Любовь по расчету

После того утреннего инцидента, Рэн снова стал подолгу пропадать на работе, покидая дом рано утром, когда я еще спала, и возвращаясь поздней ночью, когда уже нужно было отходить ко сну. Поговорить нам больше не удавалось. И лишь изредка пересекаясь, он мог кивнуть мне, словно случайной знакомой, для приветствия, после чего вновь погружался с головой в свои дела, не замечая ничего вокруг. Я ненавидела это. Иногда мне хотелось вывести его из себя, чтобы вновь заставить хоть как-то реагировать на мое присутствие. Наверное, поэтому, я решила начать сама для нас готовить, чтобы показать, что действительно стараюсь выполнять все его требования, в надежде, что когда-нибудь это найдет отклик в его сердце, и мы хотя бы попытаемся стать нормальной семьей. Но проще было сказать, чем сделать. Кухня в квартире Мильтона была сверхсовременной, с новейшими техническими разработками, что, конечно же, создавало первое и наиболее весомое препятствие в моем стремлении. Я не умела пользоваться подобной техникой, а так как мой супруг не имел никакого желания помогать мне разобраться хоть в чем-то, пришлось начать испытывать все на практике. В результате, я едва не устроила пожар, пытаясь справиться с индукционной плитой, которую раньше и в глаза-то никогда не видела. Из-за сильного нагрева загорелось масло в сковороде, и, не зная, как иначе потушить огонь, я бросила ее в раковину, под струю воды, чем сделала только хуже. К счастью, или к несчастью, сработала противопожарная сигнализация, которая теплым дождиком залила не только всю кухню, но и гостиную. Думаю, Мильтону сразу же сообщили об этом происшествии, и я почему-то была уверена, что он тут же примчится, чтобы как всегда отчитать меня за содеянное, или хотя бы проверить, не случилось ли что-то с его драгоценными книгами, которые я разложила и развесила где только можно, чтобы просушить намокшие корешки. Но он не приехал ни в этот день, ни на следующий, а вместо этого отправил к нам домой горничную, которая безропотно помогала мне ликвидировать последствия потопа. Так я познакомилась с миссис Ли Соль Джу, милой энергичной женщиной средних лет, которая работала у Рэна с тех пор, как он приехал из Америки. Она действительно любила свою работу, и заботилась о Мильтоне младшем, насколько это было возможно, ведь он очень редко подпускал к себе людей слишком близко. Узнав, в каком бедственном положении я нахожусь в доме Мильтона, постоянно питаясь фастфудами, миссис Ли вызвалась научить меня пользоваться всей кухонной техникой, и даже с радостью помогала готовить, понемногу рассказывая о Рэне и тех крупицах информации о его тайной стороне жизни, которую она смогла узнать за время, проведенное в этом доме. Сам Мильтон, похоже, смирился с тем, что идеальной хозяйкой мне не стать, пусть я и очень старалась угодить ему, потому горничная начала периодически появляться в нашем доме и наводить порядок, что почти полностью избавило меня от необходимости выслушивать стенания парня по поводу грязи, которую я развожу (на самом деле это было лишь плодом его воображения, связанным с чрезмерной педантичностью). Еще одним важным изменением в моей жизни стала навязанная Рэном необходимость завести личного стилиста, чтобы научиться хорошо одеваться и следить за собой. Он действительно, как и обещал, сам позаботился об этом, поручив меня одному из самых популярных молодых дизайнеров нашей страны – Вивьен Малкович. Даже я была наслышана об этой «богине моды», удивительно красивые и изысканные наряды которой мечтали заполучить очень многие женщины. Но, к сожалению, она создавала только эксклюзивные вещи для особых клиентов, которыми в основном были знаменитости, потому, всем остальным приходилось довольствоваться более доступными подделками, например моим одноклассницам, или сестре с ее подругами, грезившим о дорогой модной одежде. Я же ко всему этому относилась вначале лишь как к вынужденной необходимости, прописанной в моем брачном контракте, но постепенно, с какой-то долей энтузиазма вошла во вкус, потому сама не заметила, как медленно начала преображаться. Хотя был во всем этом один фактор, из-за которого я мечтала измениться как можно скорее – маячащее на горизонте День рождения Мильтона, и связанная с ним богемная вечеринка, о которой с таким восторгом рассказывали мои подруги. Хотя Рэн ни разу и словом не обмолвился о ней, но почему-то я была уверена, что как его жена буду приглашена на это мероприятие. И начать мне следовало с покупки подарка. Тем более, я недавно получила зарплату на своей временной работе, и когда пропала необходимость помогать родителям, можно было позволить себе потратить эти деньги на что угодно. Сложность состояла лишь в одном – что подарить человеку, у которого и так все есть? Еще никогда я так не нуждалась в том, чтобы получше узнать его. Случайной