Попала так попала... 2 часть.

— Отставить панику, цыпа, только не раскисай. Сейчас старина Джек что-нибудь придумает. И, прошу, не делай такие глаза, это уже меня вгоняет в панику. — Воробей нахмурился, — Я серьезно, прекрати так на меня таращиться! — Да я не нервничаю! Это ты нервничаешь! Я-то спокойна, как удав в зимней спячке! И я вовсе не паникую. Я сейчас просто-навсего возьму, и грохнусь в обморок, и упаду вот на этот самый пол… — я внимательно посмотрела на грязнющие доски у себя под ногами и тут же подпрыгнула, когда очередная мохнатая хреновина с лапками проскочила мимо: Нет, не грохнусь. Постою еще! — сложила руки на груди, и гордо вздернула подбородок. Воробей тем временем аккуратно пнул лежачего в отключке смотрителя, тот не захотел реагировать. Джек пнул его еще раз, на этот раз смелее, но и на это смотритель тоже не обратил внимания. — Он жив, как думаешь? — Конечно нет! Он давно не жилец, к твоему сведению. В команду Джонса другим путем не попадешь, дорогуша. Так, а теперь, пока он не пришел в себя, мне надо его срочно обезоружить. После проделанного действа, Джек с помощью отобранной сабли несчастного на голову Человека-Конька, разбирался с замком, пытаясь достать весь мусор, что я напихала. Безрезультатно. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОТСЮДА НЕВОЗМОЖНО ВЫБРАТЬСЯ! ДЖЕК! Я УМРУ!!! КАКАЯ МУКА! О, НЕТ! Я УЖЕ УМИРАЮ! КОНЕЦ БЛИЗОК! ВСЕ Я УМЕРЛА! — так я получила свой первый почетный титул «Королева Драмы». — Я сказал, отставить панику! — Ты придумал, как мне выбраться? — с надеждой спросила я. — Нет. Просто до меня дошло, что в тишине думается лучше. Будь добра, — любезно начал Джек, недружелюбно прожигая во мне дыру, — Заткнись! Спустя еще пять минут я была на свободе. Давайте просто сойдемся на мнении, что Джек ведьма и сожжем его на костре. Ну нельзя! Понимаете?! Нельзя быть таким гениальным! То, что было в карцере, останется в карцере. И простите, я не смогу открыть великую тайну капитана Джека Воробья! Вы видели, я поклялась выше. Нет, я не смогу к моему и особенно вашему горю, поведать удивительную историю, как он, использовав свои безграничные умственные способности, волшебным образом вызволил меня из заточения! Славься, славься Джееееек Воробееей… капитан, простите, каюсь, кааапитааан Джек Вооооробей! УФ! Всё, слава Богам, первая, и надеюсь последняя, волна бездумного поклонения капитану Воробью, отступила. Теперь я пришла в себя и могу трезво рассуждать. На радостях я его к святым чуть не приписала, перед этим, конечно, хотела сжечь, но не суть важно… Важно, что я сейчас на свободе! А разгадка была проще простого: мне пришлось оторвать лавку и в своей клетке. С большим трудом, но я смогла это сделать! А потом, совместными усилиями, мы с двух сторон сломали эту дьявольскую ржавую железяку и я оказалась на свободе. О, счастье! Безграничное счастье!!! Свобооооооода! *** — Очешуеть! Джек, смотри, это ж пианино! — Дорогуша, это орган. — Наплевать! Хоть рояль! Классно! Можно я поиграю? — Нет, Алекс. — Спасибо, Джек, я буквально, две песенки… — Я ТЕБЕ ЧТО СКАЗАЛ? А что сказал Воробей меня уже как-то мало интересовало. Когда мы шли по коридору я заглянула за какую-то дверь и обнаружила сей клавишный инструмент. Последующий диалог вы читали выше. Потом я побежала, отчасти от того, что мне жуть как чесалось поиграть, отчасти от того, что Джек жуть как рассвирепел; я побежала в каюту, где стоял заинтересовавший меня музыкальный инструмент, открыла крышку и… — Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая! Здравствуй, моя Мурка, и прощай! Ты зашухарила всю нашу малину и за это пулю получай… Воробей не был обрадован моей игре. Нет, играла я отменно, потому что человек с завышенной до уровня небес самооценкой играть иначе просто не может, — пират не был обрадован моей игре из-за того, что я этой самой игрой тратила Его драгоценное время. — *играет песню Киркорова «Снег»* Джек вскоре нашел занятие по своей пиратской душе; он бессовестно рылся в шкафчиках, встряхивал шкатулки, угрюмо рассматривал выпавшие безделушки, а потом нехотя убирал все это обратно; выискивал что-то на полках, внимательно разглядывал пианино… простите, орган, но так ничего интересно и не найдя, грустно сказал: Зараза — и насильно потащил меня обратно в коридор, в последние минуты песни. Там оставалось всего шесть аккордов! Но я тут же вернулась, под его возмущенные крики, и быстро доиграла. *** Я убегала от Воробья. Оказывается, мои дорогие читали, пират ой как зол в гневе! Будто я этого раньше не знала, ха… Я это прекрасно знала, но почему-то продолжала истерично смеяться! Джек так смешно упал, когда корабль качнулся; а у меня сработал врожденный инстинкт — Ржать над ближним своим, когда тот упал, и только потом, вдоволь отсмеявшись, помочь ему подняться. Я уже как-то побоялась протягивать Джеку руку помощи, потому что Воробей с легкостью мог эту руку у меня «реквизировать». А потом в одно место засунуть… Бежали мы, значит, бежали, разъяренный Джек за мной я, логично, от него; бежали и вдруг наткнулись на дверь. Точнее, я наткнулась. Носом. Не вписалась в поворот. Ну с кем не бывает? Я скатилась по двери на пол, мыча. Мой нос! Мое бедное лицо! — вот что означали мои мычания. Джек, совершенно равнодушный к очередным моим страданиям, (он торжествуя, сказал: Сама за свои грехи и расплатилась, цыпа) прилип к витражной половине двери и долго смотрел внутрь. Когда птички над моей головой перечирикались и улетели, я подскочила посмотреть, что же так заинтересовало Джека. Сквозь витраж смотреть было затруднительно, все размыто, не чётко. Но можно было, с трудом конечно, определить две фигуры, друг напротив друга, с пушками, смотрящими на открытый сундук. — Сундук… — взвыла я, — Опять этот сундук! Сколько можно! Что в нём такого интересного? — Мне нужен этот сундук. И я его добуду. — не отрываясь от стекла, безапелляционно произнес Джек, уже обдумывая план по добыче желанной вещички. — Ага. Можно узнать, как?! Ты видел какие у этих ребят пушки! Ты же не зайдешь к ним просто так и не скажешь «здравствуйте! Я заберу этот сундук? Да, этот! Спасибо! До свидания!» — Ну, а кто говорил, что его добуду я? — кэп с хитрым прищуром посмотрел на меня. Я посмотрела на него. Посмотрела в мутный витраж. Вновь посмотрела на него. Посчитала, сколько нас. Немного подумала. Ещё немного подумала. И взорвалась. — Что? — возмущение вкл, — Пушки, Джек! Они же меня в решето превратят! — Не в решето. А в огромную дыру… — спокойно констатировал пират с усмешкой. Мой возмущенометр зашкаливал, — Но я надеюсь, что они джентльмены, и не поступят так с дамой. — А я мало надеюсь на то, на что надеешься ты! С чего ты взял, что они не убьют меня сразу же, как только я зайду? — Вот именно. С чего бы это? Надо проверить. Иди, проверяй. Он сдурел совсем?! Угробить меня хочет в один день за всё хорошее, да?! — Что, прости? — мирно спросила я, складывая руки на груди, наивно думая, что мой тон вернёт в его голову разумное мышление. — Как я это буду делать по-твоему? — Отвлеки их! Ты же умеешь! Разговорами всякими! Давай, иди! Мне нужен сундук! Сейчас же! — будто отмахиваясь от стаи голодных африканских мух, кэп всплеснул руками. Под мой возмущенный писк в 20 децибел, меня толкнули в помещение, на встречу моей смерти… *** Куча нелестных эпитетов, во всех красках расписывающих этого расфуфыренного, пернатого, эгоистичного пирата, готового отправить невинную девушку на верную погибель, ради своих гнусных и вонючих, прям как его сапоги — целей, вихрем пронеслись в моей голове, когда я стояла перед уже знакомыми мне антонимами — Маллроем и Мёртогом. — Что ты тут делаешь? — Что тебе надо?! — Эм… — я невинно улыбнулась, настроько, насколько это возможно, когда на тебя направляют дула пушек, и пропищала: — Вы верите в единорогов? Сначала они долго сверлили меня взглядом. Потом тонкий Мёртог глубоко задумался, а вшивый интелегент Маллрой нахмурился. — Что? — начал пухленький скептик, — Единорогов не существует! Это бабушкины сказки! — А я верю. — с наивной улыбкой опроверг Мертог. — Ты дурак? — Маллрой повернулся к приятелю, направляя в его сторону дуло пушки.