Жизнь длиною в вечность.

      Его отпустили. Он получил долгожданную свободу, но цена, которою он заплатил за нее была слишком велика, даже для такого монстра коим он стал. Но сейчас он не думал об этом, он вышел на волю и у него есть цель - убить предателя. Человека, который втерся ему в доверие и предал. Выгородил его виновным, чтобы занять его место у ног Октавиана. Как низко... Воспользоваться слабостью своего друга для достижения своих целей. Этого Феликс простить не мог. Он бродил по пыльным улочкам Рима и обдумывал свои дальнейшие действия. Сначала он собирался перекусить, Феликс довольно осклабился, увидев симпатичную девушку, которая шла по направлению опушки леса. А затем... А что дальше, можно будет обдумать чуть позже. Феликс направился вслед за молодой красавицей, которая уже подписала себе смертельный договор лишь тем, что ушла с людных мест и направилась в глубь леса. В нашем вампире проснулся охотник. Он чувствовал стук ее сердца, слышал, как пульсирует кровь, перемещаясь по ее телу. Чуть ли не своим телом ощущал, как она дышит. О да - сладостное ощущение власти, что ты уже стал победителем. От всех этих ощущений, он почувствовал, как кровь прилила к его паху, разливая по его собственной крови адреналин и вызывая сильнейшее возбуждение. Феликс, неслышно ступая, подкрался сзади и резко обхватил девушку руками. Одной ладонью он зажал ей рот, предотвращая любые возможные крики, а другую положил на живот, прижимая девушку еще сильнее к своему разгоряченному телу. Его жертва сдавлено вскрикнула и попыталась вырваться, - Шшш, дорогая, не стоит сопротивляться... - томно прошептал он ей на ухо, пресекая все ее дальнейшие попытки к бегству, - я не сделаю тебе ничего такого, что бы ты не возжелала... - Феликс кончиком языка очертил контур ее ушной раковины и чуть прикусил мочку уха. На что девушка сразу же отреагировала гортанным стоном и чуть расслабилась в его сильных руках, - вот так, красавица, все правильно... - Он потерся об нее своими бедрами, давая ощутить, как сильно он возбужден. Он почувствовал, как сбилось дыхание девушки, а пульс участился. Он приник к бьющейся в бешеном темпе жилке на ее шее в сладостном поцелуе, чуть прикусывая нежную кожу. - Ты такая сладкая, я хочу попробовать тебя всю... - не сдержав легкой дрожи в голосе, прошептал он и развернул девушку к себе лицом, заглядывая в ее огромные зеленые глаза с расширенными, от страха и возбуждения зрачками. Феликс склонил свою голову и захватил в плен ее мягкие - нежные губы. Он аккуратно, языком, развел сомкнутые зубки и начал исследовать ее глубины. Одной рукой он также продолжал придерживать ее за спину, прижимая к себе, а другой провел по ее полной груди. Девушка вздохнула и попыталась вырваться. Феликс был вынужден оторваться от ее сладкого ротика и посмотрел ей в глаза. От возбуждения в ее глазах, ни осталось и следа, лишь страх. Страх и отвращение. Феликс разозлился. Не сколько на бедную девушку, чем на себя. За то, каким монстром он стал. Он плотно сомкнул губы и не добро сощурил глаза. Его потенциальная жертва испытала волну сильнейшего страха. Но он, к своему удивлению, оттолкнул от себя девушку и развернулся к ней спиной, - беги и не останавливайся. Пока я не передумал. - голос его был холодным как лед, пальцы сжаты в кулаки. Повторять дважды не пришлось, он тут же услышал звук все дальше удаляющихся шагов. Феликс вздохнул и сел на ближайший пенек, от его собственного возбуждения тоже ничего не осталось. А обед, видимо, переносится на другой срок. Теперь ему нужно придумать план, по которому он сможет выманить и убить Цицерона. Этот прохвост не так глуп, как кажется, а недооценивать силы и возможности противника - огромная ошибка. Это он знал, как бывший полководец.       Феликс просидел на пне более трех часов и все-таки смог придумать подходящую стратегию. Подходящую и довольно простую. Он отталкивался от того, что он знал об этом человеке. А точнее, о его пристрастии к выпивке и блудницам. По информации который он добыл у одного гарсона, Цицерон появлялся в таверне каждый четверг, в одно и тоже время, что делало его более уязвимым для нашего вампира. Феликс фыркнул и посмотрел на солнце, которое уже пересекло зенит - это значит, что до часа "Х" осталось не так уж и много времени. Бывший полководец поднялся, оправил свою одежду и не спеша отправился в город. Времени оставалось не так уж и много, а ему требовалось еще обдумать все детали...

