Любовь по расчету

Нити судьбы. Рок. Фатум. Я никогда не верила в подобные вещи и старалась достичь всего сама, чтобы в будущем ни на кого не полагаться. И все же, каким-то необъяснимым образом, нужные люди всегда появлялись в моей жизни именно тогда, когда я больше всего в них нуждалась. Может быть, судьба все-таки благосклонна ко мне? - Эрик?.. Я пыталась прийти в себя от шока. Что он здесь делает?! Женщина из приемной кажется, тоже что-то подозревала - едва завидев меня, она устремилась к нам. - Вы знакомы с этим молодым человеком? Он спрашивал Карен Баффет, но здесь… - Да! - выпалила я, грубо перебивая женщину. Не хватало еще, чтобы она сказала, что среди жильцов нет никакой Карен Баффет, или что она не знала мою девичью фамилию... – Все в порядке. Это мой друг. Он пришел ко мне. - Ах, конечно… Прошу меня извинить… - женщина поспешно удалилась, но перед уходом бросила на Ватенберга взгляд, полный беспокойства, что, разумеется, еще больше насторожило меня. Я и раньше замечала, что они слишком пристально следят за мной, что-то записывают, когда я прихожу и ухожу. Это не стандартная обязанность, и не праздное любопытство. По всей видимости, они докладывают Мильтону, что я делаю в его отсутствие. И то, что этот симпатичный парень появился здесь сразу после того, как Рэн уехал, вероятно, тоже не укроется от внимания моего супруга. - Извини, я не могу пригласить тебя к себе, так как это не мой дом, - сказала я Эрику извиняющимся тоном. – Может, пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить? Ватенбергу эта мысль очень понравилась. - Давай. Здесь поблизости полно хороших кафешек, а ты как раз обещала мне компенсировать все вкусным обедом, - ответил он оживленно. – Или можем пройтись до сквера рядом с театром, если ты не против. - Лучше к скверу. Обедом я угощу тебя в следующий раз, потому что выбежала из дома без кошелька, - я продемонстрировала ему пустые руки и отсутствие карманов на платье. Вернуться в квартиру и взять кошелек сейчас тоже не представлялось возможным. Зои, эта надоедливая секретарша, вероятно и так уже обыскалась меня, чтобы поскорее отвезти к родителям. Но я была удивлена, почему Эрик предложил именно театр, до которого нужно идти пешком как минимум минут десять-пятнадцать по оживленным улицам, когда рядом с небоскребом находится чудесный уютный парк. Впрочем, я не смогла отказаться, ведь погода сегодня была прекрасная - солнце нежными лучами заливало всю округу, лаская дома, деревья и спешащих по своим делам людей, а прохладный осенний воздух приятно бодрил. Прогуляться по улице в такой день было настоящим удовольствием. Сперва мы шли молча. Ватенберг разглядывал товары, лежащие в витринах магазинов и проезжающие мимо машины, а я украдкой смотрела на него из-под ресниц, размышляя, почему он все время улыбается. В школе он выглядел немного иначе, особенно когда расхаживал на переменах по коридорам, в окружении своих друзей, таких же детей успешных родителей. Их словно окружала особая аура, которая притягивала к себе все взгляды. Они выглядели такими яркими и беззаботными, наслаждались жизнью обычных старшеклассников, переживали лишь о своих чувствах и отношениях с девушками... Но сейчас Эрик был обычным парнем, совсем не похожим на принца. Даже его внешность за стенами школы уже не казалась такой ослепительной. - Ты, наверное, очень удивлена, что я приехал к тебе? - наконец спросил он, пока мы стояли рядом с пешеходным переходом, дожидаясь зеленого света. - Ну, не то чтобы очень… - честно призналась я. Наверное, где-то на уровне подсознания я ожидала подобного исхода, что мы с ним сможем начать общаться. Конечно, не так внезапно, но мы могли бы иногда разговаривать в школе, если снова случайно столкнемся. Он проявил очень