— Ты веришь в сказочных лошадей с волшебным рогом на лбу? Прикоснувшись к которому, ты излечишься от всех болезней, станешь счастливым, и богатым? — Да. — немного подумав, и ещё более глупо улыбаясь, наивно ответил тонкий, — А с чего ты взял, что их не существует? Если их никогда не было — откуда тогда все эти истории взялись? — в этот момент тихонько зашел Воробей. Сама беспалевность. Он посмотрел на нас троих, оценил ситуацию, понял, что сейчас Маллрой и Мёртог заняты спором, и ничто их не сможет отвлечь, кроме как Единорог, случайно забредший сюда с вопросом: вы знаете, как пройти до библиотеки? Кэп преспокойно, даже как-то вальяжно, пошёл к своим вещичкам, абсолютно ни о чем не беспокоясь. — Бабушкины сказки! — между тем фыркнул Маллрой, — Про русалок тоже самое говорили! И что? Где хоть одно доказательство того, что они существуют? — Ты просто не веришь в чудо! — Я не буду верить в то, чего никогда не видел собственными глазами! — А рыбьи хари? — А что рыбьи хари? — Скажи я тебе ранее, что существуют рыбьи хари, ты бы мне ни за что не поверил! — Конечно, не поверил бы! — фыркнул полный. — А сейчас они ходят у тебя чуть ли не под самым носом! — Ну да. — на секунду задумался Маллрой, — И что? — А то! Не зарекайся, будто не веришь в единорогов. Мало ли что случится в скором времени! Резонно. Тут даже я задумалась, и очнулась только тогда, когда Воробей начал тормошить меня за плечо, намекая, что нам пора валить, пока эти двое не пришли в себя от долгих размышлений. И когда он успел всё забрать? Я даже и не заметила, как он успел украсть сундук, прямо у них из-под носа. — Я тебя ненавижу! — сказала я, когда за нами захлопнулась дверь и мы отправились по коридору. — Цыпа, да у тебя талант! — Да? Льстец. Я только слово сказала, а они уже сами продолжили… — развела я руками. — Теперь, когда все дела улажены, мы можем, наконец, выбираться отсюда. — Прекрасные слова! Валим. Ноги в руки. Сердца в сундуки и валим. Постой… — я остановилась. — Чего ещё? — недовольно пробурчал пират, останавливаясь вместе со мной. — Ты хочешь стать капитаном Летучего Голландца, проткнув это сердце? — кэп повёл усом, — Тем самым перестанешь быть должником морского дьявола? Ибо, быть должником самому себе как-то… Не очень… Или… Ну же! — он молчал, не показывая абсолютно никаких эмоций, — Сотрудничай со мной! Отвечай! Хоть я и говорю не совсем понятный бред, но кажется, я попала в самую точку! Не так ли? Воробей поджал губы, думая, раскрывать свои карты или нет. — Как ты узнала? — после секундного молчания наконец спросил он с некой обидой. — По вашей запонке, сэр! Ептить-колотить, блин! Да все улики на лицо! Точнее, на руках. Или в руках. Следствие ещё не определилось с предлогом. Сердце, Джек! — Откуда ты знаешь, что будет, если проткнуть сердце? — спросил он, тоном глубоко задетого человека. Я узнала его тайну, теперь он бесится. — Подслушала там, увидела здесь, подумала в чертогах разума, взвесила все улики на весах развития событий и — вот тебе вывод! — Молодец, какая проницательность! А теперь пошли! — цокнул пират, незамедлительно обернулся и пошёл ровной походкой, от чего я на некоторое время залипла. В первый раз вижу, чтобы он шёл без пафоса, без своего привычного стиля ходьбы а-ля «меня качает, шатает, я потерял вестибулярный аппарат ещё в детстве» он шёл походкой самого обычного человека, и достаточно быстро, мне пришлось нагонять его бегом. — Воробей! Ты уходишь от темы! — Какая погодка! Ты посмотри! Корабль шатает, хорошая качка! Даю слово, выйдем на палубу, нас захлестнёт нехилым дождичком. — он подмигