Декаданс

Глава пятая Июнь, 2002 год.

1

Нарцисса Малфой считала унизительными поставленные условия возвращения всех капиталов. В Министерстве Магии куда её вызвали несколько недель назад, ей был выдвинут ультиматум: после тщательного расследования, когда выяснилось, что немалые доходы семьи Малфой не были пополнены за счет убитых, они обязались разблокировать к ним доступ. Вот только произойдет это лишь в том случае, если Нарцисса, как единственно оставшаяся на свободе представительница древнего семейства, примет всевозможное участие в восстановлении Хогвартса и окажет помощь семьям тех, кто понес множество потерь и утрат в этой войне. Пришлось согласиться. И если помощь семьям полукровок и маглорожденных она могла оказывать без своего непосредственного участия, то с Хогвартсом дела обстояли иначе. Теперь, когда рядом не было Люциуса, а Драко находился в Азкабане, ей предстояло подумать о будущем для Скорпиуса. Да, сейчас он еще совсем малыш, скоро ему исполниться два года, но уже через девять лет он отправиться учиться именно сюда, потому как покидать Англию женщина не собиралась. В её голове рождались вполне прагматичные мысли о том, что восстановление школы и придание ей прежнего величия благополучно скажется на статусе их семьи, к тому же, она хотела занять место покойного мужа в попечительском совете школы, что тоже неплохо. Нарцисса не могла заниматься делами Люциуса, ничего не понимая в этом, но недостатка в деньгах не испытывала еще и потому, что после смерти Шарлотты немалое состояние Ван дер Вудсенов перешло в их владение. Дела семьи Гермионы за пределами мира Магической Британии были налажены столь превосходно, что счета ежемесячно пополнялись сотнями тысяч галеонов обеспечивая своим владельцам безбедное существование. И в данные момент это было превосходно, потому как денег на восстановление школы уходила уйма, пусть Нарцисса и не была единственной, кто принимала в этом участие. Новым директором школы стала Минерва МакГонагалл. Женщина сильно постарела, но осталась все такой же, достойной уважения, обладательницей несгибаемого характера и взгляда, умеющего видеть насквозь. Они вдвоем сидели в кабинете директора с изрядно потрепанными стенами, кое где порванными коврами и портретами в покосившихся рамах. Минерва восседала за широким столом и изучающим взглядом смотрела на Нарциссу Малфой, стараясь понять, что же задумала женщина. - Так что скажете, директор МакГонагалл? - задала вопрос Нарцисса. Предложение аристократки было слишком соблазнительным, чтобы на него не согласиться и Минерва это понимала. Школа была для нее ребенком, она хотела восстановить её, придать ей было величие и роскошь, вот только если миссис Малфой будет следовать указанию Министерства – этому не бывать. Тех средств что она должна предоставить – катастрофически мало, но если она согласится на предложение – Нарцисса Малфой обязуется дать столько, сколько понадобится. - Зачем вам это, Нарцисса? Минерва помнила миссис Малфой еще одиннадцатилетней девочкой, когда та, приехав в школу, приковала к себе всеобщее внимание. Безупречная красота. Она была великолепной, еще будучи ребенком, и с годами расцветала лишь ярче. Она была милой, доброй, отзывчивой, открытой девочкой, но соединив свою жизнь с Люциусом, словно растеряла эти качества, отринув их как недостойные, не представляющие цены для высшего света. - Вы будто не знаете ответа, директор, - улыбнулась Нарцисса. - Думаю о будущем, только и всего. - Будущем? - удивилась Минерва. - Драко уже окончил школу. - Я говорю не о сыне, - нахмурилась Нарцисса. Неужели Минерва не в курсе того, что произошло в последние годы. - Моему внуку, Скорпиусу, предстоит учится здесь, и я не намерена отдавать пост покойного мужа в совете школы, кому-то другому. Минерва МакГонагалл конечно же знала, что происходило. Она слышала о том, кем стал Драко, слышала о Гермионе, об их свадьбе и о том, что они стали приближенными Темного Лорда. Вот только она и понятия не имела, что у них родился ребенок. То, что Драко и Гермиона вытворяли в последнее время, те ужасы что учиняли – она считала, что они окончательно потеряны. Гермиона, её любимая ученица, стала для Минервы олицетворением того, во что война и желание выжить может превратить человека. Что уж лукавить, она видела в Гермионе Беллатриссу Лестрейндж в худшем её проявлении. А теперь вдруг выяснилось, что они не были абсолютными фанатиками, видящими единственную ценность в чистоте крови. Выходит, они любили друг друга? Возможно Минерва несколько устарела в понимании нынешнего мира, но считала, что Мерлин дарует детей лишь тем, кто истинно желает этого и любит друг друга. Так можно ли думать, что Драко и Гермиона не потеряли человечность, не стали абсолютными монстрами живущими лишь ненавистью и жаждой истребления нечистокровных волшебников? - Сколько мальчику лет? - поинтересовалась Минерва. - Вот-вот исполнится два года, - ответила Нарцисса. - Скорпиус вылитый Драко в детстве. Я думаю о его будущем и сделаю все возможное, чтобы жизнь моего внука сложилась иначе, чем жизнь сына и невестки. Директор Хогвартса на мгновение позволила маске безразличия соскользнуть с лица, она не интересовалась тем, что происходило после того как режим правления Волан де Морта пал. Не хотела читать новости и ужасаться тому, какая судьба постигла тех, кого она некогда воспитывала. - А что по этому поводу думают ваш сын и его супруга? Они так же хотят остаться в Англии? Это была уловка, пусть и не самая изящная, чтобы узнать, где они сейчас и чем занимаются. Нарцисса лишь холодно улыбнулась и даже не вздрогнула: - Уверена, Драко и Гермиона не будут против, чтобы их ребенок получал образование там же, где и они учились когда-то. Но как вы понимаете, сейчас им несколько не до этого. Азкабан знаете ли, не подразумевает возможности заниматься воспитанием ребенка. - Верно, - кивнула головой директор МакГонагалл. - Что же, миссис Малфой, ваша инициатива мне по душе. Место в попечительском совете останется за вашей семьей. На следующей неделе я пришлю вам расчёты. - С чего думаете начать? - Подземелья, - чуть надтреснутым голосом произнесла Минерва. - Они пострадали сильнее всего, Пожиратели устроили там… - Не нужно, - тут же попросила Нарцисса прикрыв глаза. Она не хотела знать, что Пожиратели могли устроить в подземельях школы, хотя, конечно же, догадывалась. - Я буду ждать вашего письма. А теперь, прошу прощения, мне пора идти. - До скорой встречи, миссис Малфой. Как только Нарцисса покинула кабинет, Минерва опустилась в кресло и закрыв лицо руками, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Она не верила в то, что злыми и жестокими рождаются, она верила, что такими становятся под гнетом обстоятельств. Но никогда, даже в худших своих кошмарах, она не могла и представить, что Гермиона Грейнджер станет Пожирательницей смерти закончив свою жизнь в Азкабане. Женщина не лелеяла несбыточных надежд, приговоры выносимые Визенгамотом для остальных Пожирателей не вселяли большой надежды – всем без исключения, смертельный приговор. Рассчитывать на что-то иное не приходилось.

2

Гермиона уже привыкла к этой клетке, изучила её вдоль и поперек, что оказалось не так уж и сложно. Пять шагов в ширину, семь в длину. Железная узкая койка и дверь, ах да, отхожее место – не стоит забывать и об этом. Её постоянными соседями были лишь дементоры. Как особо опасных преступников их держали в изолированных камерах на самых нижних этажах подземелья Азкабана. Она не видела Драко, даже не слышала. Вообще не знала, что с ним, с Пенси и Блейзом. Вопль дементоров раздавшийся где-то вдалеке заставил девушку насторожиться, она прильнула к небольшому решетчатому окну на двери, выглядывая наружу. Увидеть что-либо не представлялось возможным, так же как и услышать – звук цепей, сковывающих широкие кандалы на её руках, скрадывал любые звуки. Постоянный холод от присутствия «соседей» внезапно исчез – что было странным. Гермиона отошла в центр камеры сжав пальцы в кулаки, внутреннее чутье подсказывало, все это не к добру. И она не ошиблась. Дверь камеры распахнулась под воздействием заклинания, являя перед взором девушки Рона Уизли. Этого только не хватало. - Не обнимешь меня, - ехидно осведомился он. - Не поцелуешь? Гермиона лишь выгнула бровь не понимая, зачем он вообще явился. К чему этот чертов спектакль. Они расстались давно и не самым лучшим образом, так к чему эти издевки и ёрничество? - Что с тобой