много внимания, когда провожал меня вчера домой, еще и свой номер телефона оставил перед уходом. Я была более чем уверена, что этот парень ведет себя так не со всеми девушками. Но и не питала себя иллюзиями о возможности его симпатии ко мне. Недавно Эрик расстался с девушкой. Судя по слухам, этот разрыв принес ему много боли, а если учесть, что у них с бывшей возлюбленной еще и друзья были общими, то совсем не удивительно, что он решил найти поддержку у кого-то со стороны. Я всего лишь очень удачно подвернулась ему, и оказалась не одной из воздыхательниц, которые преследовали его по всей школе, а нормальной девушкой, с которой можно просто поболтать о всяких пустяках. Я ведь тоже это чувствую, абсолютное спокойствие рядом с ним, и это настолько естественно, что даже пугает. Мы только вчера познакомились, и совсем ничего не знаем друг о друге, но я уже могу легко представить Эрика своим другом детства, с которым провела многие годы. И это не так, как с подругами, совсем другой уровень. Я просто чувствовала, что могу ему доверять. И если Ватенберг испытывает хотя бы часть тех же эмоций, что и я, тогда… я действительно все прекрасно понимаю. - Ну да, после того как засыпал тебя звонками и сообщениями, наверное уже сложно чем-то удивить, - простодушно сказал Эрик, и его улыбка стала еще ослепительнее. – Хотя ты так ни разу и не ответила на мои звонки, а ведь обещала предупредить, когда доберешься домой. Я даже начал немного волноваться… Только не подумай, что я какой-то сталкер и преследую тебя… - Ты же сам сказал вчера, что мы друзья по несчастью. Так что не вижу в этом ничего странного. Я пошла дальше, как только поток машин, наконец, остановился, позволяя нам пройти через дорогу, словно не заметив удивленного вздоха парня, поспешившего за мной. Вообще-то его слова заставили меня вспомнить еще об одном событии вчерашнего вечера. Тот момент, когда Мильтон в порыве гнева сломал мой телефон. Из-за слабости вызванной болезнью я мыслила не совсем сознательно и не могла объективно оценивать ситуацию. Я даже боялась, что Эрик узнал о моем секрете, и теперь расскажет об этом в школе. Но все было совсем не так. Собрав по крупицам обрывки информации, я вспомнила, что парень не провожал меня до квартиры, он остался возле входа в здание, а я сама добралась домой, где и потеряла сознание. Ватенбергу ничего не известно. Половину этих воспоминаний я сначала списала на галлюцинации, вызванные болезнью. Например то, что постоянно играла мелодия моего мобильного… И это жутко злило Рэна. Но в действительности, он и впрямь увидел, что мне звонит какой-то незнакомый парень, и в нем проснулись собственнические наклонности. Это вполне вписывается в образ Мильтона. Он – тиран, любит, чтобы все действовали согласно его приказам, и ни за что не поделится тем, что ему принадлежит. Даже если ему самому это на самом деле не нужно. Но меня не устраивал такой расклад. Жизнь запертой в башне принцессы не для меня, пусть я и очень люблю своего дракона. Потому сегодня я была гораздо ближе к тому, чтобы взбунтоваться. - Вместо обещанного обеда, сходи со мной кое-куда, - ускорив шаг, Эрик поравнялся со мной. – Ты любишь театр? - Театр? Ты поэтому попросил меня пройтись до площади? Мне наконец-то открылся истинный смысл его предложения. - Ага. Чтобы не терять время. Хотя, если бы ты согласилась на обед, то пришлось бы отказаться от театра. Он очень мило потупил взгляд, будто бы его и впрямь это расстроило. - А что там сегодня? Какая-то премьера? - Ну… Почти… - А как же школа? Разве сейчас не середина учебного дня? Эрик устремил на меня взгляд синих глаз с озорными искорками. Ну да, я отличница, которая всегда ставила учебу превыше всего, но видимо это не о нем. - Я прогулял. Впрочем, как