Любовь по расчету

Мне снился очень странный сон. Он был о Рэне, и еще одном человеке… Кажется это его помощник, не могу вспомнить имя… Что-то французское… Ян или Жан… Они о чем-то тихо спорили, но мне никак не удавалось разобрать слова – все фразы путались в моем сознании. Неожиданно резкий звук мобильного прорвался сквозь весь наружный шум. - Сколько можно, - выругался Мильтон. – Долго он еще звонить собирается? Я услышала глухой стук и мелодия оборвалась. - Рэн… - осторожно обратился к нему секретарь. – Ты же так разобьешь телефон. - Что с того? - хмыкнул мужчина. - Мне кажется, ты злишься не на телефон, а на то, что ей звонит какой-то парень, - я услышала в голосе Жана веселые нотки. – Смотри, он и кучу сообщений написал. Волнуется, все ли с ней в порядке. Думаешь, они встречаются? - Мне абсолютно все равно, - отрезал Мильтон. – Перестань читать чужие сообщения и займись лучше делом. - Но это же так весело, - продолжал подтрунивать Жан. - Подростки такие забавные. Особенно с их первой влюбленностью… Ну не смотри на меня так, а то даже страшно становится… - Тогда просто заткнись и покажи мне список, о котором я тебя просил. Секретарь рассмеялся и зашуршал бумагами, выискивая необходимый листок. - Знаешь, мы ведь уже почти пять лет вместе работаем, но только в последнее время я совсем перестал тебя понимать, с того момента, когда ты сообщил, что женишься на школьнице… Ты сказал, что так будет лучше для всех, потому я не стал тебя отговаривать, хотя все еще не поддерживаю те мотивы, которыми ты руководствовался… Только вот объясни мне, если ты сам так хотел этого, почему сейчас убегаешь от нее? - С чего ты взял, что я убегаю? – недовольно проворчал Мильтон. - Потому что ты купил эту квартиру, чтобы быть ближе к главному офису, а теперь просишь меня снять для тебя номер в гостинице, потому что не хочешь сюда возвращаться. Что с тобой творится, Рэн? Я в очередной раз убедилась, что просто сплю. Никогда раньше не слышала, чтобы кто-то разговаривал с Мильтоном в подобном тоне. Случись это на самом деле, человек уже давно был бы уволен. Но все-таки, если это мой сон, почему я не понимаю сути их разговора? О чем они говорят? О Лиз? Это с ней мой супруг ночует в гостинице? - Не твоего ума дело, - негодующе проговорил Рэн, словно в ответ на мои мысли. - Просто дай мне уже этот чертов список. Пока они были заняты изучением бумаг, я понемногу начала приходить в себя, и открыла глаза. Нашу спальню заливал яркий свет, струящийся из окон с настежь распахнутыми шторами. В первые секунды он ослепил меня, но постепенно зрение фокусировалось, и предметы начали приобретать очертания. Рэн вместе с помощником сидел на софе рядом с балконной дверью. Она была лишь слегка приоткрыта, чтобы впустить в комнату свежий воздух, и перебить ужасный запах лекарств царивший здесь. Я все еще чувствовала себя ужасно: голова болела до такой степени, что меня мутило, в ушах стучал барабанный бой и главное, я даже не могла позвать кого-нибудь, потому что язык будто бы распух и прилип к небу. Все что мне оставалось, это лежать и ждать, когда на меня обратят внимание. - Это окончательный вариант? – Мильтон проводил длинным тонким пальцем по списку имен, бегло просматривая каждое. - Да, здесь 83 человека, которые могли быть прямо или косвенно причастны к хищению информации. Но только у этих 15, - он выудил папку из своего портфеля и протянул Рэну, - есть доступ ко всей документации. За каждым из них мы установили наблюдение, пытаемся выяснить, с кем они в последние месяцы контактировали и какие места посещали, но пока это не принесло никаких результатов. - Увольте всех, - без колебания ответил Мильтон, лишь невзначай скользнув взглядом по служебной записке на верхнем листе. Он даже не удосужился открыть и просмотреть