Декаданс

Глава третья Октябрь – Ноябрь – Декабрь, 2000 год.

1

Джинни очень тяжело переживала разрыв с Гарри, хотя он и говорил, что это суровая необходимость. Он убедил девушку, что больше не может таскать её за собой по лесам, вынуждая спать на земле, питаться почти-что отбросами. Он сказал, будто недостоин её, она уже взрослая девушка и ей следовало бы иметь такого молодого человека, который может обеспечить для нее спокойную и безопасную жизнь. Кто-то, кто незаметен для Темного Лорда, возможно даже кто-то, кто соберется увезти Джинни из Англии. Девушка слушала эту проникновенную речь Гарри, и чувствовала, впервые в жизни, что готова убить его. Да как он смел вот так пренебрегать ею, решая, будто властен указывать, с кем ей стоит жить и кого нужно любить? Она любит только Гарри, любит родной город и страну, и детей хочет тоже только от Гарри, а не от кого-то еще. Вот только заставлять его, она не имела права. У Джинни есть гордость, и она ушла предоставив Гарри время, чтобы он понял, они созданы друг для друга. Девушка вернулась домой, что стало настоящим благословением для семейства Уизли – теперь Джинни была единственным ребенком оставшимся вместе с матерью и отцом. Рон не покинул Гарри, Джордж приезжал слишком редко, занятый своей семьей. Джинни скрашивала одиночество родителей, устроилась на работу в больницу святого Мунго – потому как хотела помогать несчастным, пострадавшим от рук Пожирателей смерти. Девушка работала на пятом этаже, в отделение недугов от заклятий, помощницей целителя. Жизнь Джинни тянулась день за днем скучными, однообразными буднями наполненными заботой о пациентах, и маленькими радостями, когда очередной волшебник покидал больницу полностью исцелившись. Тем сильнее оказалось удивление девушки, когда после очередных выходных она вышла на работу и застала в коридорах отделения небывалую тишину. Не такую блаженную тишину, когда все хорошо и гладко, а тишину давящую на твое сознание, терзающую разум на части, заставляющую холодеть душу и сжиматься сердце в предчувствии чего-то плохого. А потом она услышала громкий, полный боли женский крик и следом, плач ребенка. Сказать, что Джинни была удивлена, не сказать ничего. В их отделении, да и в больнице вообще, не принимали роды. Волшебницы предпочитали разрешаться от бремени в домашних условиях под наблюдением семейных колдомедиков, на крайний случай домашних эльфов или же матерей и повитух. Так что же происходит сейчас? Вместе с плачем ребенка жизнь в отделении словно ожила, вздохнула с облегчением и радостью. Джинни прошла на свое рабочее место и не застав сменщицу, выглянула в коридор. Двери одной из палат распахнулись и в коридор выбежала Маргрезэ Блотсон – сменщица Джинни. На лице сорокалетней женщины можно было прочитать облегчение и безмолвную хвалу Мерлину. Она поправила растрепанные волосы и направилась прямиком к Джинни. - Что происходит? - тут же поинтересовалась мисс Уизли, как только Маргрезэ вошла в кабинет. Женщина схватилась за сердце, присела на диванчик и взмахнув палочкой, призвала к себе стакан наполненный тыквенным соком, который безумно обожала и пила в немыслимых количествах. - Ох, Джинни, ты даже не представляешь, что за безумная ночь нам выдалась, - вздохнула Маргрезэ устало, проводя рукой по лицу. - Вчера вечером сюда трансгрессировали Пожиратели смерти… Джинни задохнулась от ужаса, но Маргрезэ словно не заметив этого, продолжала свой рассказ: - Что тут началось, но они не собирались нападать. Трое из них буквально на руках держали четвертого, и знаешь кто это оказался, вернее оказалась? Джинни лишь отрицательно помотала головой. - Мы все дара речи лишились когда под маской узнали Гермиону Малфой! Естественно меня не поставили в известность, что там произошло, но насколько я поняла из отрывочных разговоров целителей, они