и ты. - Эй-эй! Не сравнивай меня с собой, мне врач велел несколько дней провести дома, - я ухмылялась теперь едва ли не шире Ватенберга, понимая, как жалко звучит мое оправдание, когда вместо постельного режима, я прямо сейчас гуляю по улице. - Болеть дома – отстой, ты себя лучше почувствуешь после прогулки, говорю по собственному опыту. А у меня уже школа в печенках сидит… - И это говорит знаменитый школьный принц? – смеясь, воскликнула я. Этот парень с каждой минутой поражал меня все больше. Интересно, было ли хоть что-то из слухов, которые распространяли о нем по школе, правдой? - Только не говори никому, - заговорщицки прошептал Эрик, но долго не выдержал напускной серьезности, и прыснул, глядя на мое удивленное лицо. – Ты что, и правда считала меня таким идеальным? Баффет, мне даже стыдно тебя разочаровывать… На самом деле я из тех, кто списывает домашку перед началом урока, а в рейтинг пятидесяти лучших учеников попадаю только потому, что учителя ко мне хорошо относятся. Я вздохнула, втайне завидуя такой беспечности Ватенберга, хотя удивляться тут было абсолютно нечему. Я ведь уже знала, что он принадлежит к числу элиты, рожденной для того, чтобы пожинать плоды всех благ этого мира. И что его реальность - моя мечта, о которой я грезила с самого детства, тоже не было для меня чем-то неожиданным. Беззаботное существование, когда тебе не нужно ежедневно думать о том, как заработать деньги хотя бы на еду, и можно позволить себе реализовывать себя в любой сфере, которая приносит истинное удовольствие, а не только финансовую стабильность. Когда твой статус играет тебе на руку даже в таких вещах, как учеба… Рэн, Энже, Вивьен Малкович и даже Су Ли отчасти – все люди, которые сейчас меня окружали, принадлежали к этому миру, и порой, я очень остро чувствовала социальную разницу между нами. Но только с Эриком я полностью забыла об этом. Почему? Потому что он первый, кто ведет себя со мной, как с равной? Конечно, есть вещи которые я хорошо понимала, но старалась спрятать на задворки сознания, чтобы не погружаться в мрачные мысли. Например, что мои подруги, прекрасно осведомленные о проблемах моей семьи, всегда смотрели на меня с сочувствием, мисс Малкович относилась скорее как к ребенку, которого приходится обучать даже самым элементарным вещам, а Рэн… Рэн презирал меня, ведь, по его мнению, я была в сговоре с родителями и просто использовала его для личного обогащения. Вот поэтому мне было так просто с Эриком – он плевать хотел на мой статус и проблемы. Все что ему было нужно, это компания для похода в театр в будний день. Люди не идеальны по своей сути. Даже тот, кто пытается казаться добрым и щедрым, на самом деле преследует какие-то ведомые только ему эгоистичные цели. Ватенберг не стал исключением, и именно это мне понравилось в нем больше всего, намного больше, чем образ благородного принца. - Разве сегодня ставят какой-то спектакль? Мы уже подходили к зданию театра, потому я обратила внимание на афиши с расписанием - ни на одной не значилось сегодняшнее число. - Эту пьесу пока не ставят. Но в ближайшем будущем она станет настоящим хитом, - воодушевленно сказал парень. – Так мама говорит. Я сам даже понятия не имею, о чем она. Мне просто настоятельно рекомендовали посмотреть ее до премьеры, потому что во время сезона я не смогу сюда прийти. - Твоя мама работает в театре? – спросила я, осознавая, что, не смотря на всю шумиху вокруг Эрика, я до сих пор не знала кто его родители. С другими детьми в школе все было понятно: наследники бизнесменов и политиков. Но актеры местного театра… неужели они так много зарабатывают? – Она актриса? - Нет, она режиссер-постановщик спектаклей на Бродвее. В Нью-Йорке ей никак не удавалось реализовать свои прогрессивные