Rise of war: Retribution

      «То, что я не смогу забрать, я сожгу дотла», — предположительно, предписывается Эланусу Халиату во время очередного планетарного рейда;

«Бояться следует только поражения»;

«Поражению нет никаких оправданий, а победа в них не нуждается».

      — Вы совершаете ошибку! Вы не можете меня удерживать здесь, как какую-то рабыню! — восклицала молодая азари, оспаривая свою гражданскую позицию в окружении батарианских налётчиков, усаженная на контейнер под их внимательным присмотром.       — Девочка, у нас тут предубеждений нет, — усмехнулся один из них, присев перед ней на колено и тяжеловесно положив руку ей на плечо. — Для туристов исключений не делаем. Разве тебя мама не предупреждала, что в твоём возрасте летать одной в Предел опасно?       Лиара зло отмахнулась от хватки пирата, чем вызвала взрыв смеха его товарищей. Ситуация, в которой она оказалась, совершенно не вписывалась в её планы. Когда транспортный корабль отвёз её на Типтри, азари довольно просто смешалась с толпой и обосновалась в лагере временного размещения, подрабатывая в оранжерее. Всё казалось как на мази, если не считать отсутствия выхода в Экстранет; всё, что оставалось юной Т’Сони, это дождаться транспортника, который отвезёт её до территории Пространства Цитадели. Или, в крайнем случае, угнать его. Всего дождаться каких-то пару месяцев, чтобы собрать на билет… и вот, как назло, батарианские пираты решили утвердить свои претензии на беззащитные человеческие миры. Удивлённые головорезы решили отделить её от остальных несчастных колонистов, словно она была каким-то эксклюзивным трофеем, и теперь они весело улюлюкали над ней.       — Ты хотя бы знаешь, кто она такая, верзила? — подалась Лиара вперёд, сверля батарианца испытывающим взглядом. Он самодовольно усмехнулся, обнажив жёлтые клыки и склонил голову на правый бок.       — Надеюсь, она очень богатая, если ей дорога твоя прелестная жизнь и свобода.       — Больше, чем ты думаешь, — она самодовольно задрала голову, сложив руки на груди, и глядела на своего пленителя как бы свысока. — Моя мама — никто иная, как матриарх Бенезия собственной персоной!       Налётчики замолчали на мгновение, переглядываясь между собой. К вящему неудовольствию Лиары, через секунд десять те взорвались лающим хохотом, сгибаясь от смеха.       — Да ну? Ну а моя, в таком случае, сама советница Тевос! — гаркнул он, вновь заливисто заржав вместе со своими товарищами.       Юная Т’Сони раздражённо фыркнула в ответ на неверие головорезов. Она бы сама себе не поверила на их месте — что, в общем-то, не отменяет ощущения, что её оскорбили. А ведь она, между прочим, старше всех них! Как легко об этом забывают остальные народы, особенно когда чаще всего видят стриптизёрш в её возрасте. Батарианец грубо схватил её за подбородок и повернул её лицо к своему, осклабившись во все свои острые зубы; второй рукой он небрежно покачивал пистолетом туда-сюда.       — Знаешь, милочка, даже если ты та, за кого себя выдаёшь, что с того? Насколько я знаю, в Экстранете писали, тебя считают мёртвой. Так почему бы не оставить всё как есть? К тому же, я не люблю слишком болтливых азари под моим ухом…       — Да, ты можешь, конечно, меня и убить, — Лиара мысленно сама глубоко удивлялась, насколько легко ей давалось быть столь смелой и дерзкой в присутствии пиратов. Её внутренняя маленькая девочка визжала от восторга, — но тогда ты в жизни не увидишь тех миллионов кредитов, которые ты мог получить с меня живой, вместо того, чтобы побираться среди нищих колонистов. И… — на её губах расплылась хитрая ухмылка, когда она встала с ящика и поравнялась с бандитом. Остальные его товарищи взяли её на прицел, — я ведь говорила, что владею стратегически важными данными об Империуме Человечества?       Бандиты перестали гоготать между собой. Лиара с трудом сдержала ухмылку на лице: упоминание человеческой цивилизации, ставшей мозолью на их все четыре глаза, резануло их в самое нутро. Громила сменил издевательский оскал на гневный.       — Ты блефуешь! — воскликнул он в неверии и изумлении. — Ты ведь просто хочешь набить себе цену!       — Как тебя зовут, милый? — промурлыкала азари, её пальцы с лёгкостью пёрышка прошлась по нагруднику батарианца. Тот неуверенно замычал, начиная поддаваться её внушению.       — Э-э-эм… Я Анидрос.?       — Анидрос, — повторила Лиара таким же томным голосом под поражённые взгляды его товарищей. — Я тебе кое-что расскажу, о чём ты сам никогда бы не догадался, что это возможно. Ты сейчас стоишь на жиле элно, и все его богатства могут стать твои, если раскроешь все свои четыре глаза. Понимаешь?       — Т-ты что, издеваешься надо мной? — пират стиснул зубы, но всё же отпустил хватку с подбородка Т’Сони. Она невинно захлопала глазами, отыгрывая наивную деву, впервые услышавшую грубость в свой адрес. Её голосок стал звучать по-детски плаксивым.       — Ты правда так считаешь? Мне даже ста лет отроду нет! Разве я могу так нагло врать, зная, что этим я больше никогда не увижу свою маму? Подумай, милый, именно твоё имя будет светиться в заголовках статей Экстранета, когда выяснится, что я жива-здорова, а слухи о моей якобы смерти у Ардат-Кепеш оказались фейками! — её ладонь плавно легла на запястье Анидроса, опуская его руку с пистолетом. — А в благодарность за то, что ты вызволишь меня и вернёшь домой, тебя очень щедро вознаградят, да так, что тебе больше никогда в жизни не придётся ни в чём нуждаться! Разве лучше побираться Богиня знает где ради мимолётной удачи, чем взять её, когда она сама тебе падает в руки?       Среди боевиков вновь прокатились шепотки. Хвала Атаме, эти жадные остолопы забыли о своей кровожадной идее загнать азари в яму к другим колонистам и даже начали спорить, едва заслышав о перспективе быстрого обогащения. Лиара ухмыльнулась, оглядев каждого своего пленителя, вскорости поменяв свой тон на соблазнительный.       — Я была среди людей Империума, в самом его сердце. Да что там — мне доверяли многие секреты в обмен на мои навыки биотика. Я знаю столько о них, сколько сам Серый Посредник никогда не надеялся выведать, — она игриво помассировала щеку Анидроса, который уже просто стоял с раскрытым ртом, как слюнявый идиот. Остальные батарианцы начали одобрительно гудеть и шептаться. — Прибавь к этому факт, что я единственная дочь матриарха Бенезии, которая будет рада тем героям, что вернут меня к ней домой. И ты хочешь увезти меня в руки других, нищих бармалеев, и лишиться славы, признания и богатства за такой хороший улов?       — Э-э-э…       — Что «э-э-э»? Анидрос, ты это слышал? За эту девку нам лимоны кредитов выручат! — воскликнул второй батарианец под одобрительный гул товарищей. — Будь я проклят, если нам ещё раз не попадётся какая-нибудь дочка богатого матриарха, шляющаяся посредь Предела! Я, наконец, позволю себе абонемент к Ша’ире!       — Тьфу! — сплюнул третий, пихнув того в плечо. — Бабки на синекожую шалаву? Я бы купил себе надел с рабами, торговал бы литием и нелицензионными программами! Деньги надо умножать!       — И это по-твоему хорошее вложение? — буркнул четвёртый, тыкнув себя в грудь. — Вот я бы разогнал их в ставках на гонках варренов! Вот где золотая жила крутится! Одиннадцать-ЭлНо-Бет!       Гомон превратился в гвалт, стоило только начать делить ещё не полученное богатство по своему усмотрению. Лиара не удивлялась тому, как легко пиратов можно отвлечь перспективной лёгкой наживы. Ради чего, кроме как денег, вообще они сплачивались вокруг главарей банд, и на чём держалась вся их верность к ним? Позади них послышались шаги, заставив пиратов расступиться над новоприбывшим. Фигура этого бойца, как могла заметить Лиара, выглядела внушительной в тяжёлом скафандре, поверх которого ещё навешана техническая броня. Должно быть, их вожак — остальные замолчали или, по крайней мере, перешли на хриплые шепотки.       — Эй, ты, — обратилась к ней другая фигура, чьё лицо было скрыто шлемом. Лиара с некоторым изумлением различила в голосе женщину-батарианку. — Говоришь, твоя мать — сама Бенезия? Я слышала, что она попала в опалу после покушения на людей в Цитадели, и она не более богачка, чем обанкротившийся волус.       Голоса снова затихли, и Т’Сони могла увидеть замешательство вперемешку с неверием и разочарованием в глазах уже обрадовавшихся бандитов. Неприятно, но ожидаемо. Если бы Шепард доселе не делилась этой информацией с ней, Лиара бы вряд ли когда-либо узнала, что на Бенезию свесят всех собак за скандал в посольстве. Но она не рассчитывала, что об этом станет известно кому-то дальше официальных лиц. Она медленно выдохнула, стараясь выглядеть как можно более уверенной и спокойной; малейшие колебания убедят остальных в её лжи — тогда её конец будет ужасный.       — А ещё я слышала, что современные системы ВИ-редакторов позволяют кому угодно, неотличимо от реальности, сфабриковать любой слух, — с вызовом ответила Лиара, вперившись в шлем батарианки. Та испустила тихий рык. — Ты ведь не думаешь, что у моей матери не может быть соперников, которые хотят очернить её репутацию, пользуясь политическим хаосом?       — У вас, азари, ничего не может быть без ваших бесконечных интриг! — от едкости в её словах у Т’Сони во рту горчило. Та указала на своих возмущённых товарищей. — Может, эти слюнявые идиоты тебе и поверили, но я не клюю на твои жалобные глазки. У вашего вида даже материнских отношений не существует.       — И это тебе тоже насыпала в уши пропаганда Гегемонии? — кисло скривилась Лиара. Может, они с Бенезией и не были так близки в традиционном понимании, но пренебрежительные слова об их связи как матери и дочери задели её за живое. — Или за этим стоит что-то более личное? — глаза Лиары потемнели. — Скажем, чья-то батарианская семья продала своего ребёнка в рабство?       От мощной оплеухи она завалилась набок, заскулив от боли. Пираты зашевелились, преграждая путь разгневанной батарианке, собравшейся учинить скорую расправу над пленницей. Несмотря на клокочущий внутри страх, Т’Сони не могла сдержать внутреннего удовольствия от удачно выпущенной колкости в адрес обидчицы. Она воображала себе, как сейчас её лицо за шлемом перекосило от злости — и это смягчило боль от шлепка тяжёлой перчатки по щеке.       — Эй-эй-эй! Без фокусов тут! Нам этот товар нужен ликвидный, а не раздавленный всмятку! — вступился Анидрос, очевидно, заботившийся об азари не больше, чем об угнанном аэрокаре. Он обернулся к стонущей девушке, ухватив её за плечо и резко подняв на колени. — Что за тебя, деточка, лучше тебе действительно говорить правду. Я очень не люблю, когда меня и моих ребят оставляют в дураках…       Лиара потёрла занывшую челюсть, всё ещё дрожа. От синяка, что останется после пощёчины, ещё долго будет косить лицо. Впрочем, все её мысли направлены на собственное выживание и свободу, ежели на внешность; любые ссадины может скрыть хороший макияж.       — Ты обязательно убедишься в моей честности, когда я представлю вас матриарху в личном порядке, — постаралась она ответить более ровным голосом.       — Тогда позвони ей, — произнесла тут же батарианка, умерив свой пыл.       Лиара вскинула брови. Почему-то она забыла про этот момент.       — Позвонить?       — Да, всё верно. Позвонить, — повторила та, когда наклонилась вперёд, подбоченившись. За шлемом не было видно широкого, хищного оскала, которым наёмница наградила юную деву. — Давай сейчас ты пойдёшь и наберёшь свою маму, а затем скажешь, что её дочка ждёт с гостями здесь, на Типтри, или как люди зовут эту планету? Заодно мы проверим, насколько Бенезии небезразлично её милое дитя.       Лиара едва не сглотнула, чувствуя, как её загоняли в угол. Она сама не знала, каким образом она собирается связаться со своей матерью, которую она едва-едва видит раз в десятилетия — не говоря уже за то, что у неё нет её «личного» контакта по каналам связи. Слова батарианки почему-то напомнили Т’Сони об идиоме имперцев, с которой Шепард как-то поделилась во время совместного обеда. «Позвонить в варп Зигмару» — по имени некоего известного лишь людям воителя родом из дикого мира — означало бестолковую попытку обратиться по неизвестному адресу, с почти нулевой гарантией получить желаемый ответ. И тут её осенило.       — Интересно, а как я это сделаю, если здесь нет терминала для Экстранета? — Лиара чувствовала, как триумфальная улыбка сама растягивала её губы. — Единственную станцию связи, где он и находился, недавно подорвали как раз ваши же люди, не так ли?       — Э-э-э…       — Чёрт возьми, я же говорил этим болванам не минировать вышку, а просто отключить! — зло зарычал Анидрос, махнув руками в горькой досаде. Его товарищи что-то неопределённо промычали, а надменная женщина отвела взгляд в сторону, тоже пойманная врасплох. — Просто чудесно! Бардак какой-то, а не войско! Эта толпа тупых пыжаков ещё более недисциплинированная, чем стадо бухих ворча!       Лиара снова прислонила ладонь к припухшей щеке, вполуха слушая, как эта кучка бандитов продолжает спорить друг с другом. Все мысли в голове смешались в разнобойную кучку, полную противоречий и мимолётных порывов; одна часть неё выжидающе наблюдала, чтобы попробовать ударить их биотикой изо всех сил и угнать транспорт — и вторая оборвала эту затею, напомнив, что на орбите наверняка ждал корабль, готовый ударить по челноку, что попытается ускользнуть. Третья часть убеждала позволить им увезти её с собой и сделать, как они требовали, а четвёртая — более дерзкая — настаивала вступить в поединок с вожаком и самой занять его место. Все они были рискованные, все из них ставили под угрозу её жизнь в случае малейшей неудачи. Но были ли другие варианты? Она не хотела снова оказаться в лапах имперцев — не тогда, когда до свободы оставался всего один прыжок через ретранслятор.       — Вот что мы сделаем, — наконец отозвался батарианец, видимо закончив препираться с товарищами. Он грубо развернул азари за плечо и хищно осклабился. — Сейчас мы с ребятами наберём всё добро и рабов, заминируем эту несчастную колонию, а потом мы заберём тебя, как самый многообещающий трофей. Не бойся, — он издевательски потёр пальцами её подбородок, заставив девушку поморщиться, — с тобой будут хорошо обращаться, пока мы не получим свой гонорар… или пока не выясним, что маленькая дева лжёт, и тогда мы придумаем, как её тоже пустить в оборот. Как тебе идея?       — От твоей идеи пахнет залежавшейся тушей варрена, — зло фыркнула Лиара к веселью Анидроса.       — Значит, договорились. А теперь давай подождём, пока этих мерзких человечишек не упакуют или не поубавят им поголовье, — он похлопал по плечу пленницы, задумчиво покачивая головой, вскоре обернувшись к соратникам. — А знаете, народ, я слышал, из человеческих детей получается хорошее рагу, если правильно их запечь.       — О, точно, — поддакнул второй, весело гаркнув, — их мясо, говорят, вкуснее, когда они ещё живые в печке. Один мой друг был как раз на Земле, он знает толк в их детёнышах.       — Омерзительные ублюдки, — прошипела Лиара, когда остальные хором заржали в ответ на подобную кровожадность, и как легко они облачают её в шутку или, что вероятнее, явное намерение совершить такое в будущем.       — Ну-ну, деточка, не дуйся, — улюлюкал третий, подняв ещё одну волну смеха, — мы же не звери какие-нибудь. Я, например, очень уважаю право любого живого существа страдать как можно меньше, — и, выждав паузу с поднятой рукой, добавил: — Я бы сначала просто перерезал глотку перед запеканием и употреблением.       Их гогот длился недолго, когда стоявшая чуть поодаль батарианка начала повышать тон, переговариваясь через омнитул. Ругательства вскоре перешли в тягучее молчание, когда она какое-то время просто вперилась в экран, а затем медленно опустила руку под нетерпеливый взор её товарищей. Это вызвало ещё один укол напряжения внутри Лиары, которая мысленно готовилась к худшему; всё веселье её пленителей словно ветром сдуло. В этом гомоне она различила слова «потеряна связь» и «дело дрянь», видела, как среди батарианцев затесалось замешательство. Она сжала кулаки, сосредотачиваясь, её взгляд метнулся в сторону челнока в сотне метров отсюда. Все прочие разбойники были и того дальше, закончив расстреливать последних колонистов, отбракованных от партии рабов.       И когда прозвучал рубленый приказ «в укрытие!», Лиара решила действовать. Сконцентрировав все свои усилия, пользуясь сумятицей, она вмиг окружила себя мерцающим биотическим полем. Едва остальная группа успела схватиться за оружие, как Т’Сони кратко взмыла в воздух и с силой отторгла от себя волну молекулярной дезинтеграции — взрыв расщепил её пленителей и землю вокруг неё в кучку крупнодисперсных хлопьев. Батарианка, стоявшая поодаль, отброшена ударной волной, рухнув навзничь, её техническая броня приняла на себя удар биотики. Лиара вспорхнула из кратера, кипя энергией, и широкими шагами направилась к воительнице. Та, тряхнув головой, спешно потянулась к поясу со свисавшим пистолетом-пулемётом, отщёлкнула его магнитное крепление и уже собралась прицелиться — и в следующую секунду заряженный энергией кулак ударил по её шлему с силой тысяч ньютонов.       Голова батарианки взорвалась в осколках полимеров, пластика, металла и костей, размазанные кровью. Лиара стояла над трупом своей мучительницы, рыча от злости и оскалившись, её грудь вздымалась и опускалась в частых хриплых вдохах и выдохах. Наконец, ярко-сизая аура погасла вокруг азари, и та тяжело упала на колени, сжимая пальцами траву. Эта кратковременная, но яркая вспышка мощи истощила немало сил Лиары — она вложила в свои усилия слишком много энергии. Ей повезло, что пираты потеряли бдительность, за что заплатили своими жизнями. Она тяжело вздохнула: усталость начала сковывать её тело, но ей нельзя было отвлекаться. Все её мысли сводились к той маленькой тростинке, ведущей к свободе.       Она на негнущихся ногах поплелась к челноку, заставляя свои ноющие мышцы работать быстрее, в её рту пересыхало, а в глазах расплывалось. Все прочие мысли отошли на второй план; все риски, все «но», все сомнения слились в одно-единственное намерение: сесть на борт челнока и улететь куда подальше. Перехватить ретранслятор и прыгнуть в Пространство Цитадели. Забыть этот кошмар и больше никогда не выходить так далеко от родного мира. Собирать тессианские гортензии. К ардат-якши всех этих протеан и их руины. Пусть другая дурочка, которой когда-то была сама Т’Сони, рискует попасться в лапы имперских и батарианских головорезов, залезая в Богиней забытые области космоса.       Она почти силой заталкивает себя в салон, опомнившись лишь для того, чтобы убедиться, что никого на борту нет. С тяжёлым вздохом облегчения она благодарит Богиню за беспечность этих пиратов, что даже не стали блокировать панель управления. Руки Лиары по-прежнему дрожат, пытаясь заставить фрахтовик запустить масс-ядро. Она упорно напоминает себе, что уже управлялась с такой машиной раньше, в свои ранние годы, но волнение сбивает мысли в кучу, пока, наконец, она не слышит блаженный гул двигателей. Заперев все люки, она заставляет аппарат тяжеловесно взлететь, переключив управление на автопилот и задав быстрый взлёт. Внешние камеры показывают группы опешивших пиратов, уже задравшие головы в сторону угнанного корабля, но ей всё равно. Азари откидывается на кресло и нервно — не веря своему везению — смеётся; сначала тихо, а затем на грани истерики.       «Наконец-то!» — проносится в мысли Лиары, отчего она почти плачет. Драгоценная свобода на расстоянии вытянутой руки. Даже если придётся пробиваться через блокаду пиратских кораблей, ей достаточно лишь выдержать взлёт до линии Кармана и запустить сверхсветовой скачок — и вот она будет в безопасности. Спасение как никогда было близко.       Она закрыла глаза, издав протяжный полустон, полурык, и откинулась в кресле; в её ушах отдавалось биение собственного пульса, перетекающий в пронзительный тиннитус. И за этим писком она не услышала настойчивого сигнала на панели, указывающего на стремительно сближающийся объект позади. Лиара даже не успела открыть глаза, когда парные лучи из лазпушки пронзили корпус фрахтовика, миновав кинетические щиты. Писк вмиг превратился в грохот. Т’Сони пыталась удержаться на сидении, покуда её корабль бесконтрольно вращался вокруг своей оси, оставляя за собой пылающий шлейф. Она не видела, как через несколько секунд над силуэтом челнока пролетела тяжёлая тень истребителя «Гром», спикировавшего с верхних слоёв атмосферы. Она ничего не видела за искрами командной рубки, когда за её фонарём кружилась сближающаяся плоскость земли.       