Пантера

Проснувшись, ВонШик снова не обнаружил Тэгуна рядом. Но отличие от прошлого утра было огромным, если не сказать ужасным. Что, если кот не смог справиться с болью и решил уйти? Оставить их ненормальные отношения, спрятаться где-нибудь!? Что, если Ким не сможет его найти? Кто знает, какие животные водятся в здешних лесах. «Дурак». «Дурак!» – как он додумался заняться сексом с невинным созданием в лесу? Да еще и не удостоверившись, что тот готов? Как он мог руководиться только своими чувствами? Своим тупым желанием? «Животное». Юноша хотел было подняться и броситься на поиски, однако, нормально встать не получилось – плечи, руки – все ужасно саднило. Парень только сейчас вспомнил как сильно кот впивался в него когтями. Насколько должно было быть ему больно!? Кореец наспех промыл царапины в купальне – горячая вода обжигала в десятки раз сильнее. Физическая боль его почти не мучила, не настолько, как внутренние терзания. Шик на ходу натянул на себя одежду и бросился в погоню. Он знал, что если бы Тэгун захотел, то скрылся бы ото всех, но интерн все-равно не терял надежду найти его. К великому удивлению молодого врача, долго искать не пришлось. Ким едва не налетел на Тэгуна, сидящего на крыльце. Парень в последнее мгновение успел зацепиться за дверную раму, чтобы не полететь кубарем по двору вместе с котом. Хотя, может быть, это был бы лучший выход из ситуации, и ВонШику бы не пришлось чувствовать себя еще хуже, чем было. Юноша аккуратно присел, будто рядом и правда был кот, готовый сигануть от любого шороха. Пока кореец придумывал, с чего бы начать разговор, получеловек склонил голову на бок и внимательно смотрел на него. Когда ВонШик это заметил, то все те нелепые попытки мозга собрать хоть какую-то вразумительную фразу, исчезли. - Прости. – Все, что смог выдернуть из комка переживаний внутри себя, парень. Кот ничего не сказал в ответ. Даже не моргнул. Ни одного сигнала того, что он хотя бы услышал просьбу. Но через некоторое время, проведенное в неловком молчании, существо поднялось. ВонШик, голова которого была зажата между коленей, не сразу отобразил. Пришлось догонять. Юноша за руку остановил брюнета. - Ты куда? – Словно ребенок, которого мама оставляет одного в неизвестном месте. Слишком много страха в его голосе, страха и неуверенности. Но интерн просто не переживет, если кот сейчас сбежит. Уже завтра утром ВонШику надо на смену в больницу. Он не может пропустить, но и любимого друга вот так оставить не сможет. - Надо бежать без остановок, чтобы ты успел в больницу. - Так ты вернешься со мной? – Вопрос не успел за убегающим Тэгуном, повиснув в воздухе. «Спасибо!». Шик не мог поверить. Он все еще стоял на месте. Как и предположил Тэгун, бежать пришлось весь день, с минимумом остановок. К трассе пара выбралась уже ночью. Благо, такси можно выцепить в любое время. В машине Ким не посмел притронуться к коту, не накрыл его напряженные руки своими, как обычно, не поправил капюшон. Вообще – сидел отстраненно, прижавшись к противоположному краю. Тэгуну от этого было только хуже. Он тоже чувствовал на себе груз ответственности за все, что произошло, начиная со вчерашней недомолвки. Ушастый нуждался в непринужденности друга, но того словно подменили. Стоило брюнету наклониться в сторону корейца – тот еще сильнее вжимался в дверь. Может быть дома, в уединении, они снова смогут поладить. В темноте квартиры, только Тэгун протянул руку, чтобы задержать ВонШика, обнять, разрушить их молчаливую стену, выросшую не из чего, как тот скрылся в душевой. Кот пальцами сжал воздух. Так не пойдет. Да, в лесу, вечером и утром он был зол, напуган, сбит с толку причиненной болью, но все же, ушастый не хочет жизни без Шика. Просто нужно узнать, что это было. Кот не видел в юноше опасности, вообще ничего кроме любви и заботы не видел в его красивых глазах. Тэгун твердым шагом направился следом за младшим, раздеваясь на ходу. Как же надоели ему эти тряпки. Парень стоял спиной к двери и не заметил чужого присутствия. Кот