идеи, так что с недавних пор она оккупировала здешний театр. Мама мечтает произвести революцию в театральном мире, но одни считают ее задумки гениальными, а другие просто безумными, - Эрик выглядел немного смущенным, когда говорил об этом, но мне казалось, что здесь нечего стесняться. Если у человека есть такая большая мечта, которую он пытается реализовать всеми силами, это достойно лишь похвалы. - Почему ты не сможешь посмотреть спектакль потом? Мы обогнули центральный вход и вошли в боковые двери театра, скрытые от глаз обычных посетителей. Мне пришлось понизить голос - в тускло освещенном коридоре с высокими лепными потолками и мягким ковром, заглушающим наши шаги, любой звук казался громогласным. - Они хотят приурочить премьеру к ежегодной церемонии награждения, чтобы сюда съехалось как можно больше публики и критиков. А я не люблю все эти звездные столпотворения и не хочу светиться перед объективами камер, - пояснил парень, уверенно шагая по запутанным лабиринтам переходов. Теперь я поняла, почему у входа не было охраны – даже если зеваки случайно забредут сюда, им вряд ли удастся быстро и беспрепятственно добраться до нужного зала. И я не уверена, что смогла бы самостоятельно выйти из этого здания, хотя пыталась запомнить дорогу. - Я думала, тебе нравится известность… - Нравится, но только в школе, - честно признался Ватенберг, остановившись, наконец, у большой двери, ведущей в зрительский зал. - А когда незнакомые люди на улице начинают постоянно окликать по имени и приставать с расспросами, ты перестаешь чувствовать себя уютно где-либо, и стараешься вообще не выходить из дома. - Ты настолько популярен за пределами школы? – еще больше удивилась я. - Нет. Но мой отец очень известный человек, потому я вырос в такой атмосфере. Эрик слегка поморщился. Эта тема, судя по всему, была ему неприятна, потому я не стала дальше расспрашивать, хотя любопытство одолевало меня теперь еще больше. Дверь оказалась запертой, но в конце коридора мы увидели женщину лет сорока, которая тоже обратила на нас внимание и подошла ближе. - Вы же сын Джины Кассбендер? – обратилась она к Эрику, и ее доброе лицо осветилось радостным возбуждением. - Да, я приходил сюда несколько раз вместе с мамой… - Точно-точно, я помню вас, юноша, - перебила его женщина. - Хотите войти внутрь? Я сейчас открою дверь, - она нашла нужный ключ в связке и повозилась с замком. – Только ведите себя тише, репетиция уже началась. Эрик благодарно улыбнулся ей и, схватив меня за руку, нырнул в темный прохладный зал. По всей видимости, мы успели к самому началу спектакля: сцена все еще оставалась темной, хотя из оркестровой ямы уже доносились звуки инструментов, складывающиеся в удивительно красивую мелодию. Ватенберг вел меня почти в слепую через ряды кресел в партер. Он очень хорошо ориентировался в зале, впрочем, как и во всем театре, в то время как я была здесь всего второй раз в жизни (школа, в рамках классического образования, время от времени отправляла учеников на различные мероприятия и выставки, а театр был одним из приоритетных мест для посещения). Я старалась не думать о том, что Эрик держит меня за руку, ведь это была вынужденная мера. Но все равно немножко смущалась и радовалась, что нас окружает темнота, в которой не видно моего покрасневшего лица. Его рука была на удивление мягкой и теплой, словно принадлежала девушке, а не парню. И она совсем не походила на большую руку Рэна, с холодными, словно лед, пальцами. Хотя мы с Мильтоном держались за руки всего один раз, когда стояли у алтаря перед священником, но я запомнила это чувство - его рука была такой же холодной, как и его сердце. Прожекторы резко осветили сцену ярким ослепляющим светом, и мы с Эриком, пробежав остаток пути, сели в