содержимое папки. – Этих 15 прямо сейчас. На должности остальных объявите конкурс и начните подбирать подходящие кандидатуры. Как только найдется замена, они тоже будут уволены. По вытянувшемуся лицу помощника не сложно было понять, что он не ожидал такой развязки. - Эм, Рэн, может быть не стоит торопиться с увольнениями до конца расследования? Тем более, первым в списке значится твой заместитель, Мариуш… Без него будет очень сложно вести дела… - Ты меня не слышал? – процедил сквозь зубы Мильтон, смерив секретаря холодным взглядом. – Я сказал уволить всех. Это не обсуждается. Или ты тоже хочешь попасть в этот список? Мужчина лишь вздохнул, пожал на это плечами и быстро сделал несколько пометок в своем блокноте. - Все будет выполнено в кратчайший срок, - уверенно ответил он, понимая, что в такие моменты, Рэну лучше не перечить. - Теперь по поводу запланированной поездки в Нью-Йорк. Самолет будет готов к завтрашнему вечеру, и я забронировал номер в той же гостинице, в которой ты останавливался в последний раз. Кажется, тебе там понравилось… -Разве я просил об этом? Хочешь, чтобы папарацци заранее подготовили засаду? - Мильтон повернулся к своему помощнику, и уставился на него немигающим взглядом. - Прости, я не подумал об этом. Я немедленно подберу что-нибудь другое, - задумчиво ответил секретарь, сделав еще несколько пометок в записной книжке. – А что на счет Карен? Ты оставишь ее одну в таком состоянии? - Что с ней может случиться? Думаешь, она продолжит морить себя голодом, или в следующий раз использует более радикальные методы, вроде броситься под машину или выпрыгнуть из окна? – безразличие в голосе Рэна смогло бы провести кого угодно, кроме Жана, который, по всей видимости, оказался в этот раз более проницательным. - Только не лги, что тебе все равно, что происходит с этой девушкой, - он посмотрел на Мильтона поверх очков. – Я еще никогда не видел тебя настолько взволнованным и испуганным, полностью утратившим над собой контроль, как сегодня. И хотя ты не замечаешь, но с твоего лица до сих пор не сошла смертельная бледность. А ведь она просто упала в обморок… - Не придумывай себе ничего, - зашипел на него Рэн, пытаясь закончить этот раздражающий разговор, но на всякий случай бросил взгляд на стеклянную дверь, в которой отражалась часть комнаты и он сам, словно хотел убедиться, что на самом деле его лицо как всегда ничего не выражает. Мимолетно его взгляд скользнул по кровати. Я не успела зажмурить глаза и притвориться, что все еще без сознания, потому была тут же уличена в подслушивании разговора. - Ты очнулась? – Мильтон резко поднялся с места и подошел ко мне. Помощник тоже двинулся следом за ним, но взмахом руки парень остановил его. - Жан, сходи за доктором. Он обедает на 19 этаже. Помощник согласно кивнул в ответ на это распоряжение, и поспешил удалиться, чтобы оставить нас наедине. Я лишь услышала, как за ним аккуратно затворилась дверь, потому что не сводила глаз с лица Рэна. На нем не дрогнул ни один мускул, но словно подсознательно я чувствовала, что он сердится, пусть и не показывает этого. Ничего не спрашивая, он взял с прикроватной тумбочки стакан с какой-то жидкостью, и поддерживая меня под голову поднес его к моим губам. - Пей. Я с трудом смогла открыть рот, и хотя тело отказывалось слушаться, постаралась проглотить противное вязкое лекарство, которое оставило на языке неприятное послевкусие, но, тем не менее, моментально утолило мою жажду. Делая последний глоток, я инстинктивно вцепилась в руку Мильтона, чтобы он не убрал стакан раньше времени, но тут же поняла, что мне что-то мешает – к запястью была прикреплена длинная тонкая трубка капельницы. Подняв мутный взгляд на Рэна, я хотела спросить, что со мной произошло, но смогла выдавить из себя лишь слабый