информации со слов знакомых было уже недостаточно. Я ведь не знаю, что он любит, в чем нуждается, и что, в конце концов, делает его счастливым. Конечно же, самый легкий и быстрый способ узнать все, что тебя интересует о знаменитости уровня Рэна Мильтона – это посмотреть в интернете. Там хранятся терабайты самой разнообразной информации, и за это любопытство никто не сможет тебя осудить или заподозрить в чем-то, как было бы, обратись я с теми же вопросами к своим подругам. На самом деле я давно планировала заняться этим, потому что покупать дорогостоящие экономические журналы, в которых регулярно печатают статьи о Мильтоне, у меня попросту не было средств, а мой дешевый старенький мобильный был предназначен лишь для того, чтобы звонить и отправлять сообщения. Так что, восполнять пробелы в своих знаниях о Рэне, я отправилась в интернет кафе, неподалеку от дома. Хотя мысль о том, что в нормальной семье жена ни за что не стала бы заниматься подобными делами, тяготила меня. Скорее, так ведут себя фанатки, по отношению к своим кумирам, потому что не имеют возможности общаться с тем, кто им нравится. Но ведь я не какая-то поклонница… А еще… Странно. Ведь я должна сказать здесь - он мне совсем не нравится. Ведь он такой грубый, бесчувственный, постоянно издевается надо мной. Но, почему-то, с каждым днем он стал все больше занимать мои мысли… Где он? Что с ним? Почему не приходит домой? Временами я оправдывала свои тревоги лишь тем, что мы живем вместе, или что я обязана интересоваться ним, потому что мы теперь одна семья. Вот только, когда я стала замечать, что сидя дома в полной тишине, реагирую на каждый звук, и с замиранием сердца жду возвращения Мильтона, когда желание увидеть его, перекинуться хотя бы парой фраз, пусть даже глупых и бессодержательных, стало сильнее меня, отрицать очевидное было уже поздно – я успела привязаться к этому парню. Брошенная им в шутку фраза о влюбленности больше не казалась мне такой смешной, как раньше. Ведь, как там, у Шекспира: «Всякое препятствие любви лишь усиливает ее». А ведь я так старалась возненавидеть Мильтона. Хотела остаться свободной и не потерять голову в наших сложных взаимоотношениях. Я ведь знала, что если влюблюсь, это станет концом моей прежней жизни, той жизни, где я была сама по себе. Да и моя мечта о независимости… Почему я так быстро о ней забыла? Я глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от посторонних мыслей и сосредоточиться на том, что искала, ведь все равно нет смысла постоянно ломать голову над причиной возникновения этих чувств. Лучше просто перестать быть трусихой и признаться хотя бы самой себе – я люблю Рэна. Насколько сильно, сказать сложно, ведь в отличие от книжных героев, я все еще остаюсь в здравом уме и не совершаю никаких безумных поступков. Ну, если не считать, что я пришла в это кафе, чтобы узнать о нем как можно больше… Экран мигнул, прежде чем выдать результаты поиска, ведь как я и предполагала, информации оказалось очень много. Я быстро потерялась в заголовках интернет статей, пытаясь найти хоть что-то интересное для себя. «Мильтон Групп» вновь приобретают активы…», «За последний год доходы «Мильтон групп» увеличились…», «Мильтон-младший примет участие в благотворительном вечере…», «Рэн Мильтон возглавил список самых сексуальных бизнесменов…». От последнего я едва не рассмеялась. Особенно если учесть, что на многочисленных фотографиях он действительно выглядел как сказочный принц: гордый, решительный, спокойный, с едва уловимой холодной улыбкой. Пусть даже большинство этих фотографий сделаны папарацци, когда молодой человек встречается с людьми, ест или выступает с речами на различных мероприятиях - он всегда идеален. Достойный сын своих родителей. Я плохо помнила, как выглядит отец Рэна, но судя по информации, в молодости он был хорош собой. Да и его мама отличалась редкой красотой и элегантностью. Не удивительно, что их единственный ребенок похож на суперзвезду – вот что значит, повезло с наследственностью. Хотя нельзя сказать, что в биографии Мильтона были только положительные моменты - он очень часто попадал в скандалы. Рядом с хвалебными одами пестрели так же и заголовки о его многочисленных коротких романах и сообщения о судебных исках от бывших сотрудников «Мильтон групп», которых, якобы, уволили безоснователельно. Так как сам Мильтон, в виду занятости, очень редко дает интервью и не любит отвечать на вопросы о своей жизни, журналисты вовсю пользовались этим, выстраивая всяческие догадки и распространяя самые разнообразные сплетни вокруг его персоны. Так, говорили, что он как-то связан с американской мафией, потому был вынужден уехать из Штатов и скрываться, или что в молодости он попал в психиатрическую клинику, после того, как пытался покончить с собой... Некоторые из этих слухов были просто невероятными и не поддавались никакой логике, но людям нравилось обсуждать этого слишком успешного и эксцентричного парня, потому за ним следили в разы чаще, чем за многими знаменитостями. Хотя было у него и полно ненавистников, которые завидовали такому успеху. Рэна часто обвиняли в мизантропии, или что он очень требователен к своим работникам. Примерно раз в пол года он без предупреждения устраивал в компании анкетирование с очень странными вопросами (больше похожими на психологические тесты, а не проверку квалификации), на основе которых многих увольняли или смещали с должности: какого-то сотрудника с многолетним стажем могли понизить до уровня обычного работника, а новичка поставить в качестве руководителя. И никто, абсолютно никто не мог оспорить решение Мильтона, ни совет директоров, ни даже его отец, полностью возложивший все обязанности о семейном бизнесе на сына. «Акции «Мильтон Групп» упали в цене, после того, как владелец был заподозрен в связи с черным рынком…». Я задумалась, не об этом ли скандале говорили Су Ли и Энже совсем недавно? Если так, то для Рэна действительно настали очень сложные времена. Когда мой отец пытался провернуть незаконные дела, и об этом прознали, он лишь чудом избежал тюремного заключения. Хотя в статье писали, что в этом был замешан не Рэн, а старший Мильтон, и его сын лишь пытается ликвидировать последствия, но все равно я знала, что такие слухи, если они подтвердятся, могут нанести весьма ощутимый урон репутации компании. «Рэн Мильтон и Элизабет Орнелл снова вместе!», вещал еще один заголовок в ленте новостей. Причем, обозначенный вчерашней датой. Я не удержалась от любопытства и открыла статью. По большей части, страницу занимало цветное фото и совсем коротенькая заметка о том, что известная актриса Элизабет Орнелл, которая посетила наш город ради ежегодной кинопремии, была замечена в обществе Рэна Мильтона рядом со входом в отель, в котором она остановилась. На фотографии был запечатлен именно этот момент, как хмурый Рэн ведет какую-то жгучую брюнетку в гостиницу, придерживая ее за талию. Девушка, вероятно, была навеселе, потому что по утверждению очевидцев, вела себя слишком шумно и привлекала внимание прохожих, потому их так легко вычислили. Остается только один вопрос – что там делал Мильтон?! Я закрыла статью и ввела в поиск их имена, пытаясь понять, какие отношения связывают моего мужа с этой развязной девицей. Результат меня просто поразил: Элизабет Орнелл была девушкой Рэна больше 5 лет назад, в то время, когда он жил в Америке. Но по неизвестным причинам, пара рассталась, после чего Элизабет состояла в серьезных отношениях с несколькими голливудскими актерами, а Рэн был замечен лишь в кратковременных интрижках, и ни с одной пассией не встречался больше недели. Многие предполагали, что он все еще влюблен в свою бывшую девушку, потому что парочка продолжала довольно тесно общаться, и вместе появлялась на различных мероприятиях. Только ради Элизабет Рэн делает перерывы в своем плотном рабочем графике, и летит на другой конец Земли, чтобы утешить находящуюся в состоянии депрессии актрису после ее очередного разрыва. Я давно закончила читать, но все еще сидела на стуле, уставившись в экран и пытаясь осмыслить то, что только что узнала. Рэн влюблен в эту… как ее… Элизабет… Лиз. Разве не этим именем он назвал меня после нашей «первой брачной ночи»? Что, черт возьми, происходит? Я долгое время пыталась добиться расположения Мильтона, как-то обратить его внимание на себя, но эти попытки обычно заканчивались ничем, и конечно, я совсем не понимала, в чем причина. Но теперь, все в один момент стало на свои места: Рэн безответно влюблен в эту девушку! А так как она не отвечает ему взаимностью, он под видом выполнения семейного долга женился на мне, чтобы вызвать ее ревность. Ну конечно! Эта новость не могла оставить Лиз равнодушной, и она тут же примчалась сюда, напилась, чтобы еще больше разжалобить Рэна, а он, наверное, утешал ее и рассказывал, что на самом деле ему никто кроме нее не нужен, а невеста - лишь вынужденный балласт, навязанный отцом. Неужели я с самого начала была для него лишь средством достижения цели?.. Злость, словно яркая вспышка, прошла через все мое тело и застряла тугим клубком в груди. Мне даже дышать стало трудно из-за этого внезапного натиска эмоций. Ревность, обида, ярость… сложно сказать, что именно я ощущала, но сдерживать эти чувства с каждой секундой становилось все сложнее. Если бы Мильтон был сейчас рядом, я бы с удовольствием ударила его изо всех сил по лицу… Нет, я била бы его до тех пор, пока мне не стало бы легче. Как он посмел использовать меня? Человек, который насмехался надо мной и презирал за то, что я вышла за него замуж из-за денег? Если бы я только знала… Если бы я могла предвидеть, что все так обернется, то лучше бы никогда не соглашалась