самом центре зала, чтобы лучше видеть все происходящее на сцене. Я еще не знала, что ждет нас, потому в нетерпении замерла, сосредоточившись за открывшейся передо мной панорамной картиной, захватывающей все внимание с первой минуты действия. Сюжет пьесы, как мне показалось, был немного банален, но обилие света, декораций и спецэффектов просто поражало – они визуально расширяли пространство всего зала, и на протяжении всего спектакля мне казалось, что я сижу не на мягком сидении в прохладном зале, а нахожусь в самой гуще событий. Главная героиня – прекрасный ангел, беззаботно парящий среди облаков со своими сестрами, училась помогать людям и нести добро в этот мир. Жестокий демон попытался соблазнить этого ангела, но после отказа, подстроил так, что она была сброшена с небес на землю и стала обычным человеком. Ангел утратила свои крылья, а еще при падении повредила ногу. Она лежала на холодной земле и взывала к людям о помощи, но все проходили мимо, считая ее сумасшедшей. И только один молодой парень поверил девушке. Он отвел ее к себе домой, где сразу же столкнулся с непринятием родителей, которые велели ему выставить вон грязную нищенку. Он не смог оставить прекрасного ангела в беде, и ушел из дому вместе с ней, пообещав девушке заботиться о ней, пока она не сможет вернуться на небеса, по которым так сильно тосковала. Пара даже не представляла, какая тяжелая участь была им уготована: жестокость общества, которое не верило в историю ангела и считало, что она лишь глупая калека, испортившая жизнь молодому парню из хорошей семьи. Ежедневные заботы о ночлеге и пропитании, скитания по полуразрушенным домам – лишь часть их бед. Злой демон хотел, чтобы ангел страдала еще больше, и постоянно преследовал ее, строя козни. Он задумал убить парня, помогающего ангелу, но девушка спасла его, и умерла сама. Конец обещал быть трагичным, вот только, после смерти ангел снова вознеслась на небо, к своим сестрам, и стала жить вместе с ними, как и раньше. А парень, горевавший за возлюбленной, вскоре встретил хорошую девушку, они полюбили друг друга, у них появились дети, и до самой старости они жили окруженные счастьем и уютом, ведь на небе, за ними приглядывал и оберегал от всех бед прекрасный ангел. Пьеса, как я выяснила впоследствии, длилась почти два часа без остановки. Декорации менялись молниеносно, а игра актеров захватывала настолько, что я даже не заметила, как пролетело это время. И лишь когда занавес после финальной сцены опустился, и Эрик поднялся с места, громко аплодируя, чтобы выразить свое восхищение, я, наконец, смогла прийти в чувство и вспомнить, где нахожусь. Это было потрясающе. Настолько восхитительно, что эмоции переполняли меня через край. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно, то ли от радости за судьбу героев, то ли от огорчения, что все так быстро закончилось. Не зная, что дальше делать, я повернулась к Ватенбергу и с удивлением обнаружила, что он смотрит на меня, и в его глазах тоже застыли слезы. Теперь я поняла, что он имел в виду, когда рассказывал о своей маме. Она поистине гениальна, если способна сотворить такое чудо на сцене обычного театра. Чудо, которое трогает сердца людей. И я была счастлива, что пережила этот волнительный момент вместе с Эриком. Я словно смогла заглянуть в его душу, которая оказалась удивительно тонкой и отзывчивой даже к таким вещам как театр и актерская игра. О, как же он отличался от Мильтона, которому была чужда всякая чувствительность!.. Я тут же одернула себя – пора перестать постоянно думать о Рэне, и сравнивать с ним всех людей, которых я встречаю. Это уже входит в плохую привычку и заканчивается лишь тем, что огорчаюсь и расстраиваюсь, когда понимаю, какой поистине мрачный и безразличный