Попала так попала... 2 часть.

Погода стояла мрачная; серые депрессивные тучи нависли над высокими мачтами кораблей и над головами пиратов, рыбьих харь и солдатиков в красных мундирчиках. Моросящий ливень, от которого кожа покрывалась цыганскими табунами мурашек и свистящий ветер, закладывающий уши, — прилагали стихийные усилия, чтобы свести два судна в воронку цвета бурых водорослей. Эта воронка затягивала с невероятной мощью вентилятора, который включили летним душным днем. Полной противоположности этого холодного, пессимистичного утра. «Мдаа, в такую погодку особо не позагораешь, — думала я, стоя в дверях, — И плавать я бы не советовала, это может быть опасно для жизни. Кстати о жизни… Наверное, я её сегодня лишусь.» Капитан вручил мне знакомую саблю, я видела её у нашего подводного сторожа. Джек кивнул. Я кивнула в ответ. А потом недоуменно спросила: И что? — А обороняться ты чем собралась? Руками? — Ну, я считала, — ты, как благородный рыцарь будешь меня защищать и рубить направо да налево всех, кто осмелиться посягнуть на мою жизнь. Затем, галантно проводишь меня на Жемчужину, где я буду сидеть в безопасности, в своей каюте. Но если там будет не безопасно, я могу пойти на камбуз. Или в любое другое спокойное место… Джек задумчиво щурясь посмотрел на меня. Он открыл рот, словно хотел прямо сейчас сказать какую-нибудь очень язвительную вещь. И закрыл рот, так ничего и не придумав. Хмыкнул и скептически поднял бровь. (какая палитра эмоций! Какая игра бровей!) До него быстро дошло, что такой расклад ему невыгоден. — Нет, ты уж прости, дорогуша, но с такими просьбами лучше обращайся к Тернеру, у него всегда найдется время для бессмысленных подвигов. А вот у меня на данный момент совершенно другие планы. — Воробей многозначительно потряс сундуком перед моей расстроенной физиономией. — Осторожнее, Джек! А то вдруг у нашего Человека — Осьминога случится инфаркт по твоей вине! Воробей, ехидно ухмыляясь, потряс сундук ещё раз. Мы услышали чей-то пронзительный вопль и недоумевая переглянулись. Джек ещё раз осторожно потряс сундук, только теперь с научным интересом. С капитанского мостика истошно закричали: ВОРОБЕЙ!!! НАЙДИТЕ ЭТОГО ГАДА, У НЕГО МОЕ СЕРДЦЕ!!! В последний раз поболтав сундуком в воздухе, кэп одной рукой аккуратно взял его за ручку, а другой вытащил саблю из портупеи. Приняв эпичное выражение лица, Джек толкнул ногой дверь. Дверь чуть приоткрылась, жалобно поскрипывая, и от первого же порыва ветра мгновенно захлопнулась. Воробей растеряв всю пафосность, с грустью посмотрел на меня и кивком указал на свою проблему. Тогда я, вздыхая, открыла ему дверь и пустила на палубу. «О, нет, я умру!» «Нет, ты будешь жить. Ты умеешь громко кричать и быстро бегать! Ты просто обязана выжить. Не стоит терять надежды, ты обязательно спасешься!» «Ты правда так считаешь?» «Да, все будет хорошо!» «Мне кажется, странным, что я разговариваю сама с собой.» «Это обычное явление. Человек разговаривает сам с собой в стрессовых ситуациях, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Часто он задает себе вопросы, поднимает настроение и дарит самому себе надежду на волшебное спасение. В этом нет ничего странного, все в порядке, ты не свихнулась!» «И к чему ты мне все это рассказываешь?» «Пытаюсь тебя успокоить. — ответил внутренний голос. «А, ну тогда ясно…» *** — Джек, мы на палубе! Какой дальнейший план! — кричала я, громче шторма. Воробей заткнул уши. — План?! Какой еще план?! — Вот я и спрашиваю, какой план! — Придумывать план — это не мое, цыпа! Я с этим давно завязал! Все равно ничего путного не выходит! Я предпочитаю импровизировать. — Джек! — Я сказал, нет! — Джек!!! — Ну, хорошо! Раз ты настаиваешь! — проорал кэп, — Значит, ведем себя так, словно мы свои, и незамедлительно сваливаем на Жемчужину! Мой план достаточно ясен? — Что?! Мы, люди, должны вести себя так, словно мы «свои» на корабле Морских Чудищ?! Джек, я думаю, в твоем плане есть маленький недочет! Придумай другой план! — Не хочу! — законючил пират. — Нам нужен план! — Не буду! — он отрицательно покачал