стало, Гермиона? В кого ты превратилась? - Вы пришли меня оскорблять, Рональд Уизли? - процедила она сквозь зубы, зло сверкнув глазами. Еще свежи были воспоминания того, как именно, он доставил её сюда, какие слова наговорил, как не погнушался ударить. - Зря старались. Вам это не удастся хотя бы потому, что я леди Малфой и уже только этим могу гордиться. - Высокомерная тварь, стала такой же как он, - прошипел Рон приближаясь к девушке и хватая её за плечи. Дверь за его спиной мгновенно захлопнулась и Гермиона почувствовала себя в ловушке. Запертая один на один с человеком, который её когда то любил и которого она унизила своим отказом, стать его женой. Он оказался злопамятным, гнилым изнутри, она видела это по его глазам. Видела только теперь и не понимала, как не могла не заметить раньше. - Ты выбрала не ту сторону, просчиталась, - усмехнулся он, грубо стискивая её плечи и прижимая к себе, застывшее в гневе тело. - Оказалась на стороне проигравших. Зря стала его подстилкой, зря бросила меня, сейчас все могло бы быть иначе. - На сколько иначе? - грубо выпалила Гермиона, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину. - В чем твоя заслуга? Разве это ты убил Волан де Морта? Ты запытывал до смерти волшебников ради того, чтобы заслужить его доверие? Разве твоя заслуга, что за все эти годы Волан де Морт так и не смог найти Гарри? Ты хоть представляешь себе, скольких усилий нам стоило скрывать от Лорда его местоположение, специально порой затягивать время, чтобы Гарри успел убраться? Сколько раз мы сносили наказания, за то, что оказались нерасторопны в его поимке? Ты жалкий прихлебатель, Уизли, и соверши я ошибку решив выбрать тебя, навсегда обрекла бы себя, быть тем паровозом что будет тащить за собой твое бесхарактерное, тщеславное, глупое и ленивое тело! Ты противен мне. Уйди! Убирайся! Он ненавидел эту девушку. Ненавидел так сильно, как даже никогда не любил. А теперь она вела себя так, словно заключенный и отброс общества здесь он. - Убийца! - выплюнул он. - Выживала как могла, - нагло заявила девушка. - Ты бы не смог и сотой доли того, что делала я. - Значит и это переживешь, - внезапно заявил Рон, и со всей силы оттолкнул от себя Гермиону. Девушка не ожидавшая чего-то подобного, отлетела назад, ударяясь спиной о каменную стену и повалилась на койку, приложившись головой о стальной каркас. Рон, практически мгновенно, оказался сверху и стиснув в пальцах её скулы, силой заставил открыть рот, тут же целуя. Извращенное удовольствие целовать её теперь, когда она стала такой. Не заключенной, нет – гордой аристократкой, женой другого мужчины. Он чувствовал у себя под рукам её исхудавшее тело с выпирающими ребрами, грудь к которой она никогда не позволяла ему прикасаться. Это было сумасшествием, незабвенным туманом, скользить вниз до самых бедер заставляя раздвигать ноги. Слишком поздно он понял, что она совершенно не сопротивляется и это стало его ошибкой. Он забыл какой она была, не знал, какой стала теперь. Он поверил, всего на мгновение, что она его хочет, что она ответит ему взаимностью и не оттолкнет – это и стало ошибкой для Рона. Гермиона выгнулась всем телом подобно змее, цепью на кандалах обвивая его шею, ногами – бедра, мешая пошевелиться и повалила с койки на пол, перекрещивая руки и стягивая его трахею. Рон задохнулся, распахивая глаза и рот в попытке сделать глоток воздуха. Его лицо покраснело, он не верил в происходящее, отказывался верить. Гермиона наклонилась к его уху и прошипела низким, опасным голосом: - Я убивала не только при помощи палочки, Уизли. Она еще сильнее затянула цепь на его шее и буквально вплавилась в неприятно мягкое, рыхло-разъевшееся тело, не позволяя двинуть ни ногой ни рукой. Её учителем был Драко, он часто говорил о том, что нельзя полагаться только на палочку. Особенно во времена хаоса, упадка и разложения, тем более, когда ты женщина принесшая много горя другим. Как то раз он сказал, что умение защитить свою жизнь физически, действуя как простой магл, остервенело, не боясь боли, не взирая на то, кто твой соперник и на сколько он больше, лучшая из наук которую она может освоить. Гермиона не собиралась убивать Уизли, и только поэтому, расцепив руки звякнула освободившейся