человек мой муж. - Кто у нас тут?! Внезапный крик позади нас испугал меня. Я обернулась в тот момент, когда огромная темная фигура налетела на Ватенберга. - Эрик! – это оказался один из актеров, который еще не успел переодеться после репетиции спектакля. Судя по одежде, он играл одного из подручных бесов главного злодея - маленькая роль с несколькими репликами. Но, видимо, он был другом, или, по крайней мере, хорошим приятелем Ватенберга, потому что позволил себе взъерошить волосы блондина и потрепать его по щекам, словно ребенка. - Отстань, придурок, - смеясь, Ватенберг попытался скинуть с себя парня. - Вот так сюрприз! –широко раскинув руки, к нам подбежал еще один юноша, который был приятелем главного героя в спектакле. Тем самым, который сразу же отказал в помощи раненому ангелу и пытался уговорить героя избавиться от девчонки, ставшей ему обузой. – Эрик, каким ветром тебя сюда занесло во время уроков? Ах ты, маленький прогульщик! Он добавил моему смущенному другу свою порцию шлепков и пощипываний, так что Ватенбергу, смеясь, пришлось уворачиваться уже от них обоих. - Давно тебя не было, - сказал «бес», когда они закончили дурачиться. - Да вот, хотел первым увидеть новый спектакль. О нем говорили, как о настоящей бомбе, и теперь я понимаю, что не зря расхваливали… - Ну да, и девушке решил показать, - стукнул его в бок второй парень. Он шагнул ко мне и отвесил шутливый поклон. – Добро пожаловать в нашу дружную актерскую семью, мисс… - Карен Баффет, - смущенно ответила я, польщенная таким вниманием. - Карен, - подхватил «бес». – Какое красивое имя. Вы не против, если я буду называть вас по имени? Не люблю все эти лишние формальности. Меня зовут Рунако. А вот этот парень с глупым лицом – Ю Сон. - Боже, какая милашка, - Ю Сон, который только сейчас заметил мое присутствие, отпихнул Эрика в сторону, чтобы оказаться поближе ко мне. – Карен, хотите, я устрою вам экскурсию по нашему, так сказать, рабочему цеху? Оставьте своего парня здесь, он никуда не денется… Я растерянно посмотрела на Ватенберга, но тот лишь молча улыбался. Мне казалось, что было бы лучше сразу внести ясность в наши с ним отношения, чтобы окружающие не восприняли их по-своему и не начали распространять слухи. - Кстати, вон твоя мама, в первом ряду. Хочешь с ней увидеться? – сказал Рунако Эрику, и мы все, словно по команде, обернулись в сторону сцены, где молодая женщина с микрофоном, прикрепленным к уху, резво жестикулировала, объясняя какие недостатки были со светом во время репетиции, и что следует подкорректировать. Эрик всего мгновение с нежностью смотрел на мать, а затем отвернулся. - Нет, не буду мешать. Ее лучше не трогать до премьеры, она сейчас вся на нервах. - Это точно, - мрачно ответил парень в образе беса. - Недавно меня отчитывала как нерадивого школьника за то, что я немного поправился и не смог втиснуться в костюм. Приказала сидеть на жесткой диете, пока не похудею. - Ха-ха, ты сам заслужил. Не надо было есть бургеры в перерывах, - похлопал его по плечу Ю Сон. В этот момент из-за кулис показался какой-то мужчина, и грозно посмотрев на юношей в зале, взревел: - Эй вы, бездельники! А ну живо идите, снимайте костюмы. Потом будете развлекаться! Он тут же скрылся в глубинах декораций, считая, что произвел нужный эффект для воздействия на молодых актеров, но парни только фыркнули ему вслед. - Эрик, мы планируем после работы поехать на фестиваль Нептуна в Кастал, - сказал Рунако, заметно оживляясь. - Говорят, там сегодня будет потрясный концерт и огромные шоу фейерверков. Хочешь с нами? Можешь и девушку свою взять… - А ты разве не собирался на вечеринку, которую устраивает «Мильтон Групп»? – удивленно спросил у него Ю Сон. «Бес» скорчил недовольную гримасу. - Я же не какая-то