пытали семью каких-то волшебников, вроде как посвященных, где скрывается Гарри Поттер. А мать боясь пыток и смерти своих детей наложила на супругу лорда Малфоя проклятие, или какую-то порчу. И все бы ничего, наши целители и не от такого избавляли, да только она же беременная была! Носила под сердцем малыша и вот-вот должна была его родить. Пожиратели едва не убили тут всех, когда кто-то сказал, что спасти ребенка возможно и не удастся. Боролись всю ночь, едва не потеряли ребенка и мать, но все обошлось. Родила она мальчика. Да благословит и убережет Мерлин ту несчастную, что подняла палочку на миссис Малфой, хорошо, что все обошлось, иначе быть беде. Маргрезэ вскоре покинула больницу, оставив Джинни размышлять над случившимся и надо сказать, подумать было о чем. В свое время девушка испытывала к Гермионе исключительно положительные чувства, ценила её умение быть чуткой и понимающей, восхищалась умом. Они были подругами и этим все сказано. А после Гермиона отвергла Рона, отказалась последовать за Гарри и как итог - вышла замуж за Малфоя и стала Пожирательницей смерти. Трудно признать, но именно эти события стали первым толчком к разрыву отношений Гарри и Джинни. Он больше не мог верить подруге, вдруг начал считать, что девушкам нужно нечто большее, чем просто человек, который их любит. Он сопоставлял себя и Джинни с Роном и Гермионой, словно отказываясь понимать, Грейнджер никогда вовсе и не любила Рона. Да и братец её хорош, вечно подливал масло в огонь. Набирался огневиски и безостановочно вещал о том, какой подлой и расчетливой оказалась Гермиона, обливал грязью абсолютно всех девушек, не забывая уколоть и сестру. Слушать подобные речи было больно. Обидно до слез. Но Джинни терпела, старалась понять и не понимала. Вскоре Гарри предложил ей уйти, а она проглотила обиду, вот только обида начала разъедать Джинни изнутри, как самый медленный и едкий яд. Она начала задаваться вопросом, как же так вышло? Почему? Ведь именно Гермиона всегда говорила о том, как велико её желание заниматься карьерой и саморазвитием, она не мечтала о семье и детях, относясь к этому, как к нечто самой разумеющемуся. Она говорила, что у нее будет муж – потом, позже. И будут дети – конечно же в браке и конечно же, когда она достигнет каких-то высот. Все это будет, потому что так правильно и верно. А вот Джинни верила в брак по любви и видела счастье в детях и семейном уюте. Так почему же жизнь вывернула все наизнанку? Почему Джинни осталась ни с чем, а Гермиона отказалась от собственных убеждений и стала миссис Малфой со всеми вытекающими последствиями? И теперь она мать. У Гермионы сын, а у Джинни глубоко несчастные родители и разбитое сердце. В девушке боролись два совершенно противоположных желания: увидеть Гермиону и никогда более не видеть её вновь. Но как бы то ни было, а желания Джинни не имели никакого значения. Гермиона – пациентка больницы перенесшая тяжелые роды в совокупности с исцелением от чего бы там ни было, и ухаживать за пациентами работа именно Джинни. Переступить порог палаты бывшей подруги оказалось не так тяжело, как например посмотреть на неё и с вежливой улыбкой на губах спросить: - Вам что-то нужно, миссис Малфой? Гермиона выглядела иначе чем помнила Джинни и даже не так, как на тех проклятых колдографиях из газет принесших раздор в их жизнь. Измученная, уставшая, но безусловно счастливая. Она полусидела в подушках, держа на руках ребенка и ласково мурлыкала себе под нос какую-то песню. Подняв голову, она скользнула взглядом по лицу Джинни и девушка заметила в карих глазах едва заметное узнавание. Злость накатила на Джинни в одно мгновение, полностью поглотив разум. - Что же, миссис Малфой, теперь будете делать вид будто мы и вовсе незнакомы? - едко поинтересовалась Джинни закрывая за собой дверь. - Вовсе нет, Джинни, - отозвалась