на этот брак. Даже если бы мне пришлось уйти со школы, чтобы работать до изнеможения помогая своей семье… Даже если бы мы умерли в нищете… Я почувствовала острую боль и металлический привкус во рту, запоздало осознав, что до крови прикусила губу. Это привело меня в чувство не хуже пощечины. Что со мной? Почему я думаю обо всем этом? Мильтон с самого начала был для меня чужим человеком. Я знала, на что иду, и предполагала, что у него может быть девушка. Так почему теперь злюсь и ненавижу его? Да, возможно он действительно использовал меня, чтобы добиться внимания этой девушки. Подумал, что купит глупого ребенка, родители которого нуждаются в финансовой поддержке, и решит этим все свои проблемы… Но он не учел одну вещь – я не так глупа, как ему кажется. И прекрасно понимаю, что наш брак – это обоюдосторонний рычаг давления, который можно использовать не только против меня, но и против него тоже, если только суметь правильно им воспользоваться. Ему не стоило недооценивать меня из-за возраста. Благодаря своим непутевым родителям, я с малых лет усвоила суровые законы этой жизни, и знаю, что даже маленькая пешка способна стать ферзем, если грамотно рассчитать все ходы… Я выключила компьютер (всю необходимую информацию я уже получила, так что не было нужды оставаться здесь дольше) и вышла на улицу, жадно вдыхая свежий осенний воздух. Здесь начинал моросить холодный дождь, который тяжелыми каплями ударял мне по щекам, словно отрезвляя после недавних наивных грез о зарождающихся чувствах и нашем общем с Рэном будущем. До дома было всего несколько кварталов, потому, вместо того, чтобы скрыться от непогоды и переждать, я бросилась бежать, проклиная все на свете, в том числе Рэна Мильтона, из-за которого пошла в это кафе. Я влетела в вестибюль нашего небоскреба, не обращая внимания на удивленные взгляды случайных прохожих и обслуживающего персонала. Хорошо еще, что служба безопасности после недавнего происшествия была осведомлена о том, что я жена Мильтона, потому не остановила меня, ведь промокшая до нитки, дрожа, словно осиновый лист на ветру, и с красным от гнева лицом, я, должно быть, составляла ту еще живописную картину. Мне не помог согреться даже горячий душ, а потому, все еще кипя от злости, я забылась тревожным сном, так и не дождавшись Рэна, а на следующее утро, проснулась абсолютно разбитой, с явными симптомами простуды. Я не могла пропустить уроки, ведь Мильтон теперь, ко всему прочему, считался моим опекуном, и только от него я могла получить разрешение на освобождение от занятий. Но объяснять учителям, почему мое заявление подписано не родителями, и афишировать тот факт, что я вышла замуж, мне не хотелось, потому пришлось отправиться в школу, преодолевая ежедневную давку в метро, которая выжала из меня последние силы. Не помню, как мне удалось выдержать первые несколько уроков, и при этом еще убегать из класса на каждой перемене, чтобы не столкнуться с Энже, ведь я так и не объяснила ей причину того странного телефонного звонка, который сделала во время визита Джека. Я не смогла придумать ничего в свое оправдание, а потому, была вынуждена скрываться от подруг, чтобы избежать их расспросов. Во время ланча, я поднялась на крышу, уверенная, что в такую холодную погоду туда никто не придет, и с трудом добрела до высоких поручней, подставив лицо освежающему ветру. Мне казалось, что от этого мое затуманенное сознание прояснялось, и голова стала кружиться чуточку меньше, но стоило сделать лишь шаг назад, и я пошатнулась, потому вновь вцепилась в металлическую перекладину, чтобы не потерять равновесие. - Эй, тебе нехорошо? Кто-то внезапно схватил меня за плечо, помогая удержаться на ногах. Голос был незнакомый, потому я с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на человека, который мне помог. Им оказался светловолосый парень, ростом чуть выше меня, с изящными, по моему мнению, больше подходящими девушке, чем молодому человеку, чертами лица и бездонными синими глазами. Его можно было назвать красивым, особенно в сравнении с другими парнями нашей школы, только вот, я, наверное, слишком много в последнее время смотрела на Рэна Мильтона, и теперь, даже школьный принц казался мне не таким уж идеалом. А это был именно он, Эрик Ватенберг – тот самый парень из параллельного класса, который совсем недавно расстался со своей девушкой, из-за чего снова стал объектом преследования своих поклонниц, мечтающих занять пустующее место, рядом с принцем. Я сильнее сжала поручень. Хватит думать о Рэне! С каких пор я начала сравнивать с ним других парней? Еще и так беспечно заявлять себе, что они проигрывают на его фоне. Он просто бездушный сноб, который любит играть с судьбами людей и требует безоговорочного подчинения… Ах, черт, я снова о нем думаю! - Да, все хорошо, не беспокойся. Я попыталась высвободиться, но