Она выбросила руки в стороны в последнем отчаянном акте, прежде чем челнок рухнул и развалился на части, скользя брюхом по чернозёму, вспахивая огромную борозду на метров тридцать. Юная азари ощущала себя словно её взбили в блендере и растёрли на доске. Перед глазами плыло, а ноги едва-едва держали её прямо. Она слепо брела куда-то прочь, не разбирая дороги; из множественных ран вытекала пурпурная кровь. Лиара вложила в биотику свои последние силы, чудом избежав переломов — но её конечности наполнял холод и слабость. Её жизненные соки истекали на помятую зелень, оставляя длинный след из фиолетовых капель. Т’Сони ни о чём не могла думать, кроме того, как вот-вот умрёт от кровопотери. Вот так просто. Даже не достигнув и первой сотни лет. Теперь она умрёт — уже взаправду, вдали от Тессии, её горестной матери. Ни тела для похорон, ни прощального письма, ни даже жалкого сувенира на память.       Лиара рухнула у ближайшего дерева, прислонившись к нему спиной и дыша всё медленней и медленней. В кратковременный момент ясности она позволила себе даже улыбнуться: она хотя бы примет вечность в объятьях Богини свободной. Ни страшных экспериментов, ни плена у желтозубых батарианцев. Ничего. Было жаль лишь своей так и не сбывшейся мечты стать экспертом по протеанам. Её имя так и не украсит доску почёта Серрайского университета. Когда её взор начал превращаться в серо-бурую кашу из тускнеющих пятен, она различила несколько, медленно подходящих к ней, фигур в тяжёлой броне с маленькими реактивными соплами за спиной.       А затем всё вмиг исчезло.       

16 сентября, 2173 год по земному календарю, незадолго до этого…

      «Кхараш, шатток, райффа!»       Волчья стая «Вараджак» выступала впереди основного соединения подобно ищейкам, вынюхивающие добычу для остальных сородичей позади — она же и составляла острие клина. Ещё четыре стаи — «Барфар», «Абадул», «Хиррэк» и «Шорса» — рассредоточились по сторонам от «Вараджака», занимая позиции сверху, снизу, слева и справа соответственно. Соединения из пяти фрегатов каждое сейчас держались на дистанции в треть световой секунды друг от друга, постепенно удаляясь перед сверхсветовым скачком, собираясь исследовать каждый периметр планетарной системы на предмет врага. «Кхараш, шатток, райффа» — если приблизительно перевести с кхар’шанского диалекта, то получится приказ «разделиться, выследить, доложить».       Все пять волчих стай вскоре скрылись в мерцающей вспышке излучения, чтобы появиться за несколько световых минут от прежней позиции. Когда электромагнитная волна достигнет сенсоров, враг поймёт, что угроза приближается к ним — но станет слишком поздно в момент неожиданного удара.       Эланус Халиат терпеливо наблюдал за происходящим на мостике своего флагмана, получая отчёты от своих групп. До Элизиума ещё два с половиной световых часа, а ни один, даже захудалый человеческий спутник, так и не показался на глаза. Они уже вывели из строя ретрансляторы связи, отрезав систему от внешнего мира. Они будут с ужасом ожидать приближения своей погибели, не сумев подать своевременного сигнала о помощи. Турианец широко распахнул свои мандибулы в предвкушении, прежде чем вернуть себе былую сосредоточенность: он стал лидером всех пиратов не из-за поспешности или преждевременного раздела добычи. Но нет сомнений: у него есть большие планы на Элизиум и его богатства. А для этого нужно рассечь его оборону, вырезать наземные силы и захватить его жителей. Вместе с ним, помимо разбойничьих банд, следовали множественные формации от частных военных группировок, бойцов под ложными флагами и вольных капитанов, принужденных договорами и долговыми обязательствами.       Новые отчёты поступили на экраны. Все пять волчих стай достигли позиции в половину световой минуты до орбитальной зоны Элизиума. Их сенсоры подтвердили наличие около четырёх объектов в зоне досягаемости: три звездолёта и крупная, но одинокая станция. Стаи «Абадул» и «Шорса» перепрыгнули под «нижнюю» полусферу относительно координатной плоскости движущегося флота и возникли у обратной стороны планеты. Около пяти минорных станций, не считая сети мелких спутников и зондов, и два звездолёта. Всё это, а также средняя станция, только-только делающая оборот вокруг планеты к затенённой стороне. Лёгкая добыча. Эти беспечные люди даже не ожидали встречи с полнокровным соединением лучших космических волков Терминуса. Эланус, тем не менее, хотел сначала нанести системам ПКО Элизиума терзающие укусы, прежде чем добить истекающую кровью жертву. Его палец коснулся голопанели, передав по квантовой связи один приказ:       «Перегрызите им глотки.»       «Гакраш!»       Фрегаты рассчитали самый оптимальный вектор и совершили последний скачок, выйдя на траекторию перехвата. Всё должно пройти быстро; уровень статического электричества начал нарастать, требуя сброса не позже, чем через стандартный час по Цитадели. Риск должен оправдаться, иначе эти сорвиголовы останутся дрейфовать в космосе опаленными огарками. Время пошло.       Корабли стаи «Абадул» почти синхронно выпрыгнули на рисковой дистанции в менее тысячи километров от первой цели — корабля размером с крейсер и надстройкой, похожей на стальной купол. Маршевые дюзы ярко зажглись, когда фрегаты сразу перешли в форсаж, компьютеры наведения захватывали цель и выискивали слабые места в конструкции. Капитаны нетерпеливо наблюдали, как маленькая армия из операторов вальсировала руками над консолями своих компьютеров, отдавая им рубленые приказы. Ведущий «вожак» держится немного поодаль от вырвавшихся вперёд четырёх фрегатов, наблюдая, как «крейсер» неуклюже пытается развернуться для защитного манёвра. Его силуэт стремительно увеличивается, заметный даже с иллюминаторов. Наводчики отчитывают секунды до запуска — и вот все четыре фрегата одновременно производит залповый торпедный огонь.       Первый корабль, пытавшийся вместе с остальными описать крутую дугу, вспыхивает, когда бортовая установка лазпушек выстреливает в его брюхо. Брешь достигает инженерного отсека; парные лучи расплавили кожух и магнитную катушку реактора, а также плазмопроводящие трубы. Кинетические барьеры удерживают атмосферу и защищают от взрывной декомпрессии, однако фрегат теряет управление и летит по инерции вперёд. Системы аварийного отвода плазмы не срабатывают — пираты едва озаботились о дублирующих системах за ненадобностью. В этот раз удача их подводит: раскалённые до миллионов градусов потоки ионизированного газа вмиг затапливают отсеки и прожигают переборки вплоть до рубки капитана. Никакого взрыва не происходит; корабль лишь слепо кружится, толкаемый вразнобой направленными струями топлива, и сходит с курса, чтобы безмолвно погаснуть и описать эллипс вокруг планеты. Его остывающий труп, истекающий водородным топливом, останется кратким спутником Элизиума, пока его не подберут или не сгорит в атмосфере, сойдя с орбиты.       Но дело сделано, даже с гибелью одного из их товарищей — торпеды уже зажгли свои движки и вышли на траекторию столкновения. Системы ПОИСК уже полоснули невидимыми лучами по корпусам снарядов; часть из них вспыхнула во взрыве нестабильной материи, но их было слишком много, чтобы отразить всех. Десятки дезинтегрирующих торпед уже вонзились в корпус «крейсера», миновав щиты, и поочерёдно детонировали. Корабль задрожал: искажающие поля деформации заставляли переборки сжиматься и скручиваться, раздавленные собственным весом. Обшивка покрылась множеством пробоин, одна из которых тянулась глубоко до внутренностей корабля. Часть внешних систем также превратилась в рухлядь, включая бортовые орудия. Второй фрегат почти потерял щиты, с трудом выдержав ответный залп кинетических пушек, но его задача выполнена. Остался финальный штрих.       «Вожак» выпустил веер собственных торпед, за которыми мчалась ещё одна боеголовка покрупнее. Уцелевшие системы ПОИСК пытались перехватить снаряды; немногие долетевшие оставили после себя синюю вспышку деформации, в одну из которых влетела последняя торпеда, зарываясь глубже в пробоину. Капитан фрегата-лидера злорадно улыбнулся, зная, что последует дальше — пусть даже не сумев увидеть это зрелище воочию. Ярчайшая вспышка миниатюрной звезды на мгновение осветила космос, поглотив силуэт человеческого звездолёта в сиянии внутреннего термоядерного взрыва. Этот маленький «фейерверк» обошёлся в кругленькую сумму за те крупицы антиматерии для этой торпеды, но одно лишь наслаждение от гибели врага было бесценно. Ничего, те миллионы рабов, что люди Халиата заберут с собой, с лихвой отработают каждый микрограмм антиводорода.       Экипаж второго «крейсера» среагировал быстрее, открыв бортовой огонь по сближающейся стае «Шорса», вынудив их разбить строй. Пустоту заполнили прочерки кинетических болванок и незримые полосы лазерного излучения. Системы электронного противодействия уводили прицелы крупного корабля, но вал огня оказался слишком плотным, чтобы его можно относительно легко прорвать. Лазерные лучи вонзились в стабилизатор ещё одного фрегата, полностью срезав его правое крыло. Судно дрогнуло, но не сбилось с курса манёвра уклонения. Мелкие всполохи маневровых дюз фрегатов постоянно сверкали по всей длине передней полусферы, словно огни на праздничном дереве.       «Его «ПОИСКи» слишком мощные», — передал один из капитанов «вожаку» по связи, его голос выдавал напряжение и досаду. «Нам ни за что не прорваться к нему, запрашиваю подкрепление!»       «Забудьте про этот корабль», — отрезал тот, понимая, что малое окно для внезапной атаки уже подходит к концу. «Нанесите как можно больше урона по станциям и спутникам, а затем готовьтесь к прыжку до газового гиганта. Нам нужно разрядить ядро, остальное доделает флот. Бомбу мы ещё сбережём.»       Приняв команду, остальная стая рассредоточилась по орбитальной зоне, выписывая крутые виражи и выискивая мелкие цели. Носовые масс-ускорители открыли огонь, их игловидные болванки усеяли пространство своим почти нескончаемым потоком. Расцвели крохотные вспышки, когда гиперскоростные снаряды прошивали спутники, разрывая их на куски во всполохе искр и плазмы от одной только кинетической энергии. Десятки и более аппаратов превратились в космический мусор, в то время как фрегаты обеих стай уже вырвались далеко вперёд, уходя от ответного огня «крейсера». Сигналы тревоги заполнили эфир между орбитальными станциями Элизиума, обнаружив сближение вражеских кораблей. Фрегаты выпустили свой боезапас торпед с большей дистанции, чем обычно, прежде чем развернуться к точке сбора — и как раз вовремя, когда двухкилометровая станция выходила на эффективную дистанцию огня, огибая планету.       