головой. — Джек!!! — Лаааадно! Значит так, ты стоишь и смотришь, пока я протыкаю сердце Джонса, — он умирает, а после, мы незамедлительно сваливаем на Жемчужину! С капитанского мостика спустился хромающий Джонс, с которым Джек в своем «гениальном» плане давно расквитался и скинул за борт. А после станцевал зажигательный победный танец, которому научился у пелегостов. Вдоволь натанцевавшись, следуя своему плану, Джек незамедлительно свалил на Жемчужину. — Ха-ха! — засмеялся Морской Дьявол, — Воррробей, за всю свою жизнь я не слышал плана глупее твоего! Кэп буркнул мне: «Я же говорил, планы это не моя стезя!» Я с ним молча согласилась. Между тем Джонс, увидев сундук в руке Воробья, озлобленно прорычал и указал на пернатого своим извивающимся пальцем — тентаклем. — Ты!!! Я так и чувствовал, что мое сердце у тебя! — булькал Джонс, — Что ты с ним делал, чудовище?! — Всего лишь встряхнул сундук. Разочек, — невинно улыбнулся Джек. — Ты!!! — Морской Дьявол тыкнул пальцем в плечо кэпа, Воробей поднял лишь правую руку, потому что в левой был сундук, — Да как ты только посмел встряхивать сундук с моим сердцем, словно коробку с ненужным хламом, а?! Три рыболюда, стоящие за спиной Джонса с упреком ругали Воробья. Если убрать всю ненормативную лексику, то получится это: Как ты мог! Какой кошмар! Бездушный изверг! Я бы посмотрел на тебя, если бы с твоим сердцем так поступили! Ужас! На дно гада!!! Нет ему прощенья! — Ну, я немного заигрался. — согласился Джек, — Потряс сундук раза два, три. не помню! — он махнул рукой, — Важно не это! Важно то, что… Воробей запрыгнул на бортик, и окинул нас безумным взглядом. Заполучив внимание почти всех, он торжественно произнёс: — Джентльмены! Важно, то! Что… Второй рыболюд преданно уставился на Джонса, ожидая команды расквитаться с гадом. Воробью это не понравилось, ведь он не может уйти эффектно, пока не овладеет вниманием абсолютно всех.  — Эй, ты, страшный, у которого раковина вместо мозга! Да, это я тебе! Я сказал, на меня смотри! Так вот. Обязательно запомните этот день, это не менее значимо. Теперь, кхем, важно то,… ЧТО Я СЕЙЧАС СВАЛИВАЮ!!! И ударив сундуком по креплению каната, он взлетел вверх отчаянно горланя так, словно им только что выстрелили из пушки. Если убрать всю ненормативную лексику, то получится это: АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! Морской Дьявол положил руку туда, где, — согласно анатомии человека, — должно было быть сердце, и болезненно поморщился. — Займитесь ей! — приказал Джонс, прежде чем отправиться за Воробьем, и исчез. Благородный рыцарь, блин. Спасибо, Джек, за то, что не бросил меня в беде, спас от всех врагов, спасибо, что я сейчас сижу в безопасном камбузе. Почему в камбузе? В моей каюте сцепились в чудовищной битве красномундирный солдатик в белоснежном парике и быдливый рыбохвост. Я считаю, там не безопасно. Все, хватит фантазировать, вернемся к суровой действительности, в которой меня сейчас порежут на шашлык. Но я ведь гений, поэтому постараюсь выкрутиться. И я до сих пор не теряю надежды на волшебное спасение. Кстати, как должно выглядеть это волшебное спасение? За мной прилетит Единорог и заберет отсюда? Было бы здорово! — Не советую вам на меня нападать! — вытащив саблю из ножен, грозила я, приближающимся и ехидно посмеивающимся монстрам, — Вы не знаете, с кем… точнее, с каким оружием вы имеете дело! — И с каким же?! — фыркнул самый громадный из троицы. — Эээ… Оно очень необычное! И волшебное! — Необычное? Хочешь сказать, его ковали гномы?! — трое заржали. — Нет, ты не прав. Бред какой-то несешь, — я покачала головой, — Это волшебная сабля, во-первых. Во-вторых, не ковали, а перековывали. В-третьих, не гномы, а эльфы-кузнецы из Ривендела. Еще ей срубили палец Саурона, в смертельном поединке у подножия горы Ородруин! И еще… — «и еще эту саблю забрали у спящего охранника…» — В общем, это оружие очень опасно! Вы должны трепещать и визжать от страха! Узрите же!!! Эту улетную вещь!.. Рыболюды молча переглянулись. Они недоумевали, как им поступить. Верещать от страха и молить о пощаде или крутить пальцем