Любовь по расчету

Последующие дни стали для меня настоящим испытанием. Сердце сжималось от страха каждый раз, когда я замечала на себе чей-то взгляд на улице, когда слышала английскую речь от туристов, мирно прогуливающихся по городу и фотографирующих достопримечательности. Мне казалось, что я стала бояться даже собственной тени, и из-за этого чувствовала себя измученной. Я так и не решилась рассказать Зои или еще кому-либо о странном письме, абсолютно уверенная, что Мильтону бы это не понравилось. Он был зол на охрану Мастерпис и своих людей, которые вызвали полицию после проникновения Джека в нашу квартиру, ругал их за то, что в дело вмешались посторонние люди. Я не знаю, как ему удалось замять эту историю, но в прессу она не просочилась и люди из полиции нас больше не беспокоили. Между прочим, вспоминая о том вечере, меня занимал один вопрос: почему полиция слушалась приказов Мильтона? Как он может командовать ими, словно своими подчиненными? И они, похоже, принимали это как должное. Он хороший бизнесмен, имеет некоторую популярность у населения, из-за чего все пророчат ему карьеру политика, но разве это имеет какое-то отношение к органам правопорядка? Неужели этот парень имеет какие-то особые рычаги давления, которые заставляют всех ему повиноваться? К сожалению, мне не у кого было спросить об этом, а на все мои слабые попытки добиться личного разговора с Мильтоном я получала категорический отказ – никто кроме главных помощников не имеет права его беспокоить. И все равно, я не собиралась сдаваться, тем более, вскоре, у меня появился еще один серьезный повод для того, чтобы мои уговоры стали более настойчивыми. В школу вернулась моя вторая подруга Су Ли Пин, и я сразу заметила разительную перемену в ее поведении. Если раньше она первая радостно приветствовала всех одноклассников, даже тех, кто предпочитал не общаться с ней, то теперь она выглядела замкнутой и угрюмой. Она молча прошла мимо нас с Энже и села на свое место за первой партой. Мои подозрения усилились, когда азиатка отказалась обедать с нами и на переменах старалась избегать общения, совсем как я недавно. Она выходила в коридор, и возвращалась перед самым звонком, либо делала вид, что очень занята повторением материала перед уроками, чтобы уклониться от разговоров и вопросов. Снедаемые любопытством, мы с Энже все же перехватили ее после уроков в туалете, где Су Ли решила переждать, пока основная масса учеников уйдет из школы. Она заперлась в кабинке и никакие уговоры не помогали нам выманить девушку оттуда. Сопротивление ее, впрочем, было недолгим, и примерно через пол часа Су Ли покинула свое укрытие. Она вышла к нам с распухшим от рыданий лицом, и обреченно заявила, что на прошлой неделе ее маму уволили из «Мильтон Груп». Оказывается, она все это время не появлялась в школе, так как боялась, что теперь к ней будут относиться так же, как ко мне – преследовать и унижать за то, что она нищая стипендиатка. Меня это почему-то больно задело. Выходит, что до этого Су Ли испытывала облегчение, когда все шишки доставались мне одной, а ее никто не трогал, потому что должность ее мамы в «Мильтон Груп» считалась очень важной и ответственной. Хотя маму девушки, миссис Пин, мне было действительно жалко. Я знала, что она одна обеспечивала всю семью, в то время как ее супруг выполнял скорее роль домохозяйки, что в нашем обществе считалось неправильным и всячески осуждалось. Что будет с ними теперь, когда они лишились основного источника дохода? Должно быть, это какая-то ошибка. Я видела, как Мильтон без суда и следствия приказал уволить почти сто человек из своей компании. Может и миссис Пин случайно попала в эту сотню? Я ведь точно знаю, что она ни за что не стала бы шпионить против «Мильтон Груп». Глядя на то, как их семья помешана на Рене, их можно назвать скорее фанатиками, которые поклоняются Мильтону, словно богу, а не злоумышленниками, которые пытаются навредить ему. Су Ли ведь говорила, что и ее старшая сестра мечтает пойти работать в «Мильтон Груп», чтобы быть ближе к Рену, в которого влюблена по уши. Можно ли найти более преданных людей, чем эта семья? Когда Зои в очередной раз приехала ко мне домой, справиться о делах, я попыталась расспросить у нее о судьбе тех 83 человек, которые были уволены из «Мильтон Груп», в особенности о том, почему миссис Пин попала в этот список, хотя считалась очень честным и ответственным работником. Увы, в таких ситуациях моя