В этот раз почти нечему было отразить такой шквал снарядов. Детонация деформирующих полей буквально растерзала на куски первую станцию; смерть её экипажа была мгновенной. Целое крыло второй станции оказалось вырвано из центральной секции и выброшено по спиральной траектории в шлейфе паров воды и газов. Запертые за герметичными люками, люди панически стучали по двери и иллюминаторам, обречённые на медленную, неизбежную смерть при падении в атмосферу Элизиума. Им не нужно оценивать степень ущерба, которую получили остальные станции — им достаточно знать, что к прибытию основных сил люди потеряют львиную долю своей защиты. «Шорса» и «Абадул» — израненные, но победоносные, — разворачиваются и мгновенно прыгают прочь, спеша к газовому гиганту. Их работа сделана.       Стаи «Барфар», «Вараджак» и «Хиррэк» практически сразу расправились с первым «крейсером». Однако, прежде чем второй корабль был атакован, станция — громада в четыре километра — почти мгновенное пришла в боевую готовность. Фрегаты были практически неуязвимы к огню крупного калибра из-за маневренности, но человеческая постройка ощетинилась огромным количеством вспомогательных пушек. Им даже не пришлось поднимать МЛА, когда первые два фрегата из стай «Барфар» и «Хиррэк» оказались уничтожены лазерным огнём. Корабли людей спешили под огневое прикрытие своей станции, отстреливаясь собственными батареями. Головной фрегат «Варажака» ловко уклонился от ракетного залпа, заманив их к ложным целям и отвлекая их от себя в сторону своих ведомых кораблей; кинетические щиты же выдерживали касательные попадания масс-ускорительного оружия.       Лишь когда лазерный луч задел пусковой отсек на стабилизаторе фрегата, «вожак» исчез во вспышке аннигиляции — детонировала антиводородная торпеда. Обломки разбросало во все стороны, барабаня по щитам союзных кораблей. Пираты даже не рисковали выйти на дистанцию залпа торпед, опасаясь угодить под сплошную массу вольфрама и ракет. Они сделали слишком мало, но большее они не в силах откусить от противника. Дальнейшая атака станет просто изощрённым самоубийством.       «Выходим из боя», — скомандовал вожак «Барфара», гневно стиснув зубы. Его стая лишилась трёх ведомых, и счёт потерь начнёт расти с каждой минутой, пока они оставались здесь. «Подаём сигнал флоту. Выходим к газовому гиганту и ожидаем дальнейших указаний.»       Один за другим, больше в спешке, чем в организованном отходе, фрегаты развернулись, активируя сверхсветовые движки, и покинули орбитальную зону Элизиума. Но не прежде, чем вожак передаёт свой заветный сигнал по квантовомеханическому коммуникатору — и Эланус, получив краткий отчёт, решает привести в действие следующий этап плана. Турианский вождь пиратов садится в командирское кресло, погружённое в широкую люльку на подвижной подвеске и пристёгивается. Остальные члены экипажа, кто ещё остаётся на ногах, спешат занять сидячие места или спальные капсулы, готовые подменить товарищей в случае чего. Флагман приходит в полную боевую готовность.       — Гравитация — в боевой режим, — командует он. — Закрыть иллюминаторы. Курсовое орудие — в полную готовность. Кинетические щиты — на максимум. Всем кораблям — поддерживать прицельный огонь, я не хочу потом собирать огарки с планеты, если мы случайно разбомбим город. Их нам не продать на чёрном рынке.       Халиат откинулся на кресле, чувствуя, как сила притяжения отключается, и его тело слегка качается в невесомости, прежде чем надувная подбивка кресла расширяется и дополнительно фиксирует его тело. Пол палубы освещается оранжевыми огнями, в то время как остальное освещение практически тускнеет, погружая пространство в искусственные сумерки. Единственные отсеки «Оноскелиса», что не переливались под мерцанием украшений, были капитанский мостик и технические палубы. Перед турианцем высвечивается голокарта, отображающая его строение его флота — больше сотни кораблей, от фрегатов до крейсеров. Позади всей формации же выстроился сам дредноут турианского дизайна, её сердце и жемчужина, её самый мощный актив. По приказу Элануса, эскадра из тридцати кораблей отделяется от основной группы и готовится выйти по маршруту, что и волчьи стаи «Абадул» и «Шорса» до них.       Слышится нарастающий гул, переборки слегка вздрагивают, когда масс-ядро окутывает корабль полем изменённой массы, и звездолёты с идеальной синхронностью совершают прыжок к планете. Флот подбирается на дистанцию в свыше четырёх тысяч кликов от Элизиума чуть больше, чем за три общегалактические секунды. И ещё несколько секунд требуется, чтобы развернуть орудия и выбрать цели с педантичностью, неведомой большинству пиратов Терминуса.       — Огонь, — звучит приказ Элануса уже после того, как «Оноскелис» делает первый выстрел — больше для формальности.       Кинетическая болванка дредноута пересекает дистанцию от орудия до станции практически мгновенно. Вольфрамово-титановый снаряд в десятки килограмм врезается в щит, вспыхивая на нём и оставляя рябь, затем ещё один и ещё — и вскоре сотни болванок с меньшей скоростью и массой дождём посыпались по барьеру. Проекторы щитов гудят от огромного напряжения, искря разрядами статического электричества; конденсаторы работают на полную мощность, пока радиаторы усиленно отводили тепло от раскалённых катушек. Человеческие защитные корабли разворачивались, выдерживая точечные попадания меньшей интенсивности, пока турели разворачивались в сторону огромного скопления неприятелей. Один только вес общего залпа заставлял барьеры стремительно садиться, но люди не собирались погибнуть, даже не сказав своего слова — и они донесут его через их новое экспериментальное оружие.       Наконец, главные калибры мониторов открыли огонь, и ярко-оранжевые полосы света пронзили пустоту космоса. Первое попадание орудия «Солнечный ожог» разрезал крейсер пиратов напополам, взрыв разнёс его обломки в стороны. Лазерные установки самой станции исторгли ещё шесть копий энергии единовременно. Ни одного сигнала тревоги, ни утечек воздуха, ни охватывающих палубы пожаров не прокатилось по отсекам пиратских крейсеров. Они исчезали в облаке плазмы бесшумно, пронзённые насквозь, словно их броня была не прочнее листа пластмассы. Лазеры иногда нацеливались и на фрегаты — на такой дистанции их маневренность едва могла состязаться со скоростью наведения. Эланус зло фыркнул, наблюдая, как на проекции постепенно редеют его ряды. Чёртово энергооружие чёртовых людей! Нельзя позволить этим червям задерживать наступление; на его стороне всё ещё было численное и стратегическое преимущество.       — Орудию «Оноскелиса» — выцеливайте крейсеры людей! — гаркнул он, стиснув подлокотники. — Лишите станцию их огневой поддержки, нужно подпустить наши фрегаты! Группам — отвлеките их огонь на себя!       Дредноут тяжеловесно развернулся, маневровые движки вспыхнули в его массивных крыльях, выправляя курс. Масс-ускорительная пушка вновь открыла огонь — и снаряд сразу выбил кинетические щиты первого человеческого судна. Турель уже наводилась на цель, силовые конденсаторы накапливали энергию для повторного залпа. Второй выстрел разрушил купол лазерного орудия, осколки снаряда прошили корпус до самого силового ядра. Халиат самодовольно разинул мандибулы, слушая ликование своих подчинённых: жалкое человеческое корыто наконец исчезло в огне. Точечные залпы вскоре обрушились и на второе судно, пока его лазер продолжал опустошать ряды. Пираты чётко помнили наказ не задеть планету — но для станции не жалели ни одного грамма металла. Увы, было очевидно, что она не захотела сдаваться под огнём так быстро, как изначально рассчитывали.       — Всем соединениям арьергарда — мы выходим на сверхдальнюю позицию, — приказал Халиат. — Эскадры «Траммок», «Матовай» и «Крусиус» — пусть прикрывают наше отступление. Всем волчьим стаям на охоте — лишите их маневренности и орудий, а затем держите дистанцию и передавайте данные телеметрии. Я не хочу, чтобы наши самые ценные активы пострадали.       Один за другим тяжёлые крейсеры во главе с дредноутом начали готовиться к прыжку на десять световых секунд. Крейсеры и фрегаты, оставшиеся в авангарде прикрывать отход, несли неизбежные потери. Эланус охотно использовал их как разменные монеты; пусть корабли и стоили дороже жизней их командиров, впавших ему в кабалу, лучше они выплатят свои долги кровью, прикрыв звездолёты его собственной формации. Он надеялся, что человеческие лазеры не достанут его отсюда, и его силы смогут вести огонь с безопасной дистанции, с донаводкой от оставшихся рядом фрегатов в режиме уклонения. Ни о каком подавляющем огне уже не могло идти и речи — подобная операция требовала дотошной точности и строгих вычислений систем наведения. Ни один залп не должен уйти впустую.       — Вождь, мы получили сообщение от группы контроля космической обстановки, — отрапортовал старпом-саларианец, бегло клацая по голоконсоли. — Они засекли мощные энергосигнатуры искусственного происхождения у границы системы, все они вышли на сверхсветовой манёвр и рассредоточились по разным направлениям.       — Сколько их? — сощурился Эланус, фыркнув в напряжении. Никак сами люди отреагировали на пропажу связи их колонии. Если находившиеся «на стрёме» фрегаты засекли их появление, то рано или поздно встречи будет не избежать.       — Насчитали порядка десяти объектов, их сопровождала вспышка излучения неизвестной природы, из-за чего оптические и электромагнитные сенсоры не смогли точно определить их форм-фактор. Группы ККО продолжают отслеживать их возможный вектор дислокации, но нужно быть готовыми к сюрпризам.       — О, безусловно. Продолжайте докладывать о перемещении врага, я хочу, чтобы орбита Элизиума была наша, прежде чем кто-либо нам помешает! — его взгляд вновь обратился к тактической карте. Ему следовало разобраться с людьми быстрее, чем его запасные активы исчерпаются или дезертируют — а они наверняка так и сделают. Время было не на его стороне.