стон. - Жить будешь, - холодно ответил Мильтон на мой немой вопрос. – Хотя это, наверное, очень трудно делать с такой серьезной травмой как отсутствие мозга, да? Он сел на кровать и приблизившись, схватил меня за плечи, глядя в упор. - Если бы я мог, то ударил бы тебя, но глядя на твое жалкое состояние понимаю, что это будет для тебя смертельно. Скажи, ты специально это делаешь? Мстишь мне, таким образом, за то, что я плохо с тобой обращался? Как можно быть такой дурой, чтобы попытаться уморить себя голодом? Это был план твоих родителей или твой собственный? О чем он говорит? Когда это я пыталась уморить себя голодом? Совсем не могу ничего вспомнить... В моих последних четких воспоминаниях мы с Эриком садились в метро, а дальше все словно в тумане, какие-то противоречащие друг другу обрывки. Неужели это Ватенберг принес меня сюда? Но ведь он не знал адрес… Точнее, я сказала ему, что живу в «Мастерпис». Может ли быть, что охрана узнала меня и впустила блондина? А потом вызвали Рэна… Черт, если кто-то узнает, что я замужем за Мильтоном, мне не жить… Нужно будет сразу после того, как вернусь в школу разыскать Эрика и умолять его не рассказывать о том, что он видел… Но это будет потом, а сейчас мне нужно решить проблемы с очень злым Мильтоном, который почему-то решил, что я пыталась себя убить… - Как… - проскрипела я чуть слышным голосом. – Как я попала сюда… - Ты ничего не помнишь? - он сложил руки на груди и глядел на меня с укором. – Доктор сказал, что у тебя обезвоживание и сильное истощение. Когда ты в последний раз ела? Я молчала, только сейчас начиная понимать, что из-за постоянных переживаний у меня не было аппетита в последнее время. И хотя я чувствовала себя ужасно, но даже не подумала о том, чтобы хоть немного перекусить. - Затрудняешься ответить? – продолжал наседать Мильтон. – Я задал такой сложный для твоего скудного ума вопрос? Я покачала головой, так как говорить было все еще сложно, но Рэн не обратил на это внимание, потому что его отвлек вновь раздавшийся звонок моего телефона. С кислым видом Мильтон поплелся к софе и не глядя на экран сбросил вызов. Он не ограничился этим, распотрошив несчастный мобильный, и успокоился только когда извлек батарею и бросил на столик отдельные части пластика. - Кто такой Эрик? – вдруг спросил Рэн, снова повернувшись ко мне. – У тебя с ним близкие отношения? Я думала, что мне останется только смотреть на него и невинно хлопать глазами, если он продолжит напирать на меня из-за обморока, но после этого вопроса не удержалась, и не без труда приподнявшись на подушках, ответила ему таким же равнодушным тоном. - Почему ты спрашиваешь меня о таком? - Да просто интересно, знает ли он, что ты замужем? – ехидно отозвался Мильтон. - А Элизабет знает, что ты женат? – парировала я, глядя прямо в его бездонно-темные глаза. Какое право имеет этот человек расспрашивать о моей личной жизни, если сам спит со своей бывшей подружкой? Может, хочет поговорить со мной о нравственности и супружеской верности? На это я найду что сказать… - При чем здесь Лиз? - Рэн мгновенно включил защитную реакцию и его лицо снова стало непроницаемой маской. - А разве ты был не с ней все это время? - Так, ребенок, попридержи-ка коней, - сухо сказал парень, явно не ожидавший, что я настолько посвящена в его личную жизнь. - Во-первых, тебя вообще не должны волновать подобные вещи. А во-вторых, не стоит совать свой маленький нос в мои дела. С каких это пор ты разнюхиваешь что-то у меня за спиной? - О ваших отношениях судачат все кому не лень… Я откровенно блефовала, боясь выдать, что узнала об этом, когда искала информацию в интернете, но Рэн, кажется, этого не заметил. - Тебе же лучше. И вообще, что за внезапные проявления ревности? - Ты первый начал спрашивать об Эрике, - проворчала