и от интереса не осталось и следа. Его взгляд внезапно стал серьезным и оценивающим. Мое сердце ускорило темп, я встала в стойку, — Я же сказал интересная! — он вновь широко улыбался. И все с той же открытой улыбкой он атаковал меня. Замах кулаком. Заблокировать и попробовать нанести свой – снизу вверх ( жаль рост не позволял сделать что-то еще), но, конечно же, выпад провалился. Завязался недолгий и безнадежный бой. Дейдара игрался со мной. Намного опытней меня, так что сразу просек как меня победить. Я же, ни ухом, ни рылом в этом деле, вначале вполне удачно отбивалась, но он сделал обманный выпад: нагнувшись, он поддался вперед, занеся руку для удара в лицо, я поставила блок, но он вдруг поставил эту руку на пол, оттолкнулся ногами и с развороту влепил мне ногой в живот. Я полетела назад. Оказавшись в воздухе, я несколько секунд не могла вдохнуть и пошевелиться... Еле-еле сгруппироваться и приземлиться на ноги. От боли я согнулась и дотронулась рукой до пола, и мои пальцы коснулись мокрой поверхности, я почувствовала запах... Кровь, кровь моих родителей. Я вскрикнула, отдернула руку, поскользнулась и упала прямо на их тела. Я ощутила их... Недавно, такие теплые и полные жизни, теперь были холодными, мертвыми, единственной эмоцией в них был страх... Я растерялась, меня вдруг пробил озноб, и я стала дрожать, разум вновь начал покидать меня, а слезы сами потекли из глаз... Черт, тебе нельзя раскисать! Они все еще здесь. Не хочу, чтоб они видели мои слезы... Встать на дрожащие ноги и еле отойти от своих родителей. Шаг... Другой... Ноги так и хотели подкоситься и вновь упасть. В столовую прибыла подмога. С конкретным запозданием и полностью бесполезная. Враг не терял времени, и я не успела ничего понять, как провалилась в бездну... Последнее, что помню — размазанный блеск от блондинистых волос и крики подошедших охранников. Ясно, эти двое убьют всех, а может они убьют и меня? Прямь как тогда. Тогда я отправлюсь к родителям... Да, пусть они меня убьют... Это моя вина. Жизнь за жизнь Да. Пусть убьют. Как тогда. Но ведь они сказали, что я им нужна. Возможно, я останусь в живых. А потом... Пустота.