Гермиона как ни в чем не бывало. - Просто не кажется ли тебе, что разговор что ты хочешь затеять, не для детских ушей. Нам нужно спокойствие и тишина. - Спокойствие и тишина нынче роскошь, миссис Малфой. Для всех, - зло высказалась Джинни. - Ну конечно же кроме вас. Вы нынче элита нашего общества и всегда таковыми были. Выходите замуж, рожаете детей – и плевать что кругом смерть и хаос. Ужасы творимые вами не знают границ, вы убийцы, настоящие монстры, но ведете себя так, словно заслуживаете жить в мире и счастье… Джинни уже не контролировала себя. С трудом осознавала, что говорит, не думала о последствиях. - Замолчи! Окрик Гермионы звучал как непререкаемый приказ. В голосе ярость и злость, а в глазах непередаваемая ярость. И эти эмоции бывшей подруги, как ушат ледяной воды для Джинни. Она слышала о тех ужасах, что творили Гермиона и Драко, более того, однажды им пришлось приводить в себя несчастную волшебницу запытанную ими едва ли не до безумия. То, что проделали с ней чета Малфой – ужасно и бесчеловечно. У нее был выбор, и она выбрала Обливейт, предпочтя забыть абсолютно все, в том числе и мужа и детей, лишь бы Пожиратели смерти больше никогда не пришли к ней. Еще тогда, даже зная кем стала Гермиона, Джинни не могла поверить, что добрая и милая девочка способна на такое. Но вот сейчас, в этот самый момент Джинни могла поверить во все. Перед ней сидела не Гермиона Грейнджер, не подруга, не девочка-заучка умеющая улыбаться ярко и открыто. Перед ней сидела леди Малфой, жестокая Пожирательница смерти, перед ней сидела мать, готовая оградить своего ребенка от любых враждебно настроенных людей и в данный момент угрозой была Джинни. Но даже это не могло заставить младшую Уизли замолчать. Она лишь сбавила тон, но продолжала говорить не в силах заставить себя сдержаться: - Я не могу молчать, Гермиона. Ты хоть представляешь, сколько боли принесла всем нам, своим поступком? - Каким таким поступком, Джинни? - мотнула головой Гермиона. - Мы были детьми, но выросли. И взросление подразумевает ответственность. - Ответственность? - усмехнулась Джинни. - Да слышишь ли ты себя, Гермиона? Понимаешь ли вообще о чем говоришь?! Ты выбрала сторону Пожирателей, предпочтя борьбе за справедливость и мир, сытую жизнь в достатке и беззаботности. Это не ответственность, это трусость и страх за сохранность собственной шкуры. Гермиона устала. Она не собиралась кому-то и что-то доказывать, раскладывая по полочкам, почему же так сложилась жизнь. - Я не хочу говорить об этом, Джинни, - произнесла Гермиона, прикрывая глаза и чуть крепче прижимая к себе ребенка. - Не мы начали эту войну, не нам нести за нее ответственность. Темный Лорд хотел власти и получил её сполна, действуя грязно и жестоко. Министерство, аврорат и многие волшебники презирали его, боялись, ненавидели, но вместо открытого боя предпочли склонить головы и сдаться. А теперь вдруг выясняется, что им это не по нраву? И что они делают? Идут сражаться? Нет, Джинни. Они все отсиживаются на своих местах изредка поднимая голову и пытаясь что-то сказать, но тут же замолкают стоит лишь тени угрозы мелькнуть над их головами. И знаешь, что они думают? Ну же, Джинни, не молчи? Но Джинни молчала, потому как речь Гермионы была теми самыми мыслями, что посещали Джинни в самые темные и безрадостные времена. Она сама и не раз думала обо всем этом, вот только вслух не говорила. Потому как произнести это вслух, значит признать. - Я скажу тебе. Все они думают: «Раз уж Гарри Поттер ничего не смог, что можем мы?» Джинни закрыла глаза и отвернулась, пытаясь сдержать слезы. Гермиона била в самое больное место, потому как именно эти слова младшая Уизли слышала от какого-то старика волшебника в Косом переулке буквально несколько недель назад. - Так что признай это Джинни, и жить станет легче. Все они, те