понаблюдал некоторое время, интерн начал бить кулаками стену. Старший подошел вплотную и обнял со спины, скользя своими мягкими ладонями по напряженным рукам шика. - Прости меня. – Поцелуй в плечо. – Давай снова разговаривать. – Кот такой невинный, что сердце ВонШика болезненно сжалось, а на глазах выступили непрошеные слезы от переполняющих чувств. Ему, чтобы повернуться, поднять глаза и попросить прощения пришлось приложить немало сил. Младшему было ужасно совестно перед любимым; настолько, что он не решался лишний раз прикоснуться, поцеловать. Тэгун положил свою голову на сильное плечо любимого человека, позволяя воде смыть все плохое с них двоих. Он чувствовал, что сможет простить ему что угодно, лишь бы тот был рядом и освещал своей улыбкой. После душа, после извинений они вышли уже готовыми вернуться к обычному общению. Они смогут перешагнуть через этот трудный момент, пусть и не смогут забыть его насовсем. Тэгун тут же повалился на матрасик, растягиваясь на нем, подобно домашнему коту. Даже ему прошедшие три дня дают сейчас знать, ноя в мышцах при каждом движении, какие, наверно боли испытывает обычный человек. Только заняв удобную позицию, изрядно для этого повозившись, ушастый стал искать взглядом младшего, который почему-то все еще не под боком. Тот копался в сумках и что-то искал. Тэгун заинтересованно наблюдал – что же такое важное мешало человеку присоединиться к нему? Без ВонШика спине было холодно, не смотря на то, что лето в самом разгаре. Наконец, вытащив все имеющиеся лекарства на стол, Шик нашел нужный бутылек. Намочив его содержимым ватку, парень начал протирать себе руки. Кот вспомнил, как кореец заботливо мазал его раны в лесу. Тогда это было всего лишь пара царапин на спине, а тут, у младшего руки и плечи исполосованы почти полностью. Приходилось обеззараживать каждый сантиметр. Тэгун встал чтобы помочь; молча забрал ватку и мягко промокнул плечи. - Прости, я не хотел. – Он даже не подозревал, что нанес так много глубоких царапин. - Ничего, заживет. – Шик улыбнулся в ответ, мысленно добавляя «я даже не представляю величину твоей боли», никак не решаясь произнести это в слух. – Ты тоже прости. На самом деле ВонШик даже не представлял, какими силами он завтра встанет, пойдет в больницу и будет бегать с этажа на этаж, по первому зову врача. Сейчас, когда они с Тэгуном вроде бы помирились, но на душе все еще скребут кошки, закапывая самоуверенность парня куда-то глубоко под землю, ко всему добавилась огромная физическая усталость. Царапины жгло огнем, мышцы безумно гудели, ноги отваливались, а на сон оставалось чуть меньше трех часов. Видимо он заслужил все это, плохо обращаясь с любимым созданием. Зато после ночевок на голой земле, матрац казался роскошью, и ВонШик отключился, едва голова коснулась подушки. Зато Тэгун долго не мог уснуть. Его голову терзала разрастающаяся с каждым мгновением куча мыслей. Воспоминания о проведенной с Шиком неделе, все приятные и все плохие моменты без спроса вылезали из памяти, заставляя заново прочувствовать отвращение и страх к толпе, противные техногенные запахи, режущие слух оглушающие звуки… кот остался один на один со всеми неприятностями, ехидно пробудившимися во тьме ночи. Последней каплей в океане страха и боли Тэгуна стал громкий лай собаки за окном. Это было слишком неожиданно для только-только начинающего засыпать лесного существа. Когда ВонШик проснулся, кот едва дремал. Он тут же встал для ритуального утреннего поцелуя, но понял, что не сможет остаться в этой клетке весь день. После столь насыщенных дней это будет слишком жестоко. - Подожди. – Ушастый кинулся натягивать безразмерную кофту, кепку, самые широкие шорты – все как обычно, для похода на улицу. - Ты куда? – ВонШик совершенно ничего не понимал, кроме того, что часто стал задавать старшему этот вопрос. Его уставший невыспавшийся мозг никак не хотел работать. - Я в парк. Пошли? Парень стал судорожно соображать, что надо отдать ключ коту, что надо научить его открывать