он лишь крепче сжал мое плечо. - Не глупи, давай я помогу тебе добраться до медпункта, иначе ты упадешь по дороге. Он и правда, выглядел встревоженным, глядя на мое бледное лицо. - Извини, - я натянуто улыбнулась, чтобы не обидеть его, - не хочу, чтобы кто-то увидел нас вместе, у меня и без этого хватает проблем. Мне показалось, что Эрика смутили мои слова. Он ослабил хватку, но все-таки не отпустил меня. - Я все объясню, если появятся слухи. Лучше прими мою помощь, ведь у тебя все равно нет другого выбора, а я не смогу со спокойной душой оставить тебя здесь без присмотра. - Ладно, но только до лестницы. Я отпустила поручень и поддерживаемая Ватенбергом, пошла к выходу. Зачем только я поднялась на эту крышу? Как же стыдно. Мало того, что в итоге мне стало хуже, так еще и другому человеку доставила проблем. Хотя Эрик вовсе не выглядел обремененным, наоборот, когда мы скрылись от пронизывающего до костей ветра, он заулыбался, и, взглянув на часы, сказал, что вот-вот должна закончиться перемена, тогда коридоры опустеют, и мы сможем беспрепятственно добраться до медпункта не замеченные никем. Я просто не смогла отказать тому, кто впервые за долгое время проявлял по отношению ко мне столько неподдельного дружелюбия. Медсестры на месте не оказалось, потому Эрик заставил меня лечь на койку, а сам сел на стул неподалеку, чтобы «покараулить», как он выразился, пока она не вернется. Я не усматривала в его поведении ничего необычного, и совсем не воспринимала всю эту заботу на свой счет, все-таки Ватенберг – школьный принц, он одинаково добр со всеми, и именно за это, а не только за внешнюю привлекательность, его и обожают девушки. - Может, хочешь чего-то? – спросил парень. – Я могу сходить к автомату и принести тебе сок или горячего молока. - Нет, спасибо, ты и так уже сделал для меня очень много. Я просто полежу здесь. Он кивнул, и отвел взгляд, заинтересовавшись журналом, который лежал на столике рядом с ним, но пролистав несколько страниц, и по всей видимости, не найдя в нем ничего интересного, положил на место. - Скажи, а ты не меня случайно искала на крыше? - Что? – я удивилась такому вопросу. Зачем мне его искать? Мы ведь даже не знакомы. Но тут я вспомнила о недавнем разговоре одноклассниц, которые разыскивали Эрика по всей школе, потому что одна из них хотела признаться ему в своих чувствах. Может быть, именно поэтому он прятался на школьной крыше в такую холодную погоду? Хотел побыть в одиночестве? – Ах, ты об этом?.. Нет, у меня не было причин бегать за тобой. Я не из твоих фанаток. - Вот как… - он вздохнул, как мне показалось, с каким-то облегчением. - Значит, у тебя были собственные причины, чтобы прийти туда. Похоже, мы друзья по несчастью, - Эрик качнулся на стуле и остался в таком положении, опираясь всего на две деревянные ножки. Стул затрещал, протестуя против такого варварского обращения, но парень совсем не обратил на это внимание. Ему нравилось так сидеть, и я подумала, что это выглядит очень по-мальчишески. – Знаешь, наверное прозвучит тщеславно, но мне казалось, что в этой школе уже нет девушек, которые бы не смотрели на меня влюбленными глазами… Не то, чтобы я пренебрегал их чувствами... - Все в порядке, можешь не объяснять, - улыбнулась я, прервав Ватенберга на полуслове. Ему не нужно оправдываться, я и так все хорошо понимаю, потому что уже сталкивалась с подобным. Рэну тоже излишнее внимание приносит больше проблем, чем пользы. Если судить по фотографиям в интернете, папарацци следят за ним почти все время, пытаясь подловить на чем-то противозаконном. Потому он и просил меня быть предельно осторожной, не рассказывать никому о наших отношениях… И хотя он сам ведет себя слишком беспечно, позволяя какой-то скандальной актрисе портить свою репутацию, я покажу себя с лучшей стороны, буду помогать, а не вредить его работе. Эрик молчал, разглядывая висящий на стене плакат, который призывал молодых людей употреблять в пищу больше витаминов. Я тоже не нашла, что сказать ему. Тема разговора исчерпала себя, а может, каждому из нас было неудобно начинать говорить о чем-то. Я зарылась в прохладную простыню и закрыла глаза, слушая монотонное тиканье часов. Странно, почему-то я совсем не чувствовала неловкости рядом с Эриком, хотя раньше боялась парней и старалась избегать контакта с ними, постоянно забывая, что они мои одногодки. С Ватенбергом я разговаривала не стесняясь, свободно выражала свои мысли, что существенно отличается от моего поведения наедине с Мильтоном, когда я постоянно краснею, говорю что-то невпопад и часто выставляю себя полной дурочкой, что дает ему дополнительный повод для насмешек. Интересно, это потому что он нравится мне, или потому, что он всегда серьезный и уверенный, способен своим взглядом заглядывать прямо в душу людей и видеть их насквозь. Что заставляет меня трепетать