я. – Неужели вспомнил, что у тебя есть жена? - Не льсти себе, - хмыкнул Мильтон. - Я просто хотел узнать, не разболтала ли ты кому-то обо мне. Охрана видела тебя перед зданием с каким-то типом, а теперь твой телефон не замолкает. Боюсь спрашивать, чем ты здесь занимаешься в мое отсутствие… - Не надо отсутствовать, тогда и спрашивать не придется. Последнюю реплику я произнесла скорее для себя, так тихо, чтобы Рэн не смог расслышать, но по его довольному лицу не сложно было догадаться, что он понял смысл сказанного, и уже готовился снова отпустить какую-то шуточку о том, что я неравнодушна к нему, когда в дверь постучали, прервав наши «супружеские игры». Жан вернулся в сопровождении невысокого седовласого мужчины, слишком серьезного и хмурого, на мой взгляд, для своей профессии. Он выглядел скорее как тюремный надзиратель, а не как доктор, потому я воздержалась от каких-либо вопросов о своем состоянии и предпочла молча слушаться его коротких указаний. Секретарь Мильтона почти сразу ушел, перекинувшись напоследок с Рэном несколькими короткими фразами. Как я поняла из обрывков разговора, речь шла о какой-то вечеринке… Ах, точно, вечеринка по случаю дня рождения моего супруга! Я так долго ждала этого события, так тщательно готовилась к нему, что совсем не заметила его приближения. Завтра в шесть вечера за Рэном заедет машина, а потом… потом… он уедет в Нью Йорк на десять дней… Я не могла скрыть своего разочарования. Он ведь только вернулся домой, пусть я и вынудила его сделать это своим состоянием, но теперь снова уезжает. И на этот раз он будет еще дальше от меня, еще более недосягаем. Я снова за бортом. Если так пойдет и дальше, мне действительно придется что-то сделать с собой, чтобы привлечь его внимание. - Миссис Мильтон, вас что-то беспокоит? Я перевела взгляд на мрачное лицо доктора, сидящего рядом со мной. Он все это время внимательно следил за моей реакцией на разговор двух мужчин, потому и обратился с этим вопросом, сделав, по всей видимости, какие-то определенные выводы для себя. - Нет, все в порядке, - проскрипела я слабым голосом, выдавив мученическую улыбку. Не жаловаться же мне постороннему человеку, что все мои проблемы лишь от того, что я вышла замуж за жестокого человека, которого среди всех дел, я волную в самую последнюю очередь. Седовласый мужчина поджал губы и, проделав еще несколько манипуляций с медицинским молоточком, чтобы проверить мои рефлексы, объявил, что он закончил осмотр. Рэн все это время оставался в помещении, с отсутствующим видом стоя у двери, за которой недавно скрылся его помощник. Доктор сам подошел к нему, на ходу застегивая пальто. - Я удивился, когда ты позвонил мне из-за такого пустякового дела. Молодые барышни с обмороками не по моей части… - Какая разница, за что получать деньги. Ты знаешь, что я всегда щедро плачу и за работу, и за молчание. А в условиях, когда за мной почти круглосуточно следят папарацци, особо выбирать не приходится, - сказал Мильтон, протягивая мужчине туго набитый белый конверт. - Ты как всегда импульсивен и нетерпелив. Следует выслушать, что говорят тебе старшие, прежде чем перебивать их, - недовольно сказал доктор, быстрым движением убирая конверт в карман. – Вполне вероятно, что состояние твоей жены может быть вызвано начинающейся депрессией. Резкая смена окружения или какие-то подростковые проблемы заставляют ее чувствовать себя несчастной. Позволь ей чаще видеться с семьей, обеспечь отдых и уделяй чуть больше внимания. Думаю, это должно помочь. Она не похожа на девушку, которая способна навредить себе… Он успокаивающе похлопал Рэна по плечу, и попрощавшись со мной ушел. Мы с Мильтоном снова остались вдвоем, в полной тишине, и лишь городской шум, проникающий через открытую балконную дверь, напоминал о