***

Ближе к закату, Феликс вновь появился на окраине города. Он шел под покровом сгущающихся сумерек, по направлению к таверне. Вампир посмотрел на небо - почти стемнело, значит у него осталось очень мало времени чтобы добраться до нужного места. Феликс ускорил шаг и уже через несколько минут он открыл двери шумного, душного паба, пропитанным запахом алкоголя и немытых тел. Вампир поморщился и поспешил занять место в дальнем углу данного заведения, так, чтобы пред его взором предстало все помещение, но его самого видно не было - это позволяло ему без труда выследить свою жертву. Молодая девушка подошла к нему и спросила, что он желает. Феликс окинул ее изучающим взглядом и хищно ухмыльнулся, но сдержал рвущийся наружу довольно гнусный комментарий и заказал кружку пива, которую, естественно, пить был не намерен. Примерно через четверть часа, двери таверны раскрылись и вошел Цицерон в окружении своей свиты. На радость Феликса, он распустил своих "шестерок" "развлекаться", а сам направился к компании хохочущих девушек в полупрозрачных туниках, которые ни в коем разе не скрывали прелести молодых и весьма оформившихся женских тел. Феликс усмехнулся, наконец-то он сможет перекусить. Цицерон обернулся и скользнул глазами по залу, будто проверяя обстановку, наш вампир еле успел схватить вновь подошедшую девушку за руку и вжать в стену, увлекая в страстный поцелуй. Никто никак не отреагировал на этот поступок. Видимо, такое поведение клиентов было в порядке вещей. Он отстранился от девушки и вновь повернулся лицом к своей будущей жертве и встретился с обжигающим взором обсидиановых глаз. Цицерон увидел его. Феликс скривился в злой гримасе и отвесил шутливый поклон, не отрывая своего взгляда от врага. Цицерон скривился, в его мимике не было ничего выражающего страх, что не мало позабавило вампира - так даже интереснее. Человек развернулся и направился к выходу из паба, Феликс отправился за ним.        Они вышли из душной таверны и молча пошли к окраине города. Цицерон остановился лишь тогда, когда очутился на полянке, где Феликс провел половину сегодняшнего дня. - Ты пришел меня убить, да, Феликс? - больше утверждение нежели вопрос. Цицерон развернулся к нему лицом и сложил руки на груди. - Я знал, что ты попытаешься это сделать. - Феликс молча смотрел на своего врага. Спокойствие и уверенность. Вот что источал этот человек перед ним. Ему стало интересно, что будет дальше и склонил голову на бок, ожидая продолжения речи человека напротив, - Но ты поступил неразумно, назначая свою "месть", - на этом слове Цицерон презрительно скривился, - На полнолуние. У каждого есть свои секреты, Феликс. Я - оборотень. Ты - вампир, - Цицерон насмешливо фыркнул, заметив, как недоуменно скинулись брови Феликса, - Ты думал я не пойму? Я видел, как ты сражался там, на арене. Я видел, как беспощадно ты справлялся со своими врагами и как быстро заживают твои раны. Видел скорость, с которой ты наносишь удары. Я сразу понял, кем ты стал. И даже догадываюсь, кто помог обратить тебя. Но, признаться, меня позабавила та ужасная сцена между тобой и твоим бывшим другом. Как его звали... - Цицерон сделал вид, что усердно вспоминает, но Феликс явно видел, как его враг насмехается над ним. Он сжал пальцы в кулаки и попытался унять вспышку неконтролируемой ярости, вспыхнувшей у него в остатках души. - Ах да, кажется, Корнелий. И как оно, Фенистокол? - его старое имя было произнесено с таким ядом, что ему бы позавидовало целый рой самых ядовитых змей, - Каково убить лучшего друга? - он уже открыто издевался над Феликсом. - О, я думаю - это не сильно отличается от