перед ним: страх или волнение? Я почти уснула, когда медсестра вернулась, наконец, с обеда и обнаружила у себя сразу двух посетителей. - Ватенберг, что ты тут опять забыл? Тебе разве не нужно на урок? Он состроил жалостливую гримасу. - Позвольте мне побыть здесь еще немного, я не буду мешать. Она лишь покачала головой, понимая, что выгонять этого парня бесполезно. Он временами приходил сюда, ссылаясь на головную боль, чтобы просто побыть в тишине или поспать, потому что его родители, работающие в киноиндустрии, часто устраивали дома шумные вечеринки, продолжающиеся до самого утра. - Хорошо, можешь остаться. Но видишь, у меня здесь пациентка, так что лучше зайди за ширму пока я не осмотрю ее. Она указала на кушетку в дальнем конце комнаты. - Так это я привел ее сюда, - ухмыльнулся Эрик, вновь раскачиваясь на своем стуле. – Ей стало плохо на крыше. - Она твоя девушка? - медсестра удивленно перевела взгляд с него на меня и обратно. - Нет, - нервно воскликнула я, беспокоясь, как бы она не поняла все неправильно. – Мы не знаем друг друга. Я пошла на крышу, когда почувствовала, что у меня кружится голова. Думала, станет легче, если выйду на свежий воздух. У нас вторым уроком была химия, мы проводили опыты с реактивами, вот я, кажется, и надышалась… - Ох, дорогая, нужно быть осторожнее с этим, - пожурила меня медсестра. - Ты выглядишь очень бледной. Лучше сегодня иди домой, отдохни и выпей молока, чтобы нейтрализовать действие реактивов. А завтра со свежими силами вернешься в школу. Тебя может проводить кто-то из друзей? Я только собиралась ответить что-то, когда Эрик снова вмешался в наш разговор: - Я провожу ее домой. Мне все равно не хочется возвращаться на уроки. - Ладно, - тут же согласилась медсестра, которую устраивало такое решение. Ей порядком надоело оправдывать Ватенберга перед учителями, когда он в очередной раз приходил спать в ее кабинет. А так, она легко избавлялась сразу от нас двоих. Я тоже не возражала. Просить Энже и нарываться на ее расспросы мне не хотелось, а с Эриком можно попытаться разойтись за воротами школы, убедив его, что мне уже лучше и я смогу добраться сама. Разобравшись с этим, медсестра подошла к столу и взяла свой журнал учета. - Как тебя зовут, золотце? - обратилась она ко мне. - Карен Мильтон. - Карен Баффет. Мы с Эриком ответили ей одновременно, но я тут же захлопнула рот, сообразив, что случайно назвала свою новую фамилию. После того, как бесчисленное количество раз заполняла и подписывала документы у адвоката Рэна, я стала забывать прежнее имя. Женщина рассмеялась, потому что подумала, что Ватенберг просто не знает, как меня зовут, и сказал что-то невпопад, а Эрик отчего-то нахмурился, но не стал это комментировать. - Карен Баффет, - повторила я, решив отныне внимательно следить за тем, что говорю. Она написала записку для учителя и передала ее Эрику. - Предупреди классного руководителя мисс Баффет, а потом обязательно проводи ее до дома. Если узнаю, что ты ушел и бросил ее одну, будешь отчитываться сам перед директором за этот прогул. - Есть, мэм, - шутливо воскликнул Эрик, поднимаясь со своего места. – Доставлю в лучшем виде. Медсестра хихикнула и отмахнулась от него. - Идите уже. Мы покинули медпункт и направились в сторону классов, чтобы забрать сумки. - Я войду сама и объясню все учителю, а ты подожди в коридоре, - попросила я Эрика, понимая, что мне не избежать преследования его фанаток даже за то, что я посмела разговаривать со школьным принцем. - Ага, - ухмыльнулся парень, но едва я открыла дверь, он отодвинул меня в сторону и вошел первым. – Добрый день. Все как один, учитель и студенты, повернулись в нашу сторону и молча уставились на блондина. Пока он бодро шагал через весь кабинет, чтобы поговорить с преподавателем математики, я мечтала провалиться сквозь землю. Этот парень вообще головой не думает! Зачем ставит меня в столь неловкое положение? Я спряталась за дверью, чтобы одноклассники не успели меня заметить. Пусть лучше думают, что мне настолько плохо, что пришлось даже Ватенберга задействовать. Возможно, это хоть немного уменьшит мое преступление в их глазах, и я смогу избежать ненависти его поклонниц. Пока я раздумывала над всем этим, опираясь на шероховатую стену, чтобы не потерять связь с реальностью, потому что голова снова начала кружиться, Эрик, наоборот, совсем не переживал по поводу происходящего. Он чувствовал себя, словно герой рыцарского романа, который спас девушку в минуту опасности, и теперь был ответственным за ее судьбу, потому вышел из класса в хорошем расположении духа, сверкая одной из своих счастливых улыбок, от которой так млели все девчонки в школе, и размахивая моей сумкой, словно завоеванным в турнире трофеем. Столкновение с моей молчаливой угрюмостью стало для него полной неожиданностью, после недавнего ощущения триумфа. - Ну и зачем ты сделал это? – тихо спросила я, бросив на него неодобрительный взгляд, достойный Рэна Мильтона. Под этим тяжелым взглядом я сама не раз чувствовала себя виноватой, и начинала извиняться, даже если не сделала ничего плохого. На Эрика он подействовал с не меньшим эффектом - парень слегка покраснел, осознав причину моего недовольства, но нужно отдать ему должное, совсем не растерялся, как обычно это делала я, а наоборот, лишь больше приободрился, и, переложив обе наши сумки в одну руку, попытался обнять меня сзади за плечи, чтобы поддерживать при ходьбе. - Ты придаешь этому слишком много значения, - ответил Ватенберг, после некоторых раздумий. - Я помог, когда тебе стало плохо. На моем месте так поступил бы любой нормальный парень. Разве нет? Но ты зашла настолько далеко, что даже назвала медсестре неправильную фамилию, только бы тебя не узнали. Это чертовски обидно, знаешь ли. Будто я какой-то прокаженный, которого следует избегать… Он нахмурил брови и отвернулся, показывая этим все свое огорчение из-за моего проступка, вот только не в его натуре было очень долго сердиться, и в скором времени Эрик уже разговаривал со мной как раньше, в своей обычной манере. - Извини, - сказала я как можно мягче, когда мы уже подходили к станции метро. - Не воспринимай это, пожалуйста, на свой счет, я просто плохо себя чувствую сегодня. А еще мне неудобно, что тебе приходится тратить на меня столько времени. Может быть, разойдемся здесь? Я смогу добраться сама… - Нет, - категорично отрезал Эрик, покрепче перехватив мою сумку, словно опасался, что я выхвачу ее и попытаюсь сбежать. - Я обещал, что провожу тебя до дома, и не собираюсь нарушать это обещание. Лучше скажи, где ты живешь, чтобы не терять время даром. Он держался серьезно и решительно, всем своим видом демонстрируя, что любые споры будут бесполезны, и я решила, что если начать сейчас препираться, это лишь больше рассердит его. - Рядом с Центральной станцией. Мастерпис, - ответила я тихим голосом, впервые называя кому-то свой новый адрес. Может быть, поэтому мне и было так легко рядом с Эриком, он ведь ничего не знает обо мне, и я могу рассказывать даже о тех вещах, которые не известны моим подругам. - Что? – глаза Эрика округлились. - Небоскреб Мастерпис?! Серьезно? Там ведь квадратный метр стоит больше чем два моих дома… - Эм… - я запоздало поняла, что зря так беспечно открыла ему свое нынешнее место жительства. Хоть мы и учимся в школе для богатых детей, но должно быть, Ватенберг осведомлен, что я всего лишь стипендиатка, родители которой находятся на грани финансового краха. - Я временно живу у родственников, пока моя семья решает некоторые проблемы. Это не наша квартира… - Ааа, - протянул парень, вполне удовлетворенный таким ответом, – а я уж было удивился, почему в школе тебя называют нищенкой, если вы владеете такой дорогой недвижимостью. Я выдавила улыбку, словно извиняясь за такое недоразумение, но мысленно отругала себя за слишком длинный язык. Всему виной было то чувство, которое я испытывала рядом с Эриком. Он оказывал на меня странное успокаивающее действие, заставляя забыть почти обо всех насущных проблемах… Кроме Рэна, конечно. Я не знаю ни одного средства, способного вытеснить Мильтона из моей головы. Я изредка поглядывала на Эрика, удивляясь его беспечности и той непринужденной ребячливой манере, которой он держался рядом со мной. Интересно, все ли парни такие, в общении с девушками, или это только Ватенберг совсем не волнуется о том, что думают о нем окружающие? Он ведь уже показал, что знает, кто я такая, и какой репутацией пользуюсь в нашей школе, и все равно, с первой минуты знакомства не выказал и тени насмешки или отвращения, которые я постоянно наблюдала на лицах других подростков. Так может быть, мне стоит брать с него пример и перестать так остро реагировать на все, еще больше отталкивая от себя людей? Я ведь уже решила, что приложу все силы, чтобы измениться, как внешне, так и внутренне. Так почему бы не воспользоваться этим шансом, чтобы завести новые знакомства, показать себя окружающим с новой стороны. Вот только, было бы лучше, если бы парнем находящимся сейчас рядом со мной, был не школьный принц, а кто-то обычный… Когда мы спускались под землю на эскалаторе, я с улыбкой отметила, что Эрик все время восторженно озирается по сторонам, словно никогда раньше не ездил в метро. Должно быть, он принадлежит к тому числу учеников, которых забирают из школы водители на личном транспорте. Но, тем не менее, он безропотно проследовал сюда, делая вид, что держит всю ситуацию под контролем, и эта его показная серьезность выглядела очень даже милой. В дневное время поезда шли от школьной станции почти пустыми. Уроки все еще продолжались, и двое учеников в школьной форме слишком сильно выделялась на фоне по-деловому одетых взрослых, спешащих