помощница предпочитала делать вид, что ей ничего не известно о внутренних делах фирмы, да и обсуждать решения верхушки было не в её компетенции. -Я точно могу сказать лишь одно, - уверенно заявила девушка, - никто не может просто так избавиться от работника без каких-либо причин, даже мистер Мильтон. Скорее всего, была создана комиссия, которая тщательно проверила деятельность всех этих сотрудников. И только выводы этой комиссии могли послужить причиной их увольнения. Мне показалось, что Зои была удивлена, как я вообще смогла усомниться в работе Рена, который, по мнению действующих сотрудников компании, никогда не совершает ошибок. А ведь я точно знала, что Рен не идеален. Достаточно вспомнить историю с нашей горничной, чтобы понять, как он быстр на расправу, не отличает друзей от врагов и во всех видит потенциальных предателей… Хотя, возможно, у него есть на то причины? Послание, которое я забрала из Мастерпис, гласило: «Кровь за кровь». Эта достаточно короткая и ёмкая фраза лишала возможности как-то неправильно её интерпретировать. Отправитель ясно дал понять, что он собирается расплатиться за какой-то поступок Мильтона в прошлом. Если добавить к этому странное поведение Рена, можно было предположить, что он совершил что-то действительно ужасное и теперь боится, что его тайна будет раскрыта, если начнется следствие. Вопиющая несправедливость состояла лишь в том, что жертвой расправы в этом деле избрали меня, в то время как я даже не знала, с чем имею дело. Именно тогда я решилась воспользоваться своим секретным преимуществом и самостоятельно связаться с Реном. Важнее всего было предупредить его о грозящей опасности, а с последствиями и его возможной злостью я собиралась разобраться как-нибудь потом… Я долго морально готовилась к этому действию, и немало усилий потратила на то, чтобы успокоить себя, пока набирала номер телефона, но все оказалось зря – сколько бы я не звонила, трубку никто не брал. Долгие гудки могли свидетельствовать о том, что Мильтон оставил свой телефон в офисе, а в Нью-Йорке у него был другой. А может быть, он знал мой номер и специально игнорировал. Как бы там ни было, мне было сложно скрыть своё отчаяние: единственная возможность связаться с Реном, на которую я так полагалась, была упущена. Дни шли за днями, а он и не думал возвращаться. Я старалась посещать все занятия, на которые меня записала Зои, безупречно сдала промежуточные экзамены в школе, потому что кроме учебы мне все равно нечем было заняться, и все для того, чтобы хоть немного отвлечься от грустных мыслей. Отношения с другими учениками все так же не ладились, они по-прежнему задирали меня в коридорах. Вот только, я перестала молчать и становилась все более агрессивной в ответ на их выпады. Когда меня просто дразнили, я могла, демонстрируя холодное презрение, пройти мимо. Но стоило кому-то толкнуть меня или ударить в спину, как я поворачивалась и била наотмашь этого человека. Проблемы в школе, на фоне преследующего меня убийцы, казались теперь такими незначительными, что я просто перестала думать о них, и постепенно во мне вырабатывалось тупое безразличие к происходящему. Мне даже сделали строгий выговор за, якобы, безосновательное нападение на одного из учеников. А когда какая-то младшеклассница плюнула в меня жвачкой, проходя по коридору, и я тут же залепила эту жвачку ей в волосы, меня впервые вызвали в кабинет директора. - Простите, господин директор, но разве существует другой способ искоренить невежество в детях? Только почувствовав весь вкус наказания, они больше не осмелятся разбрасывать мусор в коридорах школы, - сказала я в свою защиту. Директор, классный руководитель и еще несколько учителей, находившихся в кабинете, так и застыли с открытыми ртами, абсолютно не понимая, что происходит. До моего прихода они пытались доказать матери младшеклассницы, которая требовала моего немедленного исключения, что произошло какое-то недоразумение, ведь я тихая скромная девушка, гордость школы, и никоим образом не могла кому-то навредить. Одной этой репликой я разбила всю их защиту в пух и прах. Каким-то образом директору удалось успокоить скандальную мадам – меня не выгнали из школы. Наступив на свою гордость, я извинилась за испорченные волосы зарвавшейся девчонки и, таким образом, сохранила стипендию. Но этот случай заметно пошатнул мою прежнюю репутацию идеальной ученицы, и на следующем заседании попечительского совета даже подняли вопрос