квартиру. Это было трудно для его несоображающего мозга. – Постой. Ключи. Надо научить тебя закрывать… - Просто купи мне поесть. - А, да, поесть. – Все движения Шика – автопилот. Его сознание никак не просыпалось, может это и к лучшему – боль не осознавалась в полной мере. В парке было тихо. За это Тэгун полюбил утро. Раньше ему было все равно - в лесу он всегда был предоставлен самому себе и ни от чего не зависел. В городе все не так. В чертовом городе нужно подстраиваться под всех. Но утром – другое дело. В такую рань многие, может, уже и не спали, но и в парк не спешили. Кот быстро нашел ту самую сакуру, на цветение которой они с Шиком любовались, и залез на нее. Ветки вишни оказались более хрупкими, чем у лесных деревьев. Этого Тэгун не знал и сорвался вниз. Во второй раз он полез аккуратнее, легко и грациозно, как и полагается коту. В тени листьев получеловек легко спрятал черный хвост и уснул, сморенный поднимающимся солнцем. Никто, кроме любопытных детей, даже не замечал странного парня, спящего на дереве. После полудня, когда солнце светило особенно сильно, Тэгун дремал, как вдруг, кто-то позвал его. Сначала кот подумал, что ему снится ВонШик, но зов не прекращался. Брюнет с неохотой разлепил глаза. От яркого солнца зрачки моментально сузились до тонкой нити. Под деревом и правда стоял кореец. - Пошли домой, поедим и ляжем спать. Тэгун недоумевал, почему парень так себя ведет, почему он не в больнице, поэтому даже не шелохнувшись, продолжил лежать и мола придумывать ответы на свои вопросы. - Я рыбу купил. – Юноша заманчиво поднял пакет на уровень своего лица. Кот еще немного подумал, но, заметив, что друг разворачивается и готов уйти, лениво потягивается и спрыгивает с належенного места, забыв о припрятанных онигири с тунцом. - Почему ты здесь? ВонШик самодовольно улыбнулся. Он достаточно изучил кота, и тактика «больше рыбы, меньше слов», сработала, как всегда. - Я уснул, и меня отправили домой. А еще у меня новый график – я день работаю, а потом день отдыхаю. Это здорово. - Да. После сытного обеда ВонШик уснул, нуждаясь в отдыхе, а его друг остался бодрствовать. Свое он уже отоспал на дереве. Сначала кот просто лежал рядом с младшим, любуясь расслабленным лицом, и наслаждаясь теплом от рук, накрывающих его, но потом ему стало скучно. Ушастый пересмотрел все фотографии, от первой, сделанной в Корее, до последней, из луна-парка. И снова неприятные моменты прошедшей недели начали всплывать в его голове. Вечер в заброшенной купальне особенно сильно кричал, напоминая, как больно было. Но чем больше Тэгун думал об этом, тем любопытнее ему становилось. Он бы спросил у друга, но тот спал, и не хотелось прерывать его сон до ужина. Кот вспомнил как в таких случаях поступал Ким. Тот брал свой телефон и писал какому-то интернету, а этот интернет все знал и всегда давал кучу ответов на любой вопрос. Тэгун легко нашел чудо-гаджет в рюкзаке и почти без проблем (он много раз видел как это делает Шик), ввел в поиск незамысловатое «секс». Ким пару раз говорил об этом, точнее у него нечаянно вылетало это слово, после которого коту не удавалось вытянуть из корейца ничего по этой теме. Младший проснулся из-за громких стонов. Сначала он не понимал, откуда взялись столь громкие страстные звуки, а когда понял – пожалел, вообще обо всем сразу. Кот на его смартфоне смотрел какую-то порнушку, да еще и с таким напряженным непроницаемым лицом, закусив нижнюю губу. - Ты чего!? Выключи! – Удивлению интерна не было предела. Кот развернул телефон, экраном к лицу Шика. - Ты также хотел? – Он с таким невинным видом задал этот вопрос, что, если бы Ким знал где находятся ворота ада, то сам бы надел на себя наручники и пошел бы к сатане с повинной. Естественно, младший хотел бы уйти от этой щекотливой темы, но кот ждал ответа. Вряд ли юноша когда-либо видел в его черных глазах столько любопытства. - Что? - ВонШик был слишком смущен, и не мог сказать ничего связного, только нервно смеялся, откинувшись обратно и закрывая лицо подушкой.