кто должны были пойти против Темного Лорда, должны были защищать свои семьи – возложили ответственность на Гарри и сказали: «Если не он, значит никто». А ведь Гарри и мы все, были просто детьми, школьниками. Нам полагалось учиться, строить планы на жизнь, влюбляться – не воевать. Мне двадцать один год, Джинни. Всего двадцать один, а я чувствую себя так, словно большая часть жизни уже прожита. Я убиваю и пытаю, не потому что люблю или хочу это делать, а потому, что только так могу обеспечить безопасность моей семьи, сохранность здоровья и рассудка моего ребенка. Это ни предательство, это выживание. Умение приспосабливаться к обстоятельствам. Я сломала себя, сознательно пошла на это, чтобы моему ребенку не пришлось пережить нечто подобное. В отличие от тех кто прячется и боится, я готова взять ответственность на себя. Пусть в глазах остальных я подлая и трусливая девчонка, но мой ребенок никогда не узнает такой реальности. Мой сын будет расти так, как не пришлось расти всем нам. Я достойна презрения? Пусть так. Мне плевать. - Они пытали меня, - тихо сказала Джинни. - Когда я вернулась домой, Пожиратели нагрянули к нам и подвергли меня допросу, чтобы узнать где скрывается Гарри. В глазах Гермионы зажегся какой-то извращенный блеск удовлетворения. Она хотела услышать это, чтобы доказать свою правоту. - И что же ты сделала? - Я надеялась только на то, что они успеют покинуть лагерь, - еще тише выдавила из себя Джинни. - Я рассказала все что знала, и за это ненавижу себя еще сильнее. - Глупость, - отмахнулась Гермиона. - Ты просто делала все, чтобы выжить. Все, чтобы не принести еще больше горя своей семье. В твоих венах течет чистая кровь и это как охранная грамота, как бы к вашей семье не относились. Джинни понимала, Гермиона уже хочет поскорее закончить этот затянувшийся разговор, но она не могла уйти не задав самого главного вопроса. - Ты тоже оказалась чистокровной, так почему вышла замуж за Малфоя? Почему выбрала его, а не Рона? - И ты еще спрашиваешь? На самом деле у Гермионы и не было выбора, но говорить об этом она не собиралась. Потому что это слишком личное, она давно переступила через это и пошла дальше. А потом оказалось, что Драко как раз тот супруг, что подходит ей. Он умен, силен духом, изворотлив, он не боится спорить с Темным Лордом когда видит такую возможность. Он берет на себя ответственность и, что оказалось совершенно неожиданным, умеет признавать свои ошибки. У них нет любви, но они идут к этому. И это неплохо. Это более чем хорошо. С ним Гермиона может позволить себе быть слабой. Рядом с ним она женщина, теперь еще и мать, а не локомотив тащащий на себе все проблемы. Рон был хорошим другом, тогда, в детстве, не сейчас. Он ревнив, ленив, духовно слаб. Он будет хорошим мужем для какой-то другой девушки, не для Гермионы. Именно теперь, деля жизнь на двоих с Драко, Гермиона поняла, что это значит быть слабой, ведомой, быть женщиной, которая может подчиниться мужу и тем самым не почувствует себя угнетенной или униженной. Рядом с Малфоем она может позволить себе расслабиться, и это превосходное чувство свободы. Драко – мужчина, а Рон так и остался капризным подростком. Пытаться сравнить их, заведомо проигрышный вариант для Уизли. Джинни должна это понимать. И она понимала. Девушка покинула палату Гермионы, навсегда решив для себя, более никогда с ней не общаться. Она приняла точку зрения бывшей подруги, но отказывалась её разделять. Слишком больно для самолюбия оказалось увидеть всю семью Малфой пришедшую забрать Гермиону домой. Джинни украдкой смотрела на Драко Малфоя и не узнавала в этом суровом, холодном мужчине того саркастичного и едкого подростка из Хогвартса. Видя его уверенные движения, слыша короткие рубленые фразы полные уверенности и превосходства, она просто не могла противопоставить его Рону. И от этого становилось как-то тоскливо. Её брат, любимый и родной, напивающийся каждый вечер и поливающий грязью девушку которую предположительно любил, не шел ни в какое сравнение с этим… мужчиной. Да черт возьми, пора это признать. Слизеринский принц и его прихвостни оказались невероятно живучими гадами. Они отлично ассимилировали в новом мире, нашли свое место под солнцем, в то время как Рон остался тем кем был, не желая расти. Не желая быть тем, на кого можно положиться в трудной ситуации. И ненавидеть Гермиону за столь очевидный выбор мужа становиться просто невозможно, потому как Джинни тоже девушка и тоже хочет стабильности. Хочет уверенности в завтрашнем дне. Хочет быть любимой и любить в ответ. И все было не так плохо, до тех пор, пока Нарцисса не взяла на руки ребенка и вместе с мужем не покинула больницу. До тех пор, пока Драко и Гермиона не надели маски Пожирателей смерти и Джинни едва не лишилась чувств, узнавая в этих ПСах тех, кто подверг её бесчеловечному допросу после возращения домой. Гермиона научилась филигранно лгать и это стало еще одним открытием для Джинни. Пожалуй, самым неприятным и отталкивающим. В тот день, слава Мерлину, Джинни видела их в последний раз.

2

Существование среди постоянных пыток и убийств начало сводить Драко с ума, так решила для себя Гермиона и отчасти она была безусловно права. Это заметила и Нарцисса, не могла не заметить, особенно когда Люциус обмолвился, что Лорд в последнее время проявляет к Драко излишний интерес все чаще вызывая младшего Малфоя на личные аудиенции с глазу на глаз. После этих самых встреч Драко пропадал на один-два дня, а возвращался абсолютно невменяемый, почти безумный и вскоре за этим среди Пожирателей разлетались восхищенные дифирамбы об очередной жесточайшей расправе учиненной над кем-то, все дальше и дальше от Лондона, от всего Соединенного Королевства. Темный Лорд не забыл о тех кто посмел сбежать из страны и теперь, когда Британия находилась в полном его подчинении, начал отлов непокорных семейств. Отчасти, в случившемся, Гермиона винила и себя. Слишком занятая уходом за сыном, она всеми способами находила причины уклониться от очередных рейдов и убийств, и Драко потакал ей. Без возражений говорил, что главное это забота об их ребенке и её здоровье. За последние несколько недель с губ Гермионы ни разу не слетело непростительное заклинание, что не могло не радовать девушку, и так же сильно огорчать. Люциус пропадал на бесконечных заседаниях выполняя работу сына в Англии, пока тот отсутствовал, а Нарцисса проводила время с Гермионой заботясь о маленьком Скорпиусе. Женщина чувствовала себя безмерно счастливой от того, что девушка позволила ей выбрать имя для внука руководствуясь древними семейными традициями. - Я больше не хочу так жить, - неожиданно призналась Гермиона в один из вечеров, когда они вместе с Нарциссой пытались уложить разбушевавшегося Скорпиуса. Драко покинул страну две недели назад, Гермиона не находила себе места и ребенок чувствовал тревогу матери. - Невыносимо существование в таких условиях. Надо что-то делать. В лице Нарциссы Гермиона надеялась найти поддержку и понимание, так как они сильно сблизились с матерью Драко в последнее время. К тому же, Нарцисса переживала за сына не меньше, а паранойя и деспотизм Темного Лорда росли день ото дня, захлестывая собой всех, кто находился с ним рядом. - Я понимаю о чем ты говоришь, моя девочка, - тихо прошептала Нарцисса ловко укачивая ребенка. - И поверь, ты не одинока в своих мыслях. Гермиона уже даже не удивлялась тому, насколько проницательной, умной и понимающей женщиной оказалась Нарцисса. Её забота, любовь к мужу и сыну порабощали. Идеальный пример того, какой должна быть жена и мать, в представлении мужчины из подобной семьи. - Не хочу, чтобы мой сын жил в страхе, - покачала