важная шишка. Что мне там делать? Только многолетняя актерская практика помогла ему произнести это самым равнодушным тоном. Значит, он действительно расстроился, что не попал на вечеринку к Рэну? Но… «Мильтон групп»? Снова Мильтон! Да почему все мои знакомые только о нем и говорят? На этом парне что, свет клином сошелся? - О, боже, бедненький, - ехидно произнес Ю Сон. - Тебя просто не пригласили, так и скажи. Не надо стесняться, мы тут все свои. - Да ладно, - сухо заметил Рунако. - Тебя тоже. - Ну и что, мы решили поехать к морю. Это намного интереснее, - пожал плечами Ю Сон. Его совершенно не заботили светские приемы и консервативные вечеринки. Он любил развлекаться, не думая о том, как воспримут его поведение окружающие. - Интереснее, чем шоу с тиграми и обезьянками? – вступил в разговор Ватенберг, чтобы разрядить накаляющуюся атмосферу. Оба парня уставились на него, выражая крайнюю степень удивления. - А что, у Рэна Мильтона на Дне рождения будет шоу с обезьянками? - Слышишь, Рунако, тебе надо было пытаться не пригласительный билет достать, а предложить себя на роль обезьянки. У тебя бы хорошо получилось сыграть, - прыснул Ю Сон, а вслед за ним рассмеялись и несколько людей из персонала, которые слышали наш разговор. Я тоже не удержалась от легкого смешка, тем более «бес» оценил шутку друга, и его настроение снова улучшилось. - Нет уж. Я бы лучше предпочел войти в клетку к голодным тиграм, чем попасть на вечеринку Рэна Мильтона без официального приглашения, - сказал он, изображая нервную дрожь по всему телу. - Я его немного побаиваюсь. - Он не такой уж страшный, - ухмыльнулся Эрик. – Хотя в одном вы правы, нам всем стоит немного развлечься. Я поеду с вами. Но только если Карен составит мне компанию, - он повернулся ко мне, лукаво склонив голову набок. – Хочешь на фестиваль? В его глазах было столько надежды и мольбы, что я просто не смогла устоять перед этим напором. К тому же, два других парня тоже уставились на меня, ожидая ответа. Как в такой ситуации можно придумать какую-то убедительную отговорку? Да и что я, в сущности, теряю? Возвращаться домой мне не хотелось – Зои живо отправит меня к родителям. Но жаловаться Рэну на мое непослушание она сегодня вряд ли решится, все-таки он занят собственными проблемами и до меня ему нет никакого дела. Впервые я подумала, что не так уж плохо иногда вести себя, как обычный шестнадцатилетний подросток: гулять и веселиться вместе с друзьями, посещать интересные места. - Разве у меня есть выбор? – ослепительно улыбнулась я, глядя прямо в глаза Эрику, и он тут же просиял в ответ. – Конечно, я согласна. - Отлично, - тут же подытожил Рунако, пока никто не вздумал изменить решение. – Если хотите, можете поехать со мной и моей девушкой на ее машине. В тачке Ю Сона все равно нет места для двух человек. А с остальными мы встретимся на месте. - Я не против, - кивнул Эрик, соглашаясь с его планом. – Тем более, я уже отпустил своего водителя на сегодня. На этом мы и условились. Ребята отправились в свои гримерки, переодеваться, а я с Ватенбергом вышла на улицу, дожидаться девушку Рунако, которая должна была подъехать с минуты на минуту. - Спасибо, что согласилась, - шепнул Эрик, когда мы остались наедине. - Это будет лучше, чем нудные уроки. Ты не пожалеешь. - Главное, чтобы в школе об этом не узнали, - сказала я, многозначительно посмотрев на блондина. Он не должен забывать о последствиях, которые на меня обрушатся, если кто-то прознает о нашем общении. В этот раз я не намерена терять бдительность. Достаточно уже того, что мне приходится скрывать один секрет, способный повлечь за собой огромные проблемы. - Не волнуйся, я никому не скажу, - с ангельским выражением лица ответил парень. – Никто не узнает о нашем свидании.