предательства, Цицерон. А Корнелий пожертвовал жизнью ради меня, и я благодарен ему за столь героический, хоть и слишком опрометчивый поступок, но это будет на моей совести. И тебя это никак не должно волновать. Тебе бы лучше подумать о себе, Цицерон. Я уверен, что твои грешки много хуже моих. - Его собеседник поморщился, - меня это никогда не волновало, Феликс. Я готов действовать любыми методами для достижения своих целей. И никто иной меня не волнует. Я убью любого, кто встанет на моем пути, жалкий вампиреныш. - он осклабился, - и съем. - Знаешь, в этом мы похожи, я тоже могу поужинать человеком. Кстати, я недавно узнал, что кровь оборотня очень сладка и намного лучше человеческой. Готов поспорить, что это так. - Феликс сосредоточил свой взгляд на бьющейся на шее жилке и облизнулся, - Хочу это проверить. - Цицерон невольно сглотнул и сделал шаг назад. Не очень-то приятно знать, что тобой хотят поужинать, но тут же взял себя в руки, - А ты уверен, что у тебя хватит сил справится со мной? С оборотнем. - Полностью уверен, друг мой. - Феликс приоткрыл рот и шумно вдохнул воздух, - ты испугался, Цицерон. - из его груди вырвался тихий смешок, - Как ты там сказал? "Жалкий вампиреныш"? Ну что же, мне кажется, что тебе пора преподать урок и подрезать коготки. - Феликс начал медленно приближаться, не отрывая пристального взгляда от шеи противника. Цицерон посмотрел на небо и расслабился, полная луна наконец-таки вышла из тени облаков. Превращение началось. Лицо Цицерона начало вытягиваться, принимая облик волчий морды, тело начало расти в высь и ширь, кожа начала опадать с тела огромными, кровавыми лоскутами и падать на землю вместе с кусками одежды, которую оборотень начал срывать с себя своими когтищями, там, где раньше были изящные пальцы, открывая взору черную, жесткую шерсть. Оборотень открыл глаза, которые приняли золотисто - карий цвет. Он тяжело осел на колени, поднимая голову к небу и из его груди вырвался протяжный, громкий вой. Тот, кто раньше был Цицероном, вновь посмотрел на Феликса скалясь и вставая на все четыре лапы. Он не был похож на волка, скорее на огромную черную собаку. Огромную, черную и жутко тощую. Феликс невольно насмешливо фыркнул от такого сравнения. - Признаться я ожидал чего-то более... - Феликс запнулся, подбирая слова, - более. - теперь была очередь Феликса насмехаться над оборотнем. Тот, в свою очередь, встал на задние лапы и начал медленно раскачиваться. Феликс сделал неспешный шаг в сторону, он прекрасно понимал, что не стоит недооценивать своего противника. Оборотни сильны, хоть и не очень красивы. В период полнолуния, когда они принимают свои скрытые личины, становятся наиболее опасным. Оборотни не признают никого вокруг и могут убить даже лучшего друга. Что же тогда говорить про врага. Феликс осторожно шел вокруг противника, подбирая наилучший угол для нападения. Цицерон тоже поворачивался вокруг своей оси, стараясь не упускать вампира из поля зрения. Каждый ждал, когда кто-то из них двоих сделает первый шаг. Первым не выдержал Цицерон, в какой-то момент, он бросился на Феликса. Просто скакнул в лоб и это было весьма неожиданно для нашего вампира, он еле успел увернуться, но острые когти нападавшего задели его бок, разрывая кожу вместе с мясом и обнажая ребра. Феликс зашипел и попытался накинуться на соперника сверху, но шерсть оказалась слишком плотной и короткой, пальцы скользнули по подшерстку, не сумев ухватиться и вампир, перекувырнулся через туловище чудовища и оказался на земле. Огромная, когтистая лапа прижала его к земле, надавив на грудную клетку, а облезлая морда с угрожающим рыком приблизилась к его