головой Гермиона. - Полагаешь, я мечтала о подобной судьбе для Драко, - выгнула бровь Нарцисса, присаживаясь рядом с невесткой, когда Скорпиус уснул. - Он же убийца и отрицать это – обманывать саму себя. Вы не должны были так жить. Драко, Пенси, Блейз, все они выросли на моих глазах и видеть теперь, в каких людей они превратились, просто ужасно. Дети, вы поломали себя и винить за это стоит только нас. Мы оказались слишком слабы, слишком наивны, слишком легковерны и ведомы. Темный Лорд заполучил в свои руки идеальных последователей, а расплачиваться за это приходится вам. И как не печально, если вы хотите иной жизни для своих детей, то и менять что-то придется тоже вам. - Нарцисса, я не совсем понимаю, - нахмурилась Гермиона. - В последнее время Драко все реже берет тебя на рейды, все чаще встает против Темного Лорда утверждая, что тебе не место среди убийств. Лорд терпит, но его терпение и расположение к Драко не безграничны. Пенси находится в том же положении что и ты, с той лишь разницей, что отчаянно хочет родить ребенка, и столь же отчаянно боится решиться на этот шаг. Они с Блейзом хотят нормальной семьи, а пока Лорд у власти, об этом остается лишь грезить. Забини могут стать хорошими союзниками в борьбе против Лорда. В глазах Гермионы зажегся небывалый интерес. Она и сама подумывала о чем-то подобном, вот только решиться на подобное в одиночку не находила в себе сил. - Блейз силен в составлении темных проклятий, Пенси умна – почти так же как ты, а её любовь и преданность к Блейзу и Драко – непоколебима. Она умеет ценить то, что у нее есть. А что ты знаешь о своей семье, Гермиона? - Я не особенно интересовалась, - пожала плечами девушка. - И очень зря, - усмехнулась Нарцисса. - Известно ли тебе, что твоя прабабка по отцовской линии, её мать, и мать матери до седьмого колена изучали яды? Об этом не знает даже Шарлотта, она слишком невежественная и пренебрежительна к истории семьи покойного супруга. Твой отец в свое время хотел, чтобы ты продолжила это дело – так он говорил Люциусу. Гермиона сидела боясь вздохнуть, новая информация о собственных корнях ошеломляла на столько же сильно, на сколько интриговала и завораживала. Нарцисса взмахнула палочкой едва произнеся заклинание, и на низком столике материализовалась небольшая коробка. - Что это? - заинтересовалась Гермиона, чуть подаваясь вперед и протягивая к коробке руку. Не услышав возражений, пальцами усеянными перстнями, девушка подняла крышку и заглянула внутрь. - После гибели твоего отца, гоблин вашей семьи занимающийся юридическими вопросами принес это Люциусу. Вильгельм не хотел, чтобы семейные знания пропали, особенно когда стало понятно, что ты мертва. Он рассчитывал, что семейный гримуар Ван дэр Вудсенов пригодиться Драко, его супруге или детям. Кому угодно, лишь бы собранные знания не погибли, - Нарцисса задумчиво постучала короткими ноготками по деревянной поверхности стола и улыбнулась. - Какое счастье, что новость о твоей смерти оказалась ложью. - Действительно, - произнесла Гермиона едва слышно, и провела подушечками пальцев по корешку книги обтянутой черной кожей с серебряным тиснением. В голове Гермионы, с подачи Нарциссы, уже начал зарождаться примерный план. Вот только в одиночку его не воплотить. Девушка решительно закрыла коробку, взяла её в руки и переведя взгляд на женщину, задала самый главный на данный момент вопрос: - Блейз и Пенси, я действительно могу им доверять? - Вне всяких сомнений, - улыбнулась Нарцисса. Что же, Гермиона потеряла своих прежних друзей, так не пора ли найти новых? Пусть не друзей, подойдут и сообщники. Нарцисса права, если они хотят изменить свою жизнь, пора предпринимать решительные действия. Ожидание – такая же плохая тактика поведения, как и ломка характера. И если со вторым Гермиона уже опоздала, то ждать ей надоело.