о том, что впредь к стипендиатам при поступлении стоит предъявлять гораздо бОльшие требования. Разве можно принимать в школу детей-хулиганов, чьи родители погрязли в долгах?! Среди учеников этот случай тоже не остался незамеченным. Чтобы как-то меня наказать, они снова сломали мой шкафчик, и в этот раз не просто залили вещи краской, а вынесли их во двор и спалили вместе с мусорной кучей. Я уже давно не хранила в том шкафчике ничего кроме старых тетрадей, даже сменную обувь носила в сумке, после случая, когда мне насыпали туда битого стекла, так что заметного урона в этот день они мне не принесли. Но представление из этого явно устроили грандиозное. Половина школы собралась посмотреть, как будут гореть вещи нищенки Баффет. Я не участвовала в этом балагане. Вернулась после обеда в класс, который почему-то оказался пустым. Не было даже Энже и Су Ли, что вызвало во мне ещё большую тревогу: не могли же они пойти во двор с остальными учениками? Окна были открыты настежь, из-за чего занавески вздувались холодным осенним ветром. Сухие листья, устроившие целый карнавал на улице, уже успели влететь в открытые окна и теперь лежали в беспорядке то тут, то там под партами. Кое-кто уже ждал меня здесь – человек, которого мне меньше всего хотелось сейчас видеть. Он сидел на моем столе, поставив ноги на стул, абсолютно не заботясь, что пачкает сиденье, и, ухмыляясь, наблюдал, как я замерла возле входа. - Проходи, что застыла, Баффет? Я тебя уже жду здесь, бог знает сколько. Передо мной сидел Ричард Бриггс собственной персоной, наверное, самый влиятельный парень в школе и моя главная заноза. Это он со своими приятелями придумывал для меня самые жуткие издевательства. При иных обстоятельствах он мог бы считаться симпатичным - бледное лицо с острыми чертами, россыпью веснушек и чуть вздернутым носом. Аккуратно причесанные темные волосы с пробором на одну сторону. Но все знали о мерзком характере этого щеголя, за которым трудно было разглядеть хоть что-то хорошее, потому от него предпочитали держаться подальше. - Что тебе надо? – я настороженно оглядела класс, чтобы убедиться, что здесь нет дружков Ричарда, которые могли застать меня врасплох. - Фу, как грубо. Не зря тебя начали называть хулиганкой, - хотя Ричард и глазом не моргнул, в его взгляде чувствовалась насмешка. - Я всего лишь пришел узнать, как дела у твоих родителей? Им понравится сюрприз отца? - Чт… - я хотела спросить, что он имеет в виду, но неожиданное понимание смысла его слов не позволило мне закончить фразу. Ричард, несомненно, говорил о ночных дебошах под нашим домом. Так вот кто их устроил - его папочка. – И всё? Только ради этого ты ждал меня здесь? – я наигранно разочарованно вздохнула, и скрестила руки на груди. Серые глаза Ричарда зло сверкнули. Он пришел, чтобы насладиться моей болью, узнать, в каком отчаянии я нахожусь в связи с проблемами семьи. Мое безразличие никак не вязалось с его планами. - Ты такая скучная, Баффет. Даже массовые веселья тебя не интересуют,- парень кивнул в сторону окна, откуда раздавались взрывы хохота. Я почувствовала тонкий запах дыма – значит, ученики уже начали палить мои вещи… Ричард обнажил белоснежную улыбку, предположив, что получил то, что ему было нужно. - Что такое, плачешь за своим шмотьем? Вижу, тебя это все-таки задело, - его голос стал сюсюкающим, словно он разговаривал с ребенком. - Нет, просто пытаюсь понять, зачем ты сюда пожаловал, - холодно ответила я, ни на секунду не забывая, кто сидит передо мной. Ричард был мне противен. Прикрываясь статусом своих влиятельных родителей, он не раз травил слабых и беззащитных школьников. А я была его любимой жертвой, ведь только мой отец был должен им огромную сумму денег. Мне поневоле приходилось терпеть все его издевательства, потому что каждый раз, когда он жаловался на меня своим родным, проблемы у моей семьи только увеличивались.– Придумал какую-то новую изощренную пытку? Выкладывай поскорее, мне нужно еще успеть сделать кое-что до звонка. - Ба, а слухи не врут, ты и правда посмелела, - Ричард даже привстал со своего места, и его лицо озарилось нагловатой улыбкой. – Смирилась со своей участью? Решила, что все равно уже ниже падать некуда? Но ты ошибаешься, - его голос внезапно стал ледяным, и он буквально выплевывал каждое слово. – Знаешь, как обычно заканчивают швали, вроде тебя? Грязными шлюхами на самой дешевой панели, где тебя будет трахать пьяный бомж за кусок хлеба. Потому что на такую уродину все равно никто не позарится, - он скривился так, будто его тошнило от одного моего вида. - Если твой папаня не вернет долги, то в следующий раз вместо кучки алкашей к нему заглянут судебные приставы. И это он уже не сможет игнорировать, как сейчас. Меня бесит, что вы ходите с таким самодовольным видом, словно забыли, кому обязаны! Его слова повисли в напряженной тишине класса. Я тоже не проронила ни слова, хотя его вульгарные выражения были мне неприятны. Разве так должны выражаться отпрыски влиятельных семей? Какой бы нищей не была моя семья, и каких лишений бы она не испытывала, мы никогда не опускались до уровня дворовых плебеев, и даже в бедности старались сохранить свое благородство. Мне не удалось подавить презрение, и оно отразилось в моем взгляде, направленном на Ричарда. К несчастью, парень тоже это заметил и еще больше взбесился. - Что ты молчишь? – он легко соскользнул с парты и подошел ко мне вплотную. – Давай, плачь! Валяйся у меня в ногах и умоляй об отсрочке… Дверь в класс приоткрылась, и в образовавшийся проем заглянул светловолосый юноша. - Ричард, так ты здесь, - оценив обстановку, он бесцеремонно вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Я не видела лица прибывшего, но этот голос сразу же узнала. – Тебя ищет учитель, ты забыл сдать наш проект. Иди к нему сейчас, пока он не ушел. - Черт тебя подери, Эрик, - выругался брюнет, огорченный тем, что его прервали. - Ты не мог сделать это сам? Папка лежит у меня на парте. Ватенберг с невинным видом пожал плечами. Конечно же, он знал, как выглядит их совместный проект и как раз собирался сдать его сам, когда услышал о том, что происходит на улице. Эрик отправился во двор вместе с одноклассниками, но, не обнаружив там ни Карен, ни Ричарда, заподозрил неладное. Он вернулся в школу, надеясь разыскать их там, и первым делом решил проверить крышу, одно из самых любимых мест Баффет. По дороге ему пришло в голову на всякий случай заглянуть в её класс - и он не прогадал! Ричард и Карен действительно были здесь. Совладав с гулко бьющимся после бега сердцем, блондин скривился и капризно произнес: - Это не моя обязанность, мы поделили работу поровну. Ты должен был сдать проект, а вместо этого смотался куда-то сразу после звонка. Иди теперь в учительскую и объясняй всё сам мистеру Блейку… Я позволила себе насмешливую улыбку, но Ричард ее не видел - за этой перепалкой он совсем позабыл о моем существовании. Тихо бормоча ругательства в адрес лени Эрика, широкими шагами парень вышел из класса, оставив нас с Ватенбергом вдвоем. — Спасибо, - с облегчением сказала я, когда убедилась, что Ричард действительно ушел. Кто бы мог подумать, что все так легко обойдется. - Разве я не говорил, что буду защищать тебя? - весело отозвался мой собеседник, но ничего добавить я не успела, Эрик вдруг притянул меня к себе и обнял за талию. – Почему ты ни разу мне не позвонила? Я волновался и не знал, что думать. Его горячее дыхание обжигало мне щеку. - У меня нет твоего номера. Я же говорила, что предыдущий телефон сломался, - ответила я, с трудом подбирая слова. Его близость волновала меня, и в то же время смущала даже больше, чем в то утро, когда мы виделись в последний раз. Мне казалось, что мы снова находились одни, на берегу Кастала, а шелест листьев за окном напоминал легкий морской бриз. - Мне следует что-то сделать с этим, записать свой номер там, где ты его не потеряешь, - ухмыльнулся Ватенберг. - Это будет сложно. С моими вещами все время что-то случается, - вторила я ему. Увы, эти слова разрушили всю красоту момента, заставив нас вспомнить, где мы находимся, и что скоро ученики, покончив со своей забавой, вернутся в класс и увидят нас здесь. Словно в подтверждение этой мысли на лестнице и в коридорах послышался топот десятков ног. Я первой пришла в себя и легонько оттолкнула Эрика. Ему не удастся защитить меня от всех и каждого в этой школе, а значит, нам лучше было не рисковать, появляясь сейчас перед возбужденной толпой. Блондин нехотя отступил в сторону, но я видела, как он желал снова заключить меня в объятия. - Пошли отсюда, - твердо сказал он и потащил меня к выходу. Я покачала головой. - Не могу, у меня еще уроки… К моему удивлению Эрик едва не рассмеялся. - Карен, хватит думать об учёбе, ты и так первая в рейтинге! Решишь свои проблемы завтра. А сегодня я тебя похищаю. Он сказал это тоном, не требующим возражений, и я легко подчинилась ему. Опять.