Судьба

      Весна укрепила свои позиции: погода баловала людей, деревья буйно покрылись листьями, а цветы раскрылись под теплым солнышком – все возрождалось, все цвело и пахло, все жаждало любви и покоя, даже самые последние отбросы общества.       В громадном замке, окруженном сосновым бором, из окон которого открывался вид на снежные вершины гор, как раз жил такой отброс общества. Он так же жаждал любви, весны и покоя, правда, он не привык получать что-то просто так, даром, не прибегая к насилию. Все свои физиологические потребности он удовлетворял с помощью девушек, что жили в деревушке неподалеку. Он не спрашивал их согласия, или согласия их родителей, он приезжал в деревню, выбирал понравившуюся ему девочку, как правило немного старше десяти лет (как мы видим, Микаса стала исключением) и брал ее силой, то бишь его шкафы-охранники брали ее под руки и волокли в поместье Графа, где он уже развлекался с несчастной малышкой как хотел.       И в деревне с этим мирились, ибо все знали, кто такой Граф. Все знали, что лучше не переходить ему дорогу, ведь Граф состоял в кое-каких отношениях с организацией Дота Пиксиса, если это можно так назвать, а с Дотом Пиксисом шутки плохи, его даже сам министр боится… Практически вся промышленность страны принадлежит ему, как и контроль над черным рынком. Граф занимается составлением сделок для «компании Пиксиса», за что получает неплохой процент, ну и конечно, немалое влияние.       Но вот, по деревне пронесся слух о том, что Граф решил втайне от своих покровителей провернуть несколько сделок, за что поплатился чуть ли не головой. Покровительство «компании Пиксиса» ему больше не светит, что немало пошатнуло его авторитет среди жителей той самой деревни. И тогда, несколько, а точнее пятеро мужчин, решили не упускать свой шанс подзаработать деньжат, а заодно отплатить за те долгие годы издевательств, что им приходилось терпеть.       Замок Графа пустовал из-за того, что ему пришлось отдать последние сбережения, дабы спасти собственную шкуру. Денег не осталось, он не мог содержать прислугу, как и охрану, поэтому в замке остался только он, и медсестра, которая за ним ухаживала.       Он лежал на своей бутафорной старинной кровати, когда услышал звук разбивающегося стекла, а затем истошный мужской смех. Граф напрягся в ожидании, но не знал, кто сейчас появится перед ним. Что-то подсказывало ему, что не стоит ожидать ничего хорошего.       Дверь в его покои со скрипом отворилась, и внутрь завалился не совсем трезвый Найл Док. Ему тоже пошли не на пользу перипетии Графа с «компанией Пиксиса», ведь он напрямую никогда не сотрудничал с ними, а только непосредственно через Графа. И теперь он не знал, как выбираться из того, во что вляпался. А вляпался он по самые уши, ведь теперь, как ему было известно из надежного источника, та мелкая девчонка стала приемной дочерью Яна Дитриха, а тот в свою очередь, является правой рукой Дота Пиксиса.       Не сумев, удержатся на ногах, он плюхнулся на ближайший стул, и уставился на покалеченного Графа. Его одежда была в полном беспорядке, всегда аккуратно причесанные волосы растрепаны, а под глазами засели темные синяки, толи от избытка алкоголя, толи от чьего-то крепкого кулака. Найл просидел так в полном молчании несколько минут, пока легкий теплый весенний ветерок не ворвался в комнату сквозь открытое окно, неся в себе запахи геоцинтов и нарцысов, что вызвало приступ рвоты у Дока. Его стошнило прямо на дорогой ковер. Граф брезгливо отвернулся в сторону окна, сквозь которое проникало полуденное солнце.       Вытерев губы рукавом он поднялся с места и поплелся к серванту, в котором хранили дорогие спиртные напитки. Выудив графин с джином, он сделал несколько больших глотков прямо с горла, и, отвернувшись спиной к Графу поплелся обратно к выходу из комнаты. - К тебе тут кое-кто пожаловал… – бросил он на последок заплетающимся языком, перед тем как захлопнуть за собой дверь.       Пятеро мужчин, не таясь, шли коридорами старинного замка. Они еще в жизни не видели такой расточительной красоты, как здесь. Повсюду на стенах весели картины в дорогих рамах и зеркала, в углах стояли скульптуры и экзотические растения, пол был покрыт дорогой мраморной плиткой, а на окнах висели шторы из натурального шелка.       Долговязый молодой парень нес в правой руке сумку, в которую они сгребли все столовое серебро, подсвечники и немного икры, которую нашли на кухне в закрытых баночках. В другой руке он сжимал толстую палку, которой размахивал перед лицом. Коренастый мужчина постарше держал в руках железную трубу, которой сшибал с подставок китайские вазы - и те со звоном разлетались вдребезги. Еще двое мужчин несли картины. И только последний молодой человек шел с пустыми руками, не считая рюкзака за спиной.       