цепью, кошкой отскакивая к дальней стене. Рон валялся на полу перекатываясь с бока на бок, пытался одновременно откашляться, вдохнуть глоток воздуха и подняться. Получалось плохо, почти комично. Он сильно отъелся с тех пор, как она видела его в Малфой-мэноре, видно пытался забыть полуголодное существование в бегах. Поднявшись, он не собирался уходить, стоял напротив тяжело дыша, и Гермиона почему-то была уверена, у него нет с собой палочки. Может быть это запрещено, а может быть он просто не рискнул заявиться к ней вооруженным. Она не желала разбираться в нюансах. Гермиона просто желала, чтобы он убрался. - Грязная тварь, - выплюнул он. - День когда ты, когда все вы будете мертвы – близок. Гермиона не собиралась отвечать, стоя не шевелясь и прожигая его взглядом полным призрения. Этот человек, которого она имела неосторожность считать своим другом, пытался её изнасиловать. Можно ли пасть ниже? Он повернулся к девушке спиной, дверь перед ним распахнулась и он покинул её камеру. Гермиона выдохнула, вдохнула и закричала срывая голос, раздирая глотку, переворачивая железную койку и врезаясь всем телом в каменную стену. Она ненавидела Рона, ненавидела саму себя, ненавидела это место. Ей не хватало тепла, не хватало понимания, которое она явно не заслужила. Гермиона мечтала увидеть Драко, лелеяла мечту обнять его, поцеловать, хотя бы раз перед тем, как произойдет казнь. Она перестала верить в благополучный исход дела, не верила даже в пожизненное заключение. Волшебники начали учиться на собственных ошибках, они больше не желали миловать, их целью стало истребление Пожирателей и приспешников Темного Лорда. И не будь Гермиона там, где находилась сейчас, несомненно поддержала бы эту инициативу.

3

Этот конфликт назревал давно, еще с тех пор, когда Гарри вместе с Джинни и Роном скрывались в лесах. Ненависть Рона к Гермионе росла в геометрической прогрессии, а он никак не мог заставить себя, перестать считать её другом. Другом возможно даже лучшим, чем Рон – потому как Гермиона была тем человеком, который умел слушать, давать дельные советы, сопереживать, быть честной до тошноты. Ему не хватало этого и теперь. Теперь даже в большей степени, чем раньше. Потому что теперь, его величали символом победы над тиранией, Героем Войны – все это было ложью. Блестящая фальшь в которую волшебники хотели верить по той простой причине, что не могли бы свыкнуться с мыслью о том, будто за избавлением их мира от Волан де Морта стоят его же ближайшие соратники. Пожиратели смерти, бездушные палачи, хладнокровные убийцы… герои. Противоречиво до безумия. Их должно ненавидеть и пытаться благодарить за убийство Лорда – все равно что наступить себе на горло – невыполнимо. Гарри не понимал, как опустился до чего-то подобного, отказывался верить, что действительно пошел на такое. Нарцисса Малфой прибыла в Министерство Магии по его просьбе, предварительно приняв оборотное зелье и став его помощницей Амалией Гремм – двадцатилетней волшебницей пересидевшей всю войну где-то в Шотландии. Видеть Амалию, всегда веселую, радостную, с горящим восторгом взором, такой холодной и словно отторгнувшей внешний мир, было странно. Нарцисса Малфой оставалась собой в любом облике. - Зачем вы хотели меня видеть, мистер Поттер? - осведомилась женщина, в этом учтивом «мистер Поттер» было столько патоки, что хотелось кричать. - На следующей неделе назначено заседание Визенгамота по делам Драко и Гермионы Малфой, а так же Блейза и Пенси Забини. Глаза женщины едва заметно расширились выдавая волнение. - Слушание будет единым для всех четырех и думаю причина вам ясна. - Зачем сообщать это мне? - задала она вопрос. - И почему я должна была приходить сюда, в подобном виде? - Потому что в ином, вас бы никто не пропустил, - ответил Гарри чувству неловкость, заскорузлую обиду на что-то, чего никак не мог понять. Миссис Малфой взрослая женщина, она мать которая любит своего сына – действительно любит, что бывает очень редко в подобных семьях. Она приняла Гермиону, и сейчас заботилась о внуке, она заслуживала уважения хотя бы потому, что не участвуя в войне, всеми силами пыталась сохранить здравый рассудок детей. Возможно ей это удалось. - Я собираюсь в Азкабан, знаю, что прежде вам не дали разрешения увидеться с сыном, хочу это исправить. У нас будет немного времени, вы знаете, что хотите ему сказать? Нарцисса сплела пальцы, закрыла глаза, и Гарри мог только ждать, что она скажет. - Мистер Поттер, вам известно какое решение вынесет Визенгамот? Вопрос был неожиданным в данном случае, но вполне закономерным относительно того, что нынче происходило. Малфой и Забини – последние Пожиратели смерти из тех, кого удалось поймать и участь всех предыдущих безрадостна. Они мертвы. - Зачем вам это знать? - Хочу быть уверена, что эта встреча с сыном не станет последней в моей жизни. Зачем мне туда идти? Чтобы попрощаться или же вы можете предложить другой вариант? Гарри не хотел говорить об этом, отчаянно не хотел. Визенгамот впервые растерян, голоса разделились и в свете происходящего, Малфои и Забини были единственными, чьи судьбы еще не решены. Драко Малфой предоставил неопровержимые доказательства того, что смерть Волан де Морта их рук дело. Это огромный плюс, но невозможно списать со счетов все совершенные ими убийства – как бы он ни старался. Вот только с доказательством в убийствах возникла проблема, никто из них не признался, что совершал их и участвовал в рейдах. Все это было известно лишь со слов других Пожирателей – которым веры не было вовсе. Сам же Малфой с Гермионой и Забини, уничтожили свои палочки лишив возможности узнать, какими заклинаниями они пользовались в последние годы. Применение заклинания Легилименс не дало никаких результатов. Ментальная защита их разума от вторжения, была настолько непостижимой, что пробиться или увидеть хоть что-то, кроме того, что они позволили бы сами – не удалось. Стоит ли говорить об этом Нарциссе. Пожалуй стоит. - Возможен вариант, что им удастся избежать смертной казни, - произнес Гарри. - Но даже это не станет лучшей участью. Их вышлют из страны, лишат возможности пользоваться семейным состоянием, полный запрет на общение с родственниками. Нарцисса улыбнулась и облегченно выдохнула, словно расслабляясь. - Это уже хоть что-то, - произнесла она. - Я хочу поговорить с Драко наедине, это будет возможно? - Не более получаса, - спустя пару мгновений вынес он решение. Женщина поднялась из кресла в котором сидела, подошла к Гарри и посмотрев ему в глаза, отчетливо произнесла: - Вы можете призирать мою семьи или ненавидеть, это ваше личное дело, мистер Поттер, но я умею быть благодарной. За то, что вы позволите мне увидеть сына, я перед вами в долгу. Благодарить в подобной ситуации казалось просто неуместным. Не обращать внимания – глупо. Гарри лишь кивнул и направился к выходу из кабинета без слов говоря, следовать за ним. Они направлялись в Азкабан.

4

Гарри Поттер не лгал, уже через неделю Визенгамот вынес приговор. Пресса взорвалась вопиющими заголовками об освобождении из Азкабана самых жестоких Пожирателей. Достойные последовательницы Риты Скитер написали десятки разгромных статей. Драко и Гермиона Малфой неизменно представали в них изощренными монстрами, что усиливалось показаниями многих волшебников утверждающих, что они подверглись пыткам, которыми руководили именно эти двое. Той же участи не избежала и семья Забини. Колдографии из зала, суда после вынесения приговора, разлетелись многомиллионным тиражом. Безусловно, досталось и Гарри. Его голос стал решающим для бывшей подруги и её нынешних друзей. Визенгамот признал всех четверых условно безопасными, способными разумно оценивать свои дальнейшие действия, которые не приведут к плачевным результатам. Для них были выдвинуты жесткие условия освобождения. Высылка за пределы страны на пятнадцать лет, без возможности пользоваться семейным состоянием. Абсолютный запрет на общение с родственниками и детьми, если таковые имелись, даже по средствам писем или передачи устных посланий через общих знакомых. В том случае, если условия освобождения будут игнорированы, нарушивший их, со своей супругой или супругом будут возвращены в Азкабан на пожизненное заключение. Если же кто-то из них совершит убийство или применит непростительное заклинание, о повторном заключении не может быть и речи, только смертный приговор. Гарри должен был знать, что найдется много недовольных его мнением на этот счет, о чем свидетельствовали сотни писем присланных ему домой и на работу. Его обвиняли едва ли не в пособничестве Пожирателям, в сговоре против магического мира и черт знает, чем еще. Он старался не обращать внимания, стоически терпел, зная, что вскоре буря утихнет. Найдутся другие горячие новости, другие герои скандальных новостей – о них забудут. Забудут потому, что забыть войну восхитительное чувство и чем больше преображался их мир восставая из пепла и обретая былое великолепие и лоск, тем скорее это происходило. И Гарри стоило бы понимать, что Рон Уизли никогда не будет тем, кто примкнет к этому большинству. Друг ворвался в его кабинет на следующее же утро потрясая газетой. Красный как рак, пышущий гневом, трясущийся от ярости. - Что это такое, Гарри?! - крича он, едва ли не топая ногами. - Ты в своем уме?! Ты встал на их защиту?! Серьезно?! В нем было столько возмущения, что он едва ли не взорвался от переизбытка эмоций. - Успокойся, Рон, - попросил Гарри. - Нечего меня успокаивать! - взвизгнул Рон, ну совсем как девчонка. - Успокоиться и думать головой следовало тебе на заседании суда! Как ты мог допустить, чтобы этих тварей выпустили из Азкабана. И то, что их выслали из страны – не наказание! Это свобода. Долбанная долгожданная свобода дарованная кретином вроде тебя! Думаешь я не знаю зачем ты это сделал?! Только эта тварь больше не наша подруга, она никогда ею и не была, раз так легко пошла на предательство! Думаешь им тяжело придется где-то там, за пределами страны? Да черта с два! Эти змеи с комфортом устроятся везде, магический мир огромен! Даже больше магловского… - Хватит! - приказал Гарри уже доведенный до точки кипения свои другом. Окончание войны вовсе не сблизило их, лишь раскололо дружбу, казавшуюся такой крепкой и нерушимой. Рон с чего-то решил, будто имеет право указывать ему, как поступать. Несусветная глупость, граничащая с детской наивностью. - Поверить не могу, - произнес Рон, качая головой. - С чего вдруг, ты проникся таким участием к судьбе этих подонков? Неужели поверил бредням этой предательницы? Гарри нахмурился не понимая, о чем вообще речь. После заключения в Азкабан он виделся с Гермионой лишь раз, когда проводил допрос и тогда она не произнесла ни слова. Лишь молчала и смотрела будто сквозь него, взгляд рассредоточенный, свободный, спокойный… словно Азкабан лучшее из мест где она могла оказаться за последние годы. Страх, что пропитывал его насквозь, мешал мыслить ясно, образы того, какой могла быть её жизнь в услужении Волан де Морту – заставляли захлебываться ужасающими разум предположениями. Но откуда бы Рон мог знать, что говорила или не говорила Гермиона? Он вообще не имел права на встречи с ней. - Ты говорил с ней? - тут же задал вопрос Гарри. - Когда? Что она сказала? Чему я не должен верить? Поняв, что ляпнул лишнего, Рон залился краской и сделал шаг назад, невольно отступая. Сейчас он понимал, то, что хотел совершить тогда, в камере Азкабана, непозволительная глупость и слабость с его стороны. - Ничего особенного, - слабо отнекивался Рон. - Она лишь сказала, что это их с муженьком заслуга, что нам удавалось скрываться от Волан де Морта так долго. Мол без их участия и должной медлительности, нам бы в жизнь не выжить! Бред чистой воды. Она просто пыталась обелить себя. - В её словах есть смысл, - задумчиво произнес Гарри, вспоминая все те разы, когда им буквально чудом удавалось избежать встреч с Пожирателями. Самым болезненным, горьким воспоминанием, было то явление в гуще Северного леса, куда не рисковали соваться даже Пожиратели. Никто из них, кроме Гермионы и Драко. Он помнит их появление из воздуха прямо перед его носом, озверевшее от гнева лицо Драко Малфоя и покрытый патиной безумия взгляд его подруги. Они были ошарашены, увидев его здесь и это казалось настолько диким, будто в них была надежда, что они никого здесь не застанут. Это сейчас, после слов Рона он начинает понимать: тогда они медлили слишком долго пары секунд ему хватило на то, чтобы трансгрессировать, слыша вслед безумный женский вопль и рев Драко «Круцио!». Но так не должно было быть. Они могли его поймать, могли доставить Темному Лорду, могли запытать на месте. Могли, но не стали, и теперь он уверен, как никогда прежде, что поступил правильно сказав свое слово в их защиту. Гарри никому не рассказал об этом. А значит Рон мог узнать только от самой Гермионы. Но когда? - Да нет в этом никакого смысла, - заявил Рон взмахивая рукой. - Ты хочешь верить в то, чего нет. Она убийца Гарри. Она пыталась убить и меня. Даже без палочки, задушить собственными руками и она сказала это, призналась, что убивать даже без помощи магии для нее не в первой. Она не просто… - Гермиона пыталась убить тебя? - озадачился Гарри не понимая, почему эта мысль не дает ему покоя. Он не понимал мотивации девушки. Если она не стала убивать его, так почему решила проделать это с Роном? - Почему? - Почему? - удивился Рон. - Ты сейчас на полном серьезе задаешь мне этот вопрос? Да потому что она Пожирательница смерти, а мы герои… Гарри Поттер наморщился так, словно кто-то ткнул ему палочкой в живот. Он не считал себя героем, ему просто повезло выжить. А вот Рон так поверил в эти абсурдные разглагольствования прессы, что становится противно. Уж он то должен знать правду, должен понимать, они и не воевали, лишь скрывались пытаясь спасти собственные жизни. - Зачем ты к ней приходил? - Ни за чем, - передернул плечом рыжий парень, намереваясь уйти. Но Гарри перегородил ему дорогу, уже поняв, Рон натворил что-то скверное. - Дай пройти Гарри, у меня полно дел. Приять решение оказалось несложно. Гарри научился действовать быстро, быстрее Рона. - Легилименс! - произнес Гарри, стремительно взмахивая палочкой и наставляя её на друга. Он ожидал увидеть, что угодно, только не это. Мерзко и гадко, даже по магловским меркам. Его друг, теперь уже бывший, показал себя животным, уподобившись тем же Пожирателям, которых так ненавидел. И по отношению к кому? К девушке которую когда-то любил, выдел своей будущей женой, с которой дружил с самого детства. - Пошел вон, - прохрипел Гарри, выныривая из его воспоминаний и взмахом палочки распахивая окно, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Он чувствовал себя так, словно его с ног до головы окатили грязью и при этом утверждали, будто это норма жизни. Словно так и должно все быть. - Гарри, ты не… - Вон! - закричал Гарри, резко к нему оборачиваясь и наставляя на друга палочку. - Убирайся, или Мерлином клянусь, ты пожалеешь! Рон попятился к двери, видя в глазах Гарри, что тот не шутит. Он зол и это не игра. - Только не говори никому, - прошептал он, и выскочил за дверь, громко хлопнув створкой. Гарри закрыл глаза и потряс головой не веря в происходящее. Такого просто не может быть. Так не должно быть. Его подруга выслана из страны, его друг поступил как мерзавец, и он не может перестать общаться с ним, потому что у них с Джинни свадьба. Они станут семьей и сейчас он подумал о том, что возможно не зря семейство Уизли клеймили предателями крови. Такое не возникает на пустом месте, должны были быть предпосылки, должно было быть хоть что-то, чего он просто не замечал. Или не хотел видеть. И ненароком в голову начинают закрадываться мысли, а не выйдет ли чего-то похоже с Джинни? Она ведь тоже Уизли и любит своего брата. Не способна ли она на предательство? Вокруг твориться безумие, война обнажила худшие стороны волшебников, вывернув их жизни наизнанку, выпотрошила как кукол, а теперь они пытаются собрать себя по частям, чтобы как-то жить дальше. Это невыносимо. Несправедливо. Темный Лорд побежден, а их мир продолжает гнить изнутри, обнажая пороки. И похоже, многие лишь наслаждаются этим, восхваляя эстетику греха и упадка. Намного легче сказать, во всем виновата война, чем признать, виноват ты сам. Переоценка ценностей, не лучшее, чем стоит заниматься накануне свадьбы. Потому что тогда начинает казаться, что твой выбор ошибочен. Гарри остро, до боли в голове и ломоты в теле понимал, на сколько же ему не хватает рассудительной и умной Гермионы рядом. Ему просто нужна поддержка. Нужен кто-то, кто поймет и не будет осуждать. Он давно не чувствовал себя героем, не чувствовал себя хоть кем-то стоящим. И это действительно гадкое чувство. Осознавать, что пока ты прятался, кто-то сражался разрушая себя до основания, ломая собственное «я», уничтожая сознание. Он вовсе не герой. Они все, лишь пешки в игре, где нет победителей.