***

      Битва за вторую сторону Элизиума проходила не столь масштабно, но от этого не была менее интенсивной. Тринадцать крейсеров и семнадцать фрегатов вышли навстречу уже потрёпанным силам имперцев — их встретил меткий, но редкий огонь «Солнечных ожогов». Три луча от выжившего «крейсера» и двухкилометровой станции соответственно разорвали корабли пиратов в клочья. Целый рой МЛА следовал за стаями фрегатов, самые отчаянные сорвиголовы на борту истребителей выписывали сумасшедшие виражи. Станция выпустила из своих ангаров собственные аппараты — звенья аппаратов старой модели SX3, разработанной ещё при почившем Альянсе, вышли на перехват. Огонь встретился с огнём. Град снарядов из кинетических ускорителей накрыл целую область, где истребители сошлись в бою, фигуры высшего пилотажа исполнялись, юркие аппараты уходили от встречных залпов и петляли промеж рядов врага.       Пилот человеческого корабля резко повёл истребитель в сторону, уходя от сумасшедшего лихача пиратов, пытавшегося взять его на таран; за ним тянулся пылающий шлейф — кто-то подбил его. Он слышит отрывистые команды, его пальцы так крепко сжимали руль, что перчатки захрустели. Но у людей не было шансов. Он развернул истребитель, зажав гашетку — кинетические щиты вражеского МЛА зарябили, а затем лопнули; снаряды превратили его в решето. Но следом вышло ещё более десятка истребителей, уже севших ему на хвост. Их было слишком много. Пилот стиснул зубы, пытаясь описать мёртвую петлю, но сигнал тревоги яростно гудел в его ушах: критический перегрев систем. Радиаторы больше не справлялись, требовался срочный ремонт. Защитный комбинезон оберегал от растущего жара в кабине, но тело пилота всё равно покрыл липкий пот, его дыхание стало рваным. Что-то замолотило по задней проекции, отчего его ужасно тряхнуло в сидении. Он отчаянно повёл руль в сторону, пытаясь увернуться, но его истребитель перестал слушаться. Пилот выругался, увидев на панели отказ маневровых двигателей и утечку плазмы.       Он бегло искал вражеские цели, моля всем на небесах дать возможность отомстить за себя. Птицеподобный клювастый корабль вышел к нему навстречу, и пилот зажал на педаль форсажа, шепча молитву. Словно издеваясь, ксено-аппарат описал восходящую петлю вокруг своей оси и выпустил из-под фюзеляжа одну-единственную дезинтегрирующую торпеду. Ас зарычал в ярости, зажимая гашетку и открывая беглый огонь — и боеголовка врезалась в фонарь истребителя, превратив его в пульсирующую кучу помятого металла. Зенитные орудия станции отстреливались беспощадно, не различая друзей и врагов, вал кинетических снарядов и лучи систем «ПОИСК» сбивали всё, что находилось в зоне видимости. И всё же пиратов было слишком много.       Корпус мониторного корабля уже искрился от многочисленных попаданий; кинетические щиты вышли из строя. Луч лазерного орудия разрезал ещё один крейсер, вытянув последнюю каплю энергии, которая предназначалась для барьеров. Бортовые орудия отчаянно отстреливались по сближающимся фрегатам. Оборонительная станция сама дрожала от множественных выстрелов по ней, удачные попадания дезинтегрирующих торпед оставили на её обшивке зияющие бреши. И всё же… Корабли отступали. Даже самые отчаянные и безбашенные командиры отказывались продолжать наступление; основные потери пришлись на дезертиров.       — Во имя духов! — выкрикнул капитан крейсера «Делириум», крепко вцепившись в поручни. Экраны множества компьютеров на мгновение замигали, клаксоны истошно заревели, сигнализируя о попадании.       «Внимание! Нарушена структурная целостность! Критическое повреждение правого стабилизатора, критическое разрушение целостности обшивки по правому борту, разгерметизация внешних отсеков правого борта, разрушение маневровых двигателей правого борта!» — скандировал бортовой ВИ, хотя и без его монотонного голоса турианец знал, насколько всё стало плохо.       Кинетические щиты ничего не смогли сделать. Вообще. Сотни лет общего опыта войн в космосе сводились к ведению быстрых, сокрушительных залпов, возможности выдержать ответный удар и завоеванию преимущества. Или уйти, если дела были плохи, пока избыточное тепло и статический заряд не сожгли судно, а вражеские корабли не выбили все критические системы. Даже со всем преимуществом внезапности, боевой мощи и количества, человеческие аппараты умудрялись нивелировать его своим лазерным оружием. Они потеряли уже две трети своих изначальных сил, и продолжают терять с каждым прочерком лучей и маревом от сверхсветового скачка. Даже когда последний их «крейсер» вскоре взорвался, его гибель далась им слишком большой ценой.       — Проклятье, почему ударные стаи не разнесли это корыто вдребезги раньше? — рявкнул он в интерком. — На кой хер они вообще таскали с собой эти аннигиляционные торпеды тогда?! Вызовите их сюда немедленно!       — Никак нет, командир, их катушки уже были в критическом состоянии, — старалась как можно спокойней объяснить старпом, но волнение в её голосе было очевидным. — Они не смогут прибыть вовремя, пока они разряжаются, иначе они бы…       — Да мне насрать на это! Это МЫ сейчас изжаримся тут! Подайте сигнал ударным стаям, пусть доделывают свою работу! Я не хочу больше терять своих людей, разбивая лоб об их оборону! Подавайте сигнал!       — Это невозможно, командир, вы же знаете, — настаивала старпом с дрожью в голосе. — Все системы, кроме критических, отключаются. Они не смогут получить наш сигнал, коммуникаторы не работают.       Капитан гневно зарычал, силясь не разбить перед собой панель консоли. Он призвал весь свой опыт и выучку, чтобы сосредоточиться на текущей обстановке; время словно замедлило свой ход перед его глазами. Человеческая станция уже пылает, но их оставшиеся орудия упрямо огрызаются, хоть и реже. Четыре крейсера и уже пять фрегатов, не считая всё редеющего роя МЛА, уже отступающих для ремонта. Для некоторых даже не осталось места в отсеках, потеряв своих носителей. Можно было бы рискнуть, навалиться всеми силами и разрушить станцию. Это возможно, но какой ценой? Стоила ли игра свеч? Эланус обещал несметные богатства и лёгкую наживу, но теперь их флот несёт неоправданные потери от противника, чьи технологии они недооценили. Эланус никогда не прощает измены — но его люди уже смотрели на него, обернувшись со своих кресел. Никто из его экипажа не хотел умирать напрасно; не ради этого они покинули свои родные края, скрываясь в Терминусе.       Ответ нашёлся сам собой.       — Мы отступаем! — скомандовал капитан под одобрительное гудение его подчинённых. — К чёрту этих людей! Все истребители, кто не успел добраться до ангаров, останутся сами по себе. Больше никто сегодня из моих людей здесь не погибнет! Разворачивайте крейсер! Всем остальным кораблям — к реле!       Эланус не прощает измены, но теперь это не имело никакого значения. Его проигрышная стратегия — его вина. Они ожидали слабые остатки Альянса, едва сводящие концы с концами, а получили яростное сопротивление. В отступлении не было трусости, уверен турианский капитан, если это спасёт от ненужных жертв. Так учили его в Парфии, прежде чем он дезертировал из армии и ушёл попытать удачу в диком космосе. Он пожалел, что предпочёл геройство здравому смыслу, и не стал гневаться на уже сбежавших. Крейсеру пришлось подолгу крутиться вокруг оси, компенсируя отсутствие движков правого борта. Всё, что требовалось сейчас — это добраться до ретранслятора.       Лазерный луч прошёл сквозь носовую проекцию «Делириума», прожигая переборки и прорываясь сквозь палубы. Всё произошло так быстро, что никто из экипажа, кроме находившихся в самых дальних отсеках, не почувствовал угрозы. Сгорели ускорительные катушки главного масс-ускорителя, испарились проводящие каналы, тысячи километров кабелей и трубопроводов; капитан и его подчинённые обратились в атомарную пыль, не испытав ни боли, ни агонии. Луч пробурился через нуль-элементное ядро, термоядерный реактор и топливные баки, выйдя через кормовую проекцию, расплавив дюзы. Поле эффекта массы, снижавшее массу «Делириума», вмиг сколлапсировало — и миниатюрная сверхновая вспыхнула на доли секунды, уничтожив все МЛА, что уже прибыли или только приближались к крейсеру.       Ещё два чрезвычайно повреждённых корабля остались беспомощно болтаться в вакууме, истекая плазменной «кровью»; их движки, слишком повреждённые залпами неприятеля или перегретые, едва могли обеспечить тягу. Третий корабль — фрегат — только собрался выскочить на сверхсветовую скорость, не успев всего на долю секунды, прежде чем избыток статического электричества прокатился по кораблю, разрушив все его системы и разряжаясь в экипаж. Поле уменьшающейся массы мгновенно инвертировалось от полученного положительного заряда, превратившись в сплошную область деформации. Малый корабль мгновенно вспыхнув синим, превратившись лишь в стремительно расширяющееся облако свободных атомов, захватываемых магнитным полем планеты. Те немногие, что услышали приказ и вняли ему, быстро скрылись в мареве изменённого пространства, прочь от злополучной планеты.       И только тогда погасли последние огни на борту злополучной станции, ревностно охранявшей покой Элизиума со своей стороны. Почти все отсеки погрузились в гробовую тишину; множественные бреши сплошь покрывали бронированную шкуру космической структуры, стоически выдержавшую тонны урона. Изодранные тела тех несчастных, кто попал под взрывную декомпрессию, окружали станцию вместе с тысячами обломков, круживших и терзавших трупы на своём пути. Последняя установка «Солнечный ожог» так и не выпустила добивающего залпа из-за ужасного перегрева, повреждений и износа. Лишь массивный плазменный реактор, слабо бьющееся сердце станции, и генератор эффекта массы продолжали работать, пока выжившие инженеры в скафандрах суетились над ними. Только внутренние отсеки ещё поддерживали систему жизнеобеспечения, но даже их ресурсы через считанные часы будут истощены.       Тем не менее, дни человеческих защитников были сочтены.       Дела у людей, что сражались против главных войск Элануса Халиата, обстояли ещё хуже: десятки кораблей нещадно бомбардировали главную станцию издалека, продавливая её щиты. Рисковые манёвры пилотов-сорвиголов, управлявших фрегатами и МЛА, методично выбивали орудийные батареи, жертвуя собой, чтобы купить преимущество своим собратьям по оружию. Последний лазерный излучатель вспыхнул в бурлящем поле деформации, и теперь только вспомогательные орудия могли огрызаться в ответ на атаку пиратов — и то недолго. Залп «Оноскелиса» наконец выбил кинетические барьеры станции, сделав пятикилометровую громаду уязвимой для огня орудий. Флоту приходилось осторожничать, держась на достаточном удалении, недосягаемом для эффективного поражения лазерами, но достаточном, чтобы снаряды крейсерских пушек точно достигли цели за относительно приемлемое время.       Но старания того стоили — люди обескровлены, и это стоило Халиату куда меньше жизней его верных подопечных, чем могло бы быть. Турианский лидер пиратов кровожадно оскалился, предвкушая славную резню: даже хвалённые человеческие пушки не смогли удержать чистой ярости и напористости его космических волков. Теперь десятки болванок из главных орудий методично потрошили станцию, срывали огромные пласты переборок и обращали в пар всё, до чего они дотягивались. Её собственного запаса прочности хватило бы ещё на несколько десятков крейсерских залпов, прежде чем повреждения станут слишком критическими, чтобы их выдержать.       — Прекратить огонь! — вдруг приказал Эланус ко всеобщему удивлению его подчинённых, но никто не осмелился оспорить его волю. Всего через пять секунд последнее орудие сделало финальный выстрел, оставив человеческую структуру вдалеке тлеть от внутренних возгораний, искорёжив её почти до неузнаваемости.       — Вождь? — услышал тот вопрос, высказанный от лица всех его ведомых. Тот снисходительно приподнял руку.       — Им больше нечем сражаться, — пояснил Халиат, постукивая пальцами друг о друга. Рапорты от волчьих стай сообщали ему, что больше люди не могли сопротивляться, и находились на краю гибели. — Мы же не хотим, чтобы их драгоценная станция попортила пейзаж планете своим падением, верно? Люди беззащитны теперь. Пусть рейдовые отряды высаживаются на станцию и перебьют их защитников. Или захватят их в плен, мне без разницы, — небрежно отмахнулся он. — Но не повредите их пушки, если от них хоть что-то осталось. Разведгруппа — просканируйте планету на наличие средств ПКО, прежде чем мы начнём предварительную бомбардировку и десант…       — Вождь, есть ещё кое-что, — протараторил старпом, беспокойно дёргая головой. — Сенсоры дальнего действия только что засекли несколько энергетических сигнатур по нашему направлению, идут с пяти часов относительно нашего положения. Вывожу на тактическую панель.       Несколько сигналов возникло на периферии голокарты, медленно сближающихся к флотилии. Эланус наклонился ближе, щурясь, пытаясь всмотреться в пиктограммы. Шесть объектов. Шесть кораблей. Видимо, люди всё-таки подсуетились и выделили на перехват более половины ожидаемых сил. Его мандибулы дёрнулись в выражении лёгкой ухмылки.       — Какова их дистанция от нашей формации?       — Примерно сто тысяч кликов и стремительно направляются к нам. Показатели сигнатур сильно отличаются от всего, что мы видели раньше, — старпом замолчал, бегло вчитываясь в показания, переданные ему от операторов сенсорных блоков. Его лицо выражало всё большее беспокойство. — Целых пять дредноутов и один сверхдредноут… Такого быть не может! Они не могли послать ТАКИЕ силы!       — Проклятье! — оскалился турианец, царапая когтями металлопластиковую поверхность подлокотника. Человеческие корабли сверхтяжёлого тоннажа, собранные просто, чтобы отбить одну из их планет на фронтире — они явно отчаялись. Он бегло продумывал в голове возможные варианты действий. В конце концов, он знал, что правильная тактика и использование своих сил может повергнуть даже самые мощные суда.       Но в этом случае никто не знал, чего ожидать от новоприбывших.       — Вождь, мы наблюдаем всплеск энергии в гамма-диапазоне, показатели растут по экспоненте, — в голосе его старпома послышалась сдавленная дрожь. — Они готовятся открыть по нам огонь.       — Абсурд! Они не могут рассчитывать попасть по нам с такой дистанции и не задеть свою драгоценную планетку! — прорычал он, сжав подлокотник. — Разворачивайте корабли, рассеять строй!       Едва приказ слетел с его уст, как несколько синих огоньков на проекции — сигнатуры союзных крейсеров — вмиг погасли. Халиат стиснул зубы, издав хриплое злобное урчание — и ещё трое кораблей исчезло в одно мгновение. Яркие полосы лэнс-излучателей прочертили пространство за пределами досягаемости вражеского оружия, неизменно настигая цели. Пиратские корабли, едва успев заложить манёвры, взрывались в яркой вспышке, пронзённые сверхмощным излучением энергии. Пираты реагировали несколько запоздало, не сразу понимая, что только что произошло — но вскоре замешательство начало перерастать в панику. Эфир переполнился шквалом разноречивых приказов, и в каждом из них пробивались призывы отступать прочь.       Капитан Урист Равандийский поблагодарил Бога-Императора за то, что по милости Его его эскадре удалось достичь системы вовремя. Подключённый к командному трону, он чувствовал, как машинный дух «Чести Арканума» изливал своё раздражение в разящие удары излучателей, пронзающих сердце ксено-звездолётов. Благородно смиренная, но гордая душа крейсера типа «Готика» до сих пор чувствовала недовольство от чужеродной силы, излучаемой новой конструкцией в недрах пустохода. Лишь увещевания техножрецов, воспеваемые денно и нощно, не давали «Чести Арканума» отвергнуть неестественную мощь влиять на пространство-время и изменять массу, но её раздражение требовало выхода. И её капитан охотно предоставил шанс выплеснуть злобу на ксеносов.       Лэнс-турели развернулись, отыскивая новые цели. Каждый ствол излучателя по отдельности извергал собственный луч, прежде чем охлаждающие системы остудят его для следующего выстрела — но не прежде, чем соседние стволы поразят свои цели. Капитан не видел смысла поражать ксеносов сосредоточенными ударами лэнс-орудий; такая трата их потенциала была бессмысленной и избыточной. За залпами крейсера вторили единичные и столь же меткие выстрелы фрегатов «Огненный шторм», следовавших за «Честью Арканума». Урист всматривался в гололитическую проекцию, с молчаливым триумфом наблюдая, как гаснут пиктограммы ксенокораблей один за другим. В уничтожении стаи мошкары нет той славы, которую он когда-то добывал, сражая чудовищные колымаги орков или испорченные корабли предателей. И всё же, за посягательство на Его миры всегда был и остаётся единственный ответ, вне зависимости от величины и количества недругов человечества — смерть.       «Вычистите всю эту мразь дотла», — пронеслась через мыслеимпульсную связь воля Уриста, полная холодного гнева за погубленные планеты. Он точно знал, что Элизиум сегодня не падёт, и свой конец его люди встретят не от кучки гнусных налётчиков.       «Оноскелис» обогнул широкую дугу, тяжеловесно выходя на манёвр уклонения. Кровожадная часть Элануса требовала ему приказать навести орудия дредноута и открыть огонь в ответ. Однако его здравый смысл, что преобладал больше всех над жаждой крови и наживы, заставлял взглянуть правде в глаза: дальнейшее сопротивление будет чистым самоубийством. Его так и не состоявшаяся контратака захлебнулась, когда один за другим крейсеры исчезали в огне, едва развернувшиеся для прыжка. Остальные корабли отказывались атаковать что-то настолько огромное, неумолимо приближавшееся к осаждённой планете, и один за другим уходили в сверхсветовой прыжок.       — Вождь? Ваши приказы?       Пиратский лидер устало фыркнул, не в силах заставить отступающих подчинённых вернуться назад и принять бой. Силы были слишком неравны. Его была бравада постепенно растворялась от безысходности текущего положения. Ответ был очевиден. Эта авантюра более не принесёт ему ни славы, ни богатств, которые сулила ему, казалось, лёгкая добыча в лице человеческих колоний. Эланус закрыл болеющие глаза, чувствуя, как тяжесть неудачи выбивает его из колеи.       — Уходим! К чёрту эту планету! — его приказ звучит не сильно раньше, прежде чем штурман «Оноскелиса» сам выводит его в сверхсветовой скачок.       