3

В жизни Драко Малфоя были два человека, любовь к которым была абсолютной и безоговорочной: мать и отец. Нарцисса стала для него идеалом женщины, Люциус – примером для подражания. Порой отец был жесток, суров, не гнушался наказывать сына, но никогда не делал это из удовольствия или желания причинить боль. Оставаясь высокомерным, надменным и холодным мужчиной он редко проявлял свои чувства, но Драко и Нарцисса никогда не сомневались в его любви. Тем неожиданней было известие о том, что Люциус оказался предателем, тем, кто собирался убить Темного Лорда – конечно же, со слов самого Волан де Морта. В Малфой-мэнор доставили лишь истерзанное, обезображенное тело лорда Малфоя старшего, и смотреть на Драко в этот момент было просто страшно. Нарцисса, всегда сдержанная в проявлении собственных эмоций билась в истерике, её громкие крики неверия и непонимания, разрывали тишину и спокойствие дома на части. Домовые эльфы вторили своей хозяйке, цепляясь за предметы мебели и разбивая лбы о каменный, начищенный до зеркального блеска пол. Гротескная картина вопиющего ужаса застыла в глазах Гермионы, похоже навечно отпечатавшись в голове. Она не думала, что все может повернуться именно так. Не думала, что подозрения Лорда падут именно на Люциуса – ведь он был одним из самых верных и приближенных к нему людей. А потом начался кромешный ад. Лорд продолжил свои допросы, подвергая им каждого. Первым стал Драко, пропав из дома на долгих три дня и вернувшись практически невменяемым, но живым и здоровым. Следом – Нарцисса, и благослови Мерлина за то, что Лорд был снисходителен к ней, не повредив разум женщины больше возможного. Гермиона не сомневалась, её очередь будет следующей. Девушка предприняла все возможные меры, дабы обезопасить свою жизнь и жизнь семьи. Пенси помогла ей восстановить старый рецепт одного зелья, Блейз наложил одно из семейных заклятий буквально переписав память Гермионы на ближайшие несколько дней. Стоя перед Лордом на коленях, склонив голову, и позволяя змееподобному ублюдку ворошить её память, выворачивая каждое воспоминание наизнанку, Гермиона помнила лишь, что все последние недели провела дома в заботе о ребенке, никогда не общалась с отцом Драко; с трудом находила слова для общения с Нарциссой; уважала, но боялась Драко; и конечно же, боголепное преклонение перед величием их несравненного господина. Блейз постарался на славу. Лорд остался полностью доволен, обмолвившись, что мать и дочь Ван дэр Вудсен его лучшие соратники в борьбе с предателями. Сквозь туман околдованного разума с невыносимой болью раскалывающей череп на части, трудно было осознать, понять и принять – именно Шарлотта донесла Темному Лорду на Люциуса, а отец Драко, словно почуяв, кто на самом деле затеял убить господина – принял удар на себя. Полностью признал вину. Спустя несколько дней после похорон Люциуса, Гермиона решила признаться Драко в том, кто же повинен в смерти его отца. Смотреть на него было невыносимо больно. Он напивался огневиски, не подходил к их сыну, игнорировал мать и не разговаривал с Гермионой, все глубже погружаясь в собственное горе. Ему нужен был кто-то, на ком можно выместить свой затаенный гнев и ненависть, так почему не на ней. Тем более, это и впрямь её вина. Солнечным, ноябрьским утром, Гермиона вошла в кабинет своего супруга и плотно закрыв дверь, наложила на комнату заклятие непроницаемости. Их не должен услышать кто-то еще. - Драко, нам нужно поговорить, - произнесла девушка, подходя к столу за которым он сидел. - Не сейчас, я занят, - не отрывая взгляда от пергамента ответил он. - Я