Что-то весело обсуждая, они завалились в покои Графа, не обращая на последнего ровным счетом никакого внимания. Коренастый мужчина сразу же бросился к столику, на котором стояла бутылка виски, и жадно начал глотать огненный напиток прямо с горла, но потом он заметил целый шкаф, сквозь стеклянные дверцы которого он смог рассмотреть с два десятка самых изысканных и выдержанных алкогольных напитков. Остальные разбрелись по довольно-таки большой комнате, в поисках чего-либо ценного. - Кто вы такие, и как смеете заваливаться в мой дом? Вы вообще в курсе кто я?!! – негодовал Граф. Его глаза налились кровью, как и лицо, но он не мог встать на ноги, поэтому только поднялся на локтях, и свирепо смотрел на незваных гостей.       Юноша, который нес рюкзак, на мгновение замер, затем медленно повернулся на каблуках в сторону Графа. Его глаза были совершенно пустыми, лицо ничего не выражало. Он медленно приблизился к кровати, стянул с плеч рюкзак и присев на корточки, вытащил из большого кармана бутылку темного стекла и коробок спичек. Парень не спеша откупорил бутылку, и начал щедро поливать содержимым постель Графа. - Что ты творишь щенок?! Ты вообще меня слушал?! Ты, ничтожество!! – Граф уже истерически кричал, но это не имело никакого результата: четверо мужчин продолжали заниматься своими делами, а пятый поджег спичку и бросил ее на постель калеки.       Кровать мгновенно запылала, и повалил едкий дым. Визг Графа казалось было слышно даже в Тросте. Его грузное тело начало неестественно дергаться в языках пламени, и он каким-то образом смог свалится с кровати. Но одежда его по-прежнему горела, потому он метался по полу в агонии, пока пламя не погасло.       Светловолосый юноша неотрывно следил за Графом, но его глаза будто не видели перед собой ничего: сейчас он был не здесь – он был в своей родной деревне, ему было не девятнадцать лет, а девять, как и его сестре-близняшке, с которой он был неразлучен. В тот день к ним в деревню пожаловал богатый лорд, которого все взрослые называли Граф. Почему-то все его боялись, и позволяли ему делать, что вздумается. Юноша с сестренкой тогда, втайне от родителей, побежали посмотреть на знаменитого Графа собственными глазами, увидеть что-то особенное, что все жители видели.       Они затаились за углом дома, в который вошел Граф, и сопровождавшие его двое мужчин. Отсюда они бы ничего не смогли разглядеть, поэтому тихонько проскользнули внутрь дома. Дети спрятались за плотными шторами, и, затаив дыхание, наблюдали за тем самым Графом. А в нем и не было ничего особенного: невысокий, толстый, лысоватый мужичок, лет эдак сорока пяти, может больше. Он разговаривал о чем-то непонятном для малых детей со своими сопровождающими, и изредка протирал белым платком на лбу пот. Неожиданно, большая волосатая рука схватила его сестренку за плечо и вытащила из укрытия, а затем и его самого. Они стояли лицом к лицу с Графом, только теперь, дети почувствовали неописуемый ужас, который внушал этот мужчина. - Какая милашка у нас тут затаилась, – сладко протянул он, облизнув губы. – Подойди ко мне поближе… – все так же улыбаясь, сказал Граф, но девочка его не послушала, ее сковал страх.       Граф что-то жестом указал своим охранникам, и один из них, схватив мальчика, вышел из комнаты, а второй бросил девочку в сторону Графа, после чего также удалился. Когда они отошли от двери достаточно далеко, послышался истерический детский крик. Мальчик пытался вырваться, побежать на помощь сестренке, но сильный кулак лишил его сознания. Спустя несколько дней его родители нашли окровавленное, измученное тело своей дочери недалеко от деревни…       В спальне воняло паленым телом Графа. Он вздрагивал, лежа на полу, с его открытого рта текла слюна, а глаза прыгали, чуть не вылетая из орбит. Юноша присел над телом и начал наматывать на его руки крепкие цепи. Молодого человека не волновали уродливые волдыри и ожоги Графа, сейчас он мог думать только о мести. С помощью своих товарищей он вытащил Графа на террасу, и крепко зацепив второй конец цепи за мраморный столб, сбросил мужчину с обрыва. Его руки сломались от тяжести собственного веса, когда цепь остановила падение.       Остаток своей жизни Граф провел в любимом поместье, любуясь на прекрасные вершины гор, и вдыхая свежий запах весны.