лицу, обдавая вампира зловонным дыханием и капая на край некогда белой рубашки, слюной. Феликс скривился и вцепился руками в шею чудища, сжимая гортань со всей своей нечеловеческой силой, стараясь переломить подъязычную кость. Оборотень начал вырываться и его лапы раздирали тело вампира. Но Феликс даже не замечал боли, он сделал огромное усилие и смог перевернуть себя вместе с оборотнем так, что теперь вампир был сверху и продолжал душить лохматую громадину. Но оборотень был тоже не промах, он наконец-таки смог извернуться и отбросить нападающего задними лапами назад, распарывая кожу и мышцы на животе у Феликса и чуть-ли не выпуская ему кишки. Вампир зарычал от нечеловеческой боли и грузно осел на землю, опираясь руками об колени. Из угла рта стекала тоненькая струйка крови и падала на землю. Такие раны быстро не затягиваются. Ему понадобится очень много времени на восстановление, если, конечно, он сможет выбраться из этой схватки живым. Оборотень часто дышал и зло сверкал глазами. Он поднялся на четыре лапы и не спеша направился, по его мнению, к уже побежденной жертве. Но Феликс не собирался так легко сдаваться, сегодня не тот день, когда он должен был расстаться с жизнью, он это чувствовал. Вдруг что-то изменилось, вампир в недоумении возвел глаза к небу и невольно онемел. Всходило солнце, а это значило то, что чары, которые удерживали Цицерона в таком состоянии с минуты на минуту должны были спать. И тут, будто по чьему-то велению, оборотень издал истошный вой, осел на задние лапы и начал дрыгаться в каких-то сумасшедших конвульсиях. Руки и тело, с неприятным хрустом начали принимать нормальный, человеческий размер, когти втягиваться, морда вновь стала почти нормальной для Цицерона, шерсть выпадать, оставляя на своем месте чистую, светлую кожу. Через несколько мгновений, на земле, подле Феликса, лежал Цицерон в позе эмбриона. Вампир с усилием, заставил себя подняться на ноги и выпрямиться, раны постепенно зарастали, оставляя «на память» бледно-розовые, жутко уродливые рубцы. Цицерон с усилием разогнулся и лег на спину, взирая на бессмертного с какой-то безразличностью и, даже, смиренностью, - вот и все, - прошептал он, - теперь ты можешь убить меня. Феликс сдержано кивнул и присел рядом с соперником на одно колено. Он положил одну руку под затылок Цицерона, а другую на его подбородок, один резкий рывок, после чего глухой хруст и шея бывшего врага ломается. Но это еще не все. Феликс явственно это понимал. Не достаточно просто свернуть шею оборотню – это лишь на время усмирит его, нужно вырвать его сердце и сжечь тело. Так вампир и поступил, он вырвал еще бьющееся сердце из груди оборотня и положил его рядом с телом. После чего занялся костром. Меньше чем за четверть часа он смог развести огромное кострище и выбросить туда тело врага.        Он победил, убил Цицерона, но почему-то это не сильно его обрадовало. Хоть он и смог победить его в бою, но та победы была, можно сказать фиктивной, если бы не солнце, то у оборотня были все шансы убить Феликса. Но он не смог и теперь горит в костре. В глазах Феликса отражались всполохи костра, он стоял, заложив руки за спину и обдумывал свои дальнейшие поступки. Он отомстил, победил и выполнил все, что так желал. Пора бы на покой, но так как он теперь бессмертен, покой ему обеспечен еще очень нескоро, то есть – никогда. Вампир грустно вздохнул, теперь можно задуматься и о семейной жизни. Остепениться, завести детей… Феликс поморщился, нет, детей он заводить не намерен, по крайней мере в ближайшее столетие. Вампир вновь вздохнул и пошел прочь от догорающего костра. Пошел на поиски неизведанного…