знаю кто донес на твоего отца, Лорд намекнул об этом когда допрашивал меня, - только и сказала Гермиона, не собираясь отступать. Перемены в мгновение отразившиеся на лице Драко могли напугать любого разумного человека, но видимо Гермиона лишилась такой привилегии как ясный рассудок, когда вступила в новую жизнь. - Кто? - едва ли не прорычал он низким, угрожающим голосом. На самом деле, это была игра. Он знал это и без Гермионы. Лорд рассказал ему, описав во всех красках как Шарлотта Ван дэр Вудсен донесла на Люциуса Малфоя. Зачем он это сделал, понять не сложно – хотел избавиться от Шарлотты, уже надоевшей ему своими вездесущими интригами и знал, Драко не позволит женщине долго жить. Её убийство – дело пары дней, он не собирался действовать своими руками, решив обустроить все как несчастный случай. Им всем ни к чему лишние разговоры о том, что Пожиратели начали убивать чистокровных волшебников из собственной прихоти и неприязни. Но сейчас вопрос был в другом: Гермиона действительно сдаст Драко свою мать – единственную из всех оставшихся в живых родственников, или попытается извернуться переложив вину на кого-то другого? Он хотел только одного, чтобы Гермиона не разочаровала и сделала правильный выбор. - Шарлотта, - коротко ответила девушка. Взгляд Драко смягчился самую малость, он улыбнулся и расслабившись откинулся на спинку глубокого, кожаного кресла. - Ты выглядишь усталой, тебе стоит отдохнуть, - предложил он. - На юго-востоке Франции у нашей семьи есть поместье, Средиземное море, Альпы… что скажешь? Нарцисса давно не покидала Англию, да и тебе со Скорпиусом будет не лишним сменить обстановку. Гермиона едва не задохнулась от восторга, настолько велико было её желание покинуть страну ставшую тюрьмой, вот только она не могла этого сделать. - Нарциссе и Скорпиусу это пойдет на пользу, - с трудом выдавила из себя Гермиона, давая понять, что уезжать сама не намерена. - Особенно учитывая, что в скором времени здесь начнется. Драко заинтересованно выгнул бровь, уловив туманный намек жены, но не поняв сути. Гермиона опустилась в кресло напротив Драко и набрав полную грудь воздуха, начала говорить: - Шарлотта не врала Темному Лорду когда говорила, что против него назревает заговор. Вот только Люциус был здесь ни при чем, она просто мстила тебе, - сердце Гермионы колотилось все сильнее. Взгляд Драко леденел от каждого слова, его губы сжимались в тонкую линию, под бледной кожей ярко и отвратительно отталкивающе проступали вены. Он начинал злиться, понимая, что не только Шарлотта повинна в гибели его отца, это как-то касается и Гермионы. И держать себя в руках становилась все тяжелее, но он старался, потому что хотел узнать истину. Гермиона протянула руки через стол, и коснулась пальцами ладони мужа, пытаясь найти поддержку. - Я не хочу, чтобы наш сын рос в подобном мире под гнетом страха. Заговор против Лорда, моих рук дело. Его убийство, станет первым шагом к свободе для нашего сына. Именно поэтому я не могу уехать. А твой отец, возможно, он догадывался кто стоит за этим, понял мои мотивы, и взял вину на себя. Он хотел для Скорпиуса лучшей жизни, чем досталась тебе… Драко, я прошу тебя… Договорить Гермиона не успела. Драко Малфой один из лучших палачей Лорда, действующий быстро и стремительно, сейчас поступил так же. - Круцио! Тело Гермионы прошило судорогой боли, голова буквально взорвалась ужасом от осознания происходящего. Она и не думала, что Круциатус Драко настолько невыносим по своей силе и мощи. Но похоже, она заслужила это. Её расплата за смерть любимого отца мужа только начиналась.