том, что жизнь по-прежнему кипит вокруг нас. Я подняла на парня затравленный взгляд – наверное, сейчас он снова начнет ругать меня, отчитывать за произошедшее… Но мне все равно. Пусть кричит, издевается… По крайней мере в такие моменты я безраздельно владею его мыслями. Все лучше, чем постоянно ждать в заточении этой стеклянной башни или смотреть ему в спину, когда он уходит, не говоря, куда направляется и когда вернется… Но Рэн молчал, глядя куда-то поверх моей головы, словно совершенно забыл о моем присутствии. А я не могла оторвать от него взгляд - в этот момент он казался мне таким сильным и уверенным. Сложно сказать, что больше всего привлекало меня в нем. Он хорош собой, но вряд ли я могла бы влюбиться только в его внешность. Он серьезный и решительный, но смотрит на других сверху вниз, не знает жалости и сожаления, может без раздумий уволить любого человека, который ему не нравится. Он не желает решать проблемы, а сразу избавляется от их источника. Разве это не проявление слабости? А еще он производит впечатление хитрого и изворотливого человека, который привык от всего откупаться деньгами. И из-за своего прямодушия кажется очень грубым. Как ему вообще с таким характером удается преуспевать в бизнесе? Он ведь держит людей в постоянном страхе! Я тоже немного боюсь его, но по другой причине. В нем есть что-то от соблазнителя, от дьявола… До сих пор воспоминания о его теплых ладонях на моей коже в то утро, когда я пыталась выведать у него номер телефона, вызывают у меня странную дрожь во всем теле. Он из тех людей, которые умеют овладевать чужой душой. Незаметно. Шаг за шагом… И вот ты уже оказываешься полностью в его власти, окутанная словно паутиной его невидимыми сетями. А он будет безразлично смотреть на твои бесплодные попытки вырваться из этого плена и ждать твоей погибели… - Ты хочешь есть? Я настолько углубилась в свои невеселые мысли, что вздрогнула от звука его голоса. - Не откажусь. Но у нас ничего нет. Рэн с насмешливым выражением, точно таким же, как в моем воображении всего минуту назад, подошел к кровати, помог отсоединить капельницу от руки, и откинул одеяло, предлагая мне подняться. - Сможешь сама идти? Я кивнула и попыталась встать на ноги, только сейчас обратив внимание на то, что кто-то переодел меня из школьной формы в новую пижаму, которую я купила наряду с другими вещами, во время походов с Вивьен Малкович по магазинам, когда она делилась со мной своими секретами идеального стиля. Меня так и подмывало спросить у Рэна, кто это сделал, но понимая, что правдивого ответа вряд ли дождусь, я решила не слишком забивать себе голову подобным, чтобы не нарываться на очередную порцию насмешек от Мильтона. Он повел меня на кухню, и усадив за барную стойку стал извлекать из шкафчиков посуду. Несколько мгновений мне казалось, что сейчас он скажет, что я должна сама сделать что-то, если хочу сегодня поужинать, но Мильтон не сказал ни слова. Он непринужденно, с некоторым изяществом, разложил на столе продукты и взялся за готовку сам. Он… умеет готовить?!! Одна лишь эта мысль повергла меня в замешательство, ломая все прежние стереотипы и представления о моем супруге. Я ведь считала его изнеженным мальчиком, который не знает, с какой стороны подойти к кухне, но как оказалось, она находится в его квартире не просто в качестве декорации. Но почему же тогда он велел заниматься этим мне, если сам, по всей видимости, справляется намного лучше? Свидетельством тому была ароматная рисовая каша, которую он поставил передо мной несколько минут спустя. - Кушай, не обляпайся, - сказал Рэн, протягивая мне ложку. В его голосе слышалось легкое раздражение, но держался он теперь совершенно спокойно – так, словно ничего не произошло. - И тебе приятного аппетита, - улыбнулась я в ответ. Между