Судьба

      Сознание медленно прояснялось: голод и жажда, которые упорно засели в девочке, не давали подняться на ноги, или хотя бы пошевелиться. Она лежала в углу комнаты на прохладном мраморном полу лицом вниз. Грязные колючие волосы лезли в глаза и в рот, но убрать их не было никакой возможности: только сейчас девочка осознала, что ее руки крепко связанны за спиной.       В комнате царил полумрак, не смотря на то, что солнце было в зените. Микаса, приложив немало усилий, повернула голову набок, непослушные пряди волос упали на глаза, закрывая обзор, но все же она смогла рассмотреть за тяжелыми темно-зелеными гардинами, которые были плотно задвинуты, небольшую щель, сквозь которую открывался вид на снежные вершины гор где-то вдалеке. Рядом с окном возвышалась резная дубовая кровать с таким же, как гардины, тяжелым, зеленым балдахином. На ней лежал Граф, тихо кряхтя и иногда постанывая, рядом с кроватью, на стуле с высокой спинкой, сидел тот самый мужчина, что забрал девочку с подвала. Немного в стороне, разглядывая резной сервант, и хрустальную посуду, что находилась в нем, стояла довольно молодая женщина, она была одета в светло-коричневые брюки, что немало удивило Микасу, ведь приличные женщины не позволяли себе таких вольностей. Ее светлые волосы были собраны в пучок на затылке, а в ярко красных губах она сжимала сигарету, иногда отвлекаясь на перешептывания со стоящим рядом мужчиной. Она прижималась к его плечу, когда шептала что-то на ухо, а сигарету элегантно зажимала между пальцев, правой рукой она еле заметно поглаживала его шею. А он будто не замечал, просто стоял и отстраненно смотрел в окно.       Не далеко от Микасы на широком кресле с высокой спинкой, вальяжно сидел мужчина со светлыми длинными волосами, он был одет практически так же, как и те двое – в строгий светло-коричневый костюм. Он говорил, его губы шевелились, его голос лился, словно приятная мелодия, по крайней мере, так должно было бы быть, так Микаса представляла себе его голос. Она слышала непонятный колеблющийся шум, он, то перерастал в громкий писк, то бил барабанами, то скрипел, словно старая рассохшаяся дверь.       Внезапно стало нечем дышать, не ведомый, не смотря на все, что с ней произошло, ранее страх охватил маленькую азиатку. Она тихо закряхтела, затем по комнате эхом разлетелся истошный, раздирающий горло кашель, он медленно, истошно, или наоборот, быстро перерос в пену изо рта, а хрупкое тельце затряслось в конвульсиях. Это заставило прекратить размеренное журчание разговора.       Тот самый длинноволосый блондин, он же Ян Дитрих, быстро подскочил с насиженного, теплого места, и бросился к охваченной агонией Микасе, он быстро перевернул ее набок, и крепко прижал к полу.       Конвульсии постепенно прекращались, Микаса наконец-то пришла в себя. Она слышала, как тихо открылась дверь, и вошла молодая женщина в белом халате, которая плавным шагом подошла к кровати Графа, а он все так же стонал и кряхтел, заливаясь потом, кровать жалобно скрипела каждый раз, когда он поворачивался, либо кашлял, либо еще что-то, не выдерживая такого веса. Медсестра сделала укол в вену старику и покинула комнату. Все те люди по прежнему находились на своих местах, они молчали пока дверь плотно не закрылась за спиной симпатичной работницы медицины. - Ты стал жалок – констатировал Ян Дитрих, не сводя газ с азиатки, что только-только пришла в себя – Граф… - почему-то он рассмеялся, звонко, будто ему на самом деле весело, запрокинув голову. Его ресницы подрагивали, а мышцы по всему телу напряглись. – Поначалу, я было, даже не поверил тому, что говорят на улицах Троста: Графа чуть не забила до смерти мелкая восьмилетняя девчонка, но теперь – он замотал головой, и в ту же секунду стал абсолютно серьезен – ты так жалок.       Граф хотел ответить, это было видно по тому, как он стал кряхтеть, как покраснел, как еще больше вспотел, как закашлял, но он молчал, только переводил взгляд с Найла на Яна, а затем присосался им к Микасе, даже моргать забыл. - Ян, Ян, что же ты такой грубый, нужно проявлять уважение к старшим, тем более больным людям. – Слащаво протянул Найл Док – С кем не бывает, будь ты на его месте, тоже бы валялся без чувств в постели. – Он встал на ноги и пошагал в сторону Микасы – я и сам от нее натерпелся, это только на вид она кажется маленькой хрупкой девочкой. Правда, девочка – обратился он к Микасе присев рядом с ней на корточки. Ян отвернулся в другую сторону, достал с внутреннего кармана пиджака портсигар и закурил, жадно глотая едкий дым. - Вернемся к нашим баранам – громко прозвучал голос Эрда, который наконец-то отвлекся от созерцания вида за окном. – А точнее говоря к вашим незаконным и мало того не известным Доту Пиксису делишкам, Граф. Мы получили информацию с надежного источника, что вы вдруг занялись по-тихому перепродажей юных тел, а оказывает помощь вам в этом деле не малоизвестный, когда-то даже легендарный киллер Кенни Аккерман. Это так? – он уставился в лицо Графу, выжидая ответа, но тот по прежнему молчал и потел. - Что же вы такие неугомонные ребята – отозвался вместо Графа Найл – не уж то не видите – человеку плохо, а вы тут со своими расспросами – он по прежнему стоял около Микасы, толи, желая отомстить за разбитую голову, толи желая закрыть от пристального взгляда Графа. - Мы тут не шутки шутить пришли, Найл, ответьте, Граф, если вам нечего боятся, и мы уйдем, думаете, мне приятно тут стоять и наблюдать за старым жирным извращенцем? – Подала голос Рико Брженская, явно раздраженная полным отсутствием внимания со стороны Эрда. – Вы тайно торгуете детьми, плюс вы нам должны еще 20% с прошлой сделки, уже месяц прошел, прямо здесь и сейчас деньги, или ваша жизнь Граф.       Было видно, как Граф занервничал, в его глазах отразился страх за собственную никчемную жизнь, он начал ерзать на кровати и продолжал искать спасения в лице Найла, но тот на сей раз остался молчать. Воздух в комнате накалялся, он стал часто дышать, наконец-то у него прорезался хоть какой-то голосок, совсем не похож на мужской, и даже на человеческий. - Ложь…все ложь – широко открыв глаза, простонал Граф – Я… я никогда не предавал Дота Пиксиса… - Замолчи уже… - устало произнес Ян Дитрих – ты останешься в живых только при условии, что сполна покроешь свою измену. Ты должен нам круглую сумму денег, и у тебя их нет, что же нам теперь делать?       Глаза Графа забегали по всей комнате, они искали, за что зацепится, а тело азиатки так не вовремя закрыл собой Найл Док. Воздуха катастрофически не хватало, он понимал, что его жизнь весит на волоске, такие люди не шутят, таких не предают. Внезапно он успокоился, расслабился. - Я прямо сейчас верну вам долг, камнями, если вы так примите – еле выдавил из себя Граф – и я не торгую детьми – это ложь, я не заслуживаю смерти, если это поможет, можете забрать ту дрянь – он кивнул в сторону Микасы – я за нее кругленькую сумму отвалил, может Пиксису понравится. - Мы возьмем камнями, так даже лучше – ответил Эрд, направляясь в сторону двери, за ним последовала Рико.       Ян молча встал с кресла, и, подхватив истощенное тело девочки вышел вон из комнаты.