по своим делам. На нас всю дорогу искоса поглядывали, словно мы были влюбленной парочкой, которая сбежала из школы, чтобы пойти на свидание. К тому же, Эрик все еще был очень близко, поддерживая меня за руку, что лишь больше подталкивало окружающих к неправильным выводам. После пересадки на другую линию я на время отключилась – жар вызванный простудой снова давал о себе знать, и Ватенбергу пришлось вести меня к парадному входу небоскреба почти в бессознательном состоянии. - Карен, ты слышишь меня, куда дальше идти? – как сквозь вату до меня донесся обеспокоенный голос Эрика. - Все в порядке, - вяло проговорила я. Язык меня совсем не слушался, но внутренний голос где-то на задворках сознания подсказывал, что лучше не стоит показываться с парнем в здании. Нас могут увидеть и доложить обо всем Мильтону, а я в отличие от своего мужа, не намерена ввязываться в скандалы. – Мне осталось только на лифте подняться. Не волнуйся, я смогу это сделать, потому не нужно меня дальше провожать… Он нехотя согласился, словно догадался о причине моей нерешительности, но при этом был не очень рад бросить меня прямо здесь. - Дай мне на всякий случай свой номер телефона. Позвонишь или напишешь, когда доберешься, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Он протянул мне сумку, чтобы я могла достать мобильный. Но мне почему-то совсем не хотелось этого делать. Зачем нам связываться друг с другом? Он вызвался провести меня домой, потому что не хотел оставаться на уроках. Так к чему эта излишняя забота и участие? Я вдруг осознала, что веду себя почти так же, как Рэн совсем недавно, когда я просила у него номер, а он отказывался его дать. Должно быть, он делал это не из-за мимолетного каприза, а сознательно отгораживался от человека, связь с которым может принести одни лишь проблемы. Если я поступлю так с Эриком, отплатив за его доброту столь резким отказом, ему, скорее всего, тоже будет неприятно, как и мне тогда. Я смущенно достала свой старенький телефон, весь покрытый царапинами, впервые сожалея, что владею таким раритетом, и протянула его парню. Эрик словно и не заметил ничего. Он сам внес в мои контакты свой номер и сделал контрольный вызов. - Теперь я знаю, как тебя найти, - подмигнул он, возвращая мне телефон. – Ты ведь моя должница, так что, когда выздоровеешь, угостишь вкусным обедом, чтобы мы были в расчете. Идет? - Конечно, - согласилась я, радуясь, что таким легким способом избавлюсь от необходимости быть ему обязанной. Подумаешь – обед. Мы можем встретиться где-нибудь подальше от школы, когда поблизости не будет ни одного знакомого, и спокойно поесть. Выполнение этой задачи не потребует от меня слишком больших усилий. - Вот и славно, - ухмыльнулся Эрик. - Тогда я вынужден откланяться, чтобы больше не задерживать тебя. Обязательно позвони, когда доберешься, и выполни все советы медсестры. С этими словами он помахал мне рукой и, развернувшись, побрел в сторону центральной площади. Я тоже не стала зря терять время и поскорее вошла в здание, пока мне еще удавалось держаться на ногах. Я изо всех сил сопротивлялась одолевающей меня слабости, пока была с Эриком, старалась не показывать своего состояния, но как только осталась одна, с еще большей силой ощутила на себе все последствия столь долгих усердствований. Перед глазами все плыло, и я с огромным трудом добрела до лифта, опираясь на стены и колонны, чтобы не упасть. Было ужасно душно, пот градом катился со лба, и одежда прилипла к телу. Я хотела расстегнуть школьный пиджак, но, сколько бы ни дергала застежку дрожащими пальцами, она как назло не поддавалась. Хорошо, что Рэна нет дома. Было бы крайне неловко предстать перед ним в таком жалком виде… Сейчас я доберусь до кровати, немного посплю, и даже если он появится сегодня вечером, к его приходу мне уже станет немного лучше, я смогу скрыть ото всех, что заболела. Он должен думать, что я сильная, что я способна преодолевать любые проблемы… По закону драматического жанра, которому была подчинена вся моя шестнадцатилетняя несладкая жизнь, мои надежды и в этот раз решили себя не оправдывать – Мильтон оказался дома. Я даже в первый момент приняла его за галлюцинацию, настолько необычной была окружающая его обстановка. Рэн сидел за обеденным столом, сплошь заставленном кипами бумаг, ноутбуками, и какой-то неизвестной мне электронной техникой, издающей противный писк, и держал в зубах длинную тонкую сигарету, выпуская длинные струи едкого белого дыма, который заполнил уже всю гостиную. Нет, это точно не может быть правдой… Рэн ведь не курит. Он слишком правильный для этого… Помимо него в комнате находились еще несколько мужчин, но ни рассмотреть их, ни понять чем они занимаются, я уже не успела. В эту же секунду, мое так долго поддерживаемое усилием воли сознание померкло, погрузив весь окружающий мир в кромешную тьму.