нами все стало как раньше – совместный прием пищи в молчании, редкие перепалки ни о чем. Я почему-то была даже рада такому обстоятельству, ведь сейчас он здесь, со мной, никуда не уходит, и я могу сполна насладиться его обществом после столь длительного периода мучительных ожиданий. После прочтения тех статей в интернете, у меня появилось множество вопросов к Рэну, но я не знала, станет ли он на них отвечать, и боялась рассердить его еще больше. Потому решила оставить все как есть, может быть со временем он позволит мне узнать о себе хоть что-то… Но, черт, как бы я хотела все изменить, как бы я хотела стать немного ближе к нему, чтобы он начал доверять мне и перестал относиться как к врагу, с которым лишь обязанность заставляет его делить кров. Я закончила есть и отставила в сторону пустую тарелку. На столе, прямо передо мной, красовалась хрустальная вазочка, полная шоколадных конфет в красочных обертках. Сладкого мне не хотелось, но я начала размышлять, откуда взялись эти конфеты. Рэн как-то обмолвился, что не любит сладкое, и учитывая, что в этом мы были похожи, я даже не пыталась готовить для него какие-то десерты. - Хочешь конфет? Это горничная принесла для тебя… - сказал Мильтон, проследив за моим взглядом. – Ешь, сколько влезет, мне все равно они не нравятся. Парень пододвинул вазочку ближе ко мне, но достал одну конфету. Он сделал это скорее из любопытства, потому что задумчиво повертев ее в руках, положил на место. - Слишком сладкие, наверное. Подожди, я сейчас сделаю тебе чай. Я удивилась такому предложению – Мильтон стал неожиданно заботлив. Может быть, это слова доктора так на него повлияли? Голова шла кругом после всего, что свалилось на меня в этот день, потому я решила просто наслаждаться тем, что он уделял мне хоть толику внимания, не углубляясь в размышления, и стараясь принимать все как данность. Рэн взял чайник и уже собирался поставить его на плиту, но какая-то внезапная догадка заставила его резко развернуться ко мне как раз в тот момент, когда я, не дожидаясь чая, положила одну из шоколадных конфет в рот. - Стой! Не глотай! Его внезапный крик испугал меня, и я, не успев раскусить конфету, инстинктивно сглотнула, едва не подавившись, когда попыталась остановить этот процесс на полпути. Но, что хуже, я внезапно поняла, что от шока у меня свело челюсть, и я не могу что-либо сделать. На глаза навернулись слезы, но даже закашляться не получалось, и схватившись за горло я осознала, что начинаю задыхаться. К счастью, Рэн не стал молча смотреть на мои мучения. Мгновенно оценив ситуацию, он перегнулся через стойку и хлопнул меня по спине. Это не помогло, потому я продолжала беспомощно таращиться на него, умоляя сделать хоть что-то. Именно тогда я почувствовала, как его мягкие губы внезапно накрыли мои. Потрясенная происходящим, забыв обо всем, я расцепила зубы и подалась ему на встречу, чем моментально воспользовался Мильтон, проникнув влажным скользким языком мне в рот. Я не знаю, было ли это похоже на настоящий поцелуй, но вырвав у меня злополучную конфету, парень тут же отстранился, тяжело дыша. Я успела заметить, как он проглотил мою конфету, и набрав в стакан воды из графина протянул мне. Но я опять была вынуждена воспользоваться помощью Рэна, потому что взяв стакан дрожащими от слабости и переживаний руками, едва не выронила его. Впрочем, на этот раз Мильтон не выглядел раздраженным. Напротив, это небольшое происшествие и его взволновало настолько стильно, что он забыл о привычном контроле эмоций и на время сбросил свою маску холодного безразличия. Он действительно испугался! Почему? Этот равнодушный человек, который говорил, что ему все равно, выпрыгну я из окна, или брошусь под машину, на самом деле переживает обо мне? Мир сошел с ума! И я вместе с ним…