Понадобились считанные секунды, чтобы разорвать дистанцию на три световых часа и уйти с зоны досягаемости врага. Его собственная эскадра даже не позаботилась сохранить построение при отступлении — каждый корабль покинул бой в произвольном направлении. Халиат тяжело фыркнул, потирая свой костяной лоб, пока его экипаж продолжал суетиться над системами дредноута. Он ожидал большей дисциплины от собственных подчинённых, но трудно было их винить, понимая, с кем они только что столкнулись. Если люди выслали свои крупные силы, то наверняка это был всего лишь авангард их контратаки в Скиллианском пределе. Пока что турианский лидер не знал, как обстояли дела у остальных налётных групп, но он не собирался лишний раз беспокоиться за их сохранность. Они сами знали, на что шли.       — Отчёт о состоянии, быстро! — гаркнул он, кипя от накатывающего раздражения. Его старпом как всегда трудился над консолью, получая сведения от операторов корабельных систем.       — Структурная целостность не повреждена. Щиты полностью заряжены. Уровень топлива на жёлтой отметке. Конденсаторы статического электричества заполнены на семьдесят процентов, через два часа потребуется экстренная разрядка.       — Хорошо, тогда свяжитесь с кораблями, что ещё остались в системе — общий сбор у газового гиганта для планового сброса заряда, — устало отмахнулся Эланус, на что саларианец только замотал головой.       — Никак нет, вождь, группа ККО у дальней орбиты передаёт, что засекли перемещение ещё двух дредноутов вблизи планеты, — он на мгновение помолчал, словно выбирая слова. — Как раз по направлению отступивших волчьих стай, ранее налетавших на оборону людей. Все наши группы разворачиваются для отступления через ретранслятор. Вождь, я крайне не рекомендую пытаться пробиваться туда. Если люди подадут сигнал, пока мы разряжаемся…       — Знаю, — наконец сдался Халиат. И в лучшем случае, им потребуются долгие десятки минут, чтобы опустошить конденсаторы. Даже примитивные датчики легко различат сверкающие корабли на фоне радиационного поля самого газового гиганта. В таком случае, у них не будет достаточно времени на реагирование. — А что насчёт пути к ретранслятору?       — Ближайшие сигнатуры людей к нему в трёх с половиной световых часов от ретранслятора согласно последним данным телеметрии, вождь, — отрапортовал старпом типичным монотонным голосом. Если Халиат когда-то и раздражался на его бубнёж, то сейчас его беспристрастный тон для турианца был своеобразным островком спокойствия в бушующем море.       — Тогда не будем больше терять времени, — наконец заключил Эланус. Уже никакие деньги от Гегемонии не перебьют сопутствующего риска. — В этой части Галактики нам здесь делать больше нечего.       Когда-нибудь, поклялся тот про себя, человеческая погань расплатится за свою дерзость сполна. И в этот раз они больше никогда не высунут своих голов за пределы своего каменного шарика, который, был уверен турианец, навечно останется обугленным куском стекла и ядовитых паров.       И пока там, скрываясь от имперского правосудия, Эланус изливал свои мысленные проклятья, Урист с кислой миной наблюдал за бегством ксеносов. Тяжесть разочарования бурлила и в самих контурах «Чести Арканума», что только вошла во вкус и требовала пожать ещё чужацких жизней. Капитан мрачно отметил, как мало отличались здешние инопланетяне от эльдар по степени подлости и трусости. Малодушные, без чести, без уважения… даже, небось, невежественны перед вкусом холодного, пенистого, янтарного хмеля, шипящего в гранённой пинте. Оставалось надеяться, что они достаточно трусливы, чтобы не пытаться играть с ним в кошки-мышки по всей системе, а сбежать в свои логовища.       — Мы только что получили рапорт от Первой разведывательной эскадры, милорд, — отчитался мастер вокса, привлекая внимание капитана. — Три малых ксено-пустохода были перехвачены во время разрядки на орбите Иоппы. Устройство Адептус Механикус сработало успешно и обезвредило их, и теперь эскадра ожидает ваших указаний.       — Пусть удерживают их до прибытия команд захвата, — объявил Урист, расчесав бороду. Как бы ни манила идея выжечь инопланетную погань до самого корня, он помнил приказ Лорда-адмирала, а потому поступился гордостью. — Вторая группа должна разбиться и прочесать систему, если кто-то ещё мог спрятаться, или если эти твари оставили ловушки. Мне нужно всё пространство под полным нашим контролем!       — Повинуюсь, милорд. Наши передатчики также получают разрозненные сообщения от станций Сил Планетарной обороны. Эфир полон просьб об эвакуации, офицеры сообщают, что имеют подробный отчёт о силах противника и их поведении.       — Мы всенепременно позаботимся и об их душах в награду за свою преданную службу, — заверил капитан «Чести Арканума», чувствуя, как пыл боевого возбуждения сменяется мрачной решимостью. — Полный ход к Элизиуму!

В другой части Галактики…

      Сегодня звёздные волки могли по праву радоваться добыче, которую они добыли во время налёта на человеческую территорию. Беззащитный Мендуар пылал позади — где-то пираты по-прежнему буйствовали себе на потеху, а где-то остались только руины, оставленные группами налётчиков, вроде бандитов Эфиальта. Грабительское судно, переделанное из фрахтовика, уже покинуло систему, битком набитое сокровищами и рабами. В кают-компании пираты вовсю гудели, столы ломились от алкоголя и закусок, празднуя свой успешный захват добычи, в то время как сам турианский вожак попивал бренди в уединении своего капитанского мостика, уже планируя выручить немалую прибыль за проданное добро.       — Не волнуйся, дорогуша, ни за какие сокровища мира я тебя не продам, — похлопал Эфиальт по клетке слева от трона, услышав хнычущий скулёж Самиры. — Ну, если только не предложат цену побольше, скажем, раза в три-четыре. Но согласись, это лучше, чем быть проданной на органы, правда? Ха-ха-ха-ха-ха!       Администратор, согнутая калачиком, лишь могла безучастно смотреть сквозь прутья, её мысли полны сожалений и самобичевания. Её нерасторопность, её жадность, её ошибка послужили бедствием не только для самой себя, но и для граждан, перед которыми она несла ответственность. Слёз больше не осталось, даже если ей хотелось плакать навзрыд. Она подвела Нью-Вей, всех его невинных граждан, Империум и всё человечество. Она допустила потерю драгоценных технологий в лапы бандитов, допустила их нашествие. Просто из-за слепой уверенности, что ничего не случится, если она «удержит» немного средств, отложит постройку систем ПКО на потом. Её мысли стали пусты, как её будущее в качестве личной игрушки этого турианского урода.       И ей было уже всё равно.       Фаррхам же скучающе смотрел в космическую пустоту, сидя за штурвалом корабля, ведомого автопилотом к заранее отмеченным координатам. Как бы ему ни хотелось сейчас присоединиться к пирушке, он должен оставаться на стрёме в случае любых неожиданных обстоятельств. К счастью, ни один враждебный корабль ещё не показался на радарах, так что путь казался достаточно безопасным для прохождения. Но во имя богов, как же здесь скучно!       Когда створки двери отворились, батарианец развернулся на кресле, встречая гостя, и с некоторым разочарованием вздохнул: его не пришли подменять на месте. Он поднялся с кресла, с хрустом потянувшись на носках и размяв затёкшую шею. Саларианский техник не отрывался от омнитула, безустанно пересчитывая на накладной количество и тип награбленного добра, и на этом корабле он, как и Фаррхам, оставался одним из немногих трезвенников. Последний хмуро встретил гостя, который редко расставался со шлемом даже на борту корабля, на что тот просто отмахивался, мол, имеет ослабленный иммунитет. Эфиальту было всё равно, пока техник выполнял свою работу — и делал он всё пока что безупречно.       — Ну что там? Порядок? — буркнул он.       — Смотря о чём говорить, — затараторил саларианец, наконец с финальным кликом на панели отключив омнитул. — Живой груз в целости и сохранности, угрозы жизни нет. Выдал дозу успокоительного, чтобы снизить уровень паники. Имущественный груз будет распределён по весу, целостности и составу, как только мы доберёмся до базы. Я предварительно оставил электронные пометки для каждого контейнера, чтобы никто не перепутал содержимое ящиков. Также я починил систему воздушной фильтрации. Остаётся только провести учёт захваченных технологий.       — О, с ними полный порядок, Вебб, — Фаррхам потянулся к выдвижному ящику под консолью и, достав планшет, помахал перед саларианцем. — Видишь? Они у меня под контролем, в безопасности. Ничего с ними не случится. Посчитаешь их, когда долетим куда надо, — с некоторой небрежностью отложил тот планшет и вернулся на кресло. — Почему мы не могли выбрать более короткий маршрут? Эти людишки даже не смогут нас догнать, когда мы пересечём Терминус.       — Патрули людей и Пространства Цитадели ещё могут прочёсывать стандартные маршрутные пути. Эфиальт согласился снизить риск обнаружения, поэтому я построил нам пути через нейтральный космос, чтобы уменьшить шанс пеленгации по следу нашего корабля.       — Бредятина, — фыркнул заместитель и по совместительству «запасной» пилот, пока двое остальных продолжают веселиться в кают-компании. — Это Аттический Траверс. Тут почти все патрули состоят из удобных нам людей, плюс рядом находится территория Гегемонии. Куда бы они пошли нас преследовать?       