у виска и свистеть. Лучшая защита — это нападение. В моем случае, словесное и немного сумасшедшее нападение, убивающее все нервные клетки, морально вгоняющее противника в странное чувство замешательства. Было необходимо ввести их в ступор, и выиграть немного времени для себя; ведь я до сих пор обращаюсь с оружием, как мой брат с вязальной игрой: ему сто раз показывали, как ей пользоваться, но он так и не научился вязать. А что помню я из уроков, которые давал мне Барбоса? Сейчас, когда я загнана в угол тремя отморозками морской индустрии, самое время вспомнить уроки Гектора! *** Урок 1. — Ты продырявила мою шляпу. — мрачно констатировал Барбоса. — Не самое лучшее начало дня, я согласна. Может, пока я всех тут не поубивала, стоит отложить это дело в сторону и никогда больше к нему не возвращаться? — Возможно ты права, девчонка. Мне как раз пришла в голову идея по лучше, — Гектор плотоядно улыбнулся, — Сегодня мы не будем заниматься стрельбой. Пожалуй, я потрачу это время на то, чтобы научить тебя фехтованию! Муахахаха! — Барбоса злобно захохотал, раскинув руки в стороны так, будто в его руках пылали огненные шары. — Стоп, меня же хотел обучать Уилл! Пусть меня и обучает Уилл. Я права, Уильям? Будешь учить меня фехтованию? — НЕТ! — бедный Уильям перекрестился, сложил две сабли на подобии креста и потихоньку свалил, стараясь не оборачиваться ко мне спиной. Может он еще чеснок в меня кинет и молитву прочтет?! — Эм… — я проследила за кузнецом задумчивым взглядом, — Я тоже не очень-то и хотела этим заниматься, ладно, пойду-ка я в свою каюту… — Ты уйдешь отсюда, только когда я тебе разрешу, а сейчас ты возьмёшь саблю в руки и примешься меня атаковать. — Что? Так сразу?! Пха, это оказывается, так легко! Некоторое время спустя: (за это время я кривлялась возле Гектора, мастерски изображая бешенную блоху, высоко подпрыгивая. Он был невозмутим, как всегда.) — Теперь я готов указать на все твои ошибки: кто так стоит?! Кто так держит саблю?! Ты опять швабру держишь или оружие??!! И что ты скачешь возле меня, как голодная собака у ног своего хозяина! Да тебя с такой неустойчивой позицией даже ребенок обычной палкой сбить может! Арр! Неправильно, все неправильно!!! Сейчас я буду учить тебя как стоять и ставить защиту. А дальше последовали часы работы. Прыгать словно заведенная я разучилась, и это был мой единственный прогресс. *** Вспоминая чему меня учил Гектор, я встала в удобную для данной ситуации защитную стойку, (что-то среднее между «Джеки Чан под крэком» and «Сейчас я и мои 40 индийских слонов станцуем.») Рыболюд, отличающейся своей преданностью Джонсу, которого Джек ещё обозвал страшненьким — собрался атаковать первым, он же и начал возмущаться, говоря, что у меня в руках «самая обычная ржавая сабля!» — так вот, он нанес удар, но я вовремя поставила защиту и тем самым спасла себя. Или отсрочила на некоторое время свою смерть… — Ваааааааааааау! Все видели?! — поделилась я своей бурной радостью с остальными, — Он только что занес саблей над моей головой, а я до сих пор жива! — Это временно! — пообещал гад морской, даже не собираясь радоваться моему успеху и хлопать в ладоши, — Впереди еще удар, смотри, не прозевай! Нет, я не прозевала, даже отбила и непутево постараюсь сама нанести удар. А! К черту уроки Барбосы! Мне конечно льстит, что он столько своего времени потратил впустую на меня, но я считаю, да практически все так считают, — что мой брат скорее свяжет нашей бабушке свитер с оленями, нежели я научусь драться и победю наконец кого-нибудь! Побежду… Одержу победу… Ах, эта вечная дилемма! Как там говорилось в одной из самых благороднейших из пиратских традиций? Завязать бой, а затем сбежать? Бой, я уже завязала, точнее, со мной завяли, — осталось только эффектно сбежать. — Эй, ребят! Смотрите! Голая дельфиниха!!! Нет, я не сбегаю. До меня дошло, что Сбегать — звучит как-то трусливо, по-крысиному. То, что я делаю сейчас, называется Стратегическое Отступление. Я по натуре своей стратег с неуемной жаждой жизни, и я не хочу чтобы моя жизнь закончилась так рано! Ран, бэби, рааан!