Фаррхам вгляделся в карту, как только корабль вышел на манёвр сближения с газовым гигантом. Как только навигационный компьютер обработал входящие данные местоположения фрахтовика с остальным участком космоса, глаза батарианца расширились в удивлении, и тот бросил жгучий взгляд в сторону Вебба.       — Какого чёрта мы делаем в системе Кипладон? Мы далеко от Терминуса, что мы делаем в подконтрольном азари космосе? Ты сказал, что мы летим через нейтральную зону!       — Как я уже сказал, это часть нашего способа спутать наш маршрут, — спокойно высказался саларианец, заведя руки за спину. — Согласно поддельной документации, мы «официально» считаемся судном под фрахтом «Элкосс Комбайн», обеспечивающим чартерные перевозки товаров бизнес-класса или живого персонала. Не переживай, у меня подготовлен полный список разрешительных документов с коносаментом, грузовым манифестом и всем прочим, а ещё и «шильдик», чтобы избежать лишнего досмотра пограничным патрулём, — наблюдая, как гнев Фаррхама сменяется сомнением, Вебб надавил: — Всё в полном порядке. Батарианская Гегемония не зря выкупила липовые лицензии для этой операции. Плюс, нам нужно разрядить ядро.       — Пфх, я смотрю, у тебя всё схвачено, — батарианец отвернулся, бурча под нос и откинувшись в кресле, заведя руки за голову.       — Разумеется, мне не зря заплатили за мои услуги, — кивнул Вебб, увидев, как Фаррхам прикрыл все четыре глаза, расслабившись в сидении. — Я просто отрабатываю своё жалование.       — Да, конечно… Тебя прям от гордости распирает… полезный ты наш… — пробормотал батарианец, чувствуя, как слабеют его конечности, а мысли превращаются в текучую кашу. — Ммхх…       Саларианец молча наблюдал, как заместитель обмякает в кресле, отсчитывая секунды перед тем, как Фаррхам окончательно потеряет сознание — а следом за ним все остальные на борту корабля, и пленники, и боевики. Вебб со сдержанным удовлетворением наблюдал, как специальный газ распространяется через системы воздуховодов и заполняет каждый отсек. Он тонко рассчитал дозу вещества, дабы поддерживать пассажиров корабля в бессознательном состоянии, и при этом не нанести им непоправимый вред. Работа, достойная саларианца: чисто, без шума, эффективно, надёжно. Вебб развернулся к выходу, включив омнитул, в терпеливом ожидании готовясь ко встрече с последним препятствием на своём пути. Которое, разумеется, слишком параноидально, чтобы застать врасплох.       Едва створки кокпита отворились, как саларианец нажал на клавишу, послав шоковый импульс в подбежавшего Эфиальта. Турианец со сдавленным хрипом рухнул на колени, выронив лазпистолет, системы его брони отказывались слушаться, пока болезненные разряды сводили мышцы судорогой. Недостаточно сильно, чтобы он потерял сознание, но достаточно, чтобы сделать недееспособным. Эфиальт с трудом поднял голову в сторону техника, даже через забрало его шлема можно представить его негодование и злость за предательский поступок.       — Вебб, во имя духов, что ты задумал?.. Хочешь забрать всю поживу себе?       Саларианец не удостоил его ответом, подойдя сзади преступного вождя лишь для того, чтобы заковать его в магнитные наручники. Дополнительной манипуляцией с помощью омнитула он взломал системы брони Эфиальта и отключил все сопутствующие системы, за исключением охлаждения и СЖО. Только после этого он заговорил привычной скороговоркой:       — Эфиальт Оранос. Именем закона Пространства Цитадели, вы и ваши сообщники арестованы за свою преступную деятельность, так то: организация преступных группировок, разбойное нападение, работорговля, пиратство, рэкет, заказные убийства, террористические акты, планетарные рейды и так далее. Настоятельно не рекомендую оказывать сопротивление, в противном случае я буду вынужден применить силу.       Турианец яростно замотал головой, тщетно пытаясь помешать Веббу снять с его головы шлем. Он пытался задержать дыхание и стиснуть рот, глядя на саларианского техника с ненавистью. Силы пассивного экзоскелета не хватало, чтобы вырваться из заключения, не то что подползти к лежавшему рядом лазпистолету. Он пытался придумать хоть какой-то способ противостоять тайному законнику, но каждая подобная мысль буквально сжигала запасы кислорода. Эфиальт понял, что обречён, и только после этого он перестал сдерживать дыхание.       — Надеюсь, ты сдохнешь где-нибудь на отшибе Галактике, в канаве, с перерезанной глоткой, ублюдочный законник.       — Сомневаюсь, — бросил тот спокойным тоном. — Мы обязательно разузнаем подробно о всей вашей деятельности и кто вас спонсировал. Быть может, ваше сотрудничество позволит вам сменить смертную казнь на пожизненное заключение и экстрадицию в Турианскую Иерархию. Надеюсь, вы не лишены благоразумия.       — Благоразумие, мать твою… — Эфиальт уже начал шататься, силясь не сомкнуть тяжелеющие веки. — Да я лучше… сдохну, чем проживу на нарах… И тебя заберу… с собой…       — Напрасно. Вы ещё передумаете, — хмыкнул Вебб, когда пиратский лидер завалился набок и присоединился к своим товарищам, не в силах удержать уплывающее сознание.       Он осторожно взял оставленный Фаррхамом планшет, с любопытством изучая целый набор схем, похищенных из рук человеческих колонистов. Даже бегло пробежавшись глазами по первым чертежам, саларианец испытывал неподдельное восхищение: составленные на схемах устройства далеко опережали своё время! Это не просто кладезь знаний — это преимущество, так сильно нужное Пространству Цитадели после встречи с Империумом. Он совершенно не мог допустить, чтобы такие поразительные технологии достались пиратскому отребью. Даже если понадобится потратить долгие годы на их полное изучение, результат окупит себя сторицей. Да, сегодня невероятно удачный день.       Вебб подошёл к корабельной консоли и подключился к межпланетным ретрансляторам связи, набрав коды приоритета сети для подключения к Экстранету. Он отправил сигнал по защищённым каналам связи, прислав запрос на вызов боевых патрулей для захвата и ареста пиратского корабля. Он также перекалибровал аварийный маячок на подачу предупредительного сигнала для гражданских судов и системной полиции. Когда, наконец, первый патрульный корабль вышел на стыковку к фрахтовику, саларианец отключил подачу усыпляющего газа, прежде чем встретить десантные группы и сопроводить их к бандитам и похищенным колонистам.       — Впечатляющая работа, — похвалил стоявший рядом Найлус, наблюдая, как силовики проводят к шлюзам проснувшихся пиратов, уже закованным в наручники и шедшим друг за другом по цепочке. Пленных же людей сопровождали бойцы-азари. — Я слышал, что в ГОР работают профи своего дела, но стать СПЕКТРом в столь юном возрасте даже по вашим меркам…       — Благодарю за оценку моей операции, но есть чрезвычайно важная вещь, для которой я хочу запросить выдать наивысший приоритет на её изучение, — тот передал в руки турианского СПЕКТРа изъятый планшет для ознакомления и продемонстрировал поднятый лазпистолет. — Образцы технологий Империума. Большая часть описаний составлена на лингва-франка человеческого наречия и читабельна, но остальные части требуют дешифровки. Эта информация должна быть строжайше защищена от утечек. Последствия, завладей ей пираты, могли бы оказаться непредставимо ужасными.       — Мы обязательно озаботимся о сохранении данных, — благодарно кивнул Найлус. — И всё же не могу не выразить своё восхищение вашей безупречно чистой работой, Йондум. Уверен, вас ждёт славное будущее.       — Надеюсь на это, — сдержанно согласился саларианец-СПЕКТР, понимая, что личная слава не имела для таких как он ни малейшего значения — важен только результат.       Сам же Найлус Крайк видел в Йондуме Бау восходящую звезду, которой ещё только предстоит по-настоящему проявить себя в деле. С такими личностями, как он, Галактика сможет спать спокойно, не страшась никакой угрозы. Если же его предостережения касательно человечества станут оправданы, то миры Цитадели должны быть готовы ко всем вызовам. А что касается спасённых колонистов, то Найлус уже представлял их потенциальную пользу для их последующей обработки; увы, но этим людям не суждено вернуться в свой опустошённый дом на Мендуаре.       Испытывал ли он жалость к ним? В каком-то роде. Он не питал злобы к человеческому виду, даже в годы жестокой войны после Инцидента у ретранслятора 314. Подобной резни не должно было случиться, хотя тот понимал жестокую необходимость подавить угрозу Альянса в самом зародыше. Сопроводив взглядом последнего человека, Найлус позволил себе задуматься: каким мог быть исход противостояния с ними, выбрав вместо тотального военного нашествия переговоры о прекращении огня? Мог бы Альянс стать таким же равноправным членом сообщества, как все остальные народы Галактики? Быть может, между человеческим и турианским народами сложилось бы сложное, осторожное, но ставшим бы крепким сотрудничество. Возможно, Найлус смог бы дожить до появления первого человеческого СПЕКТРа, если уж самому лично не принять участие в его наставлении.       Увы, но ни на один из вопросов турианского СПЕКТРа не дано ответа. Возможно, этот конфликт был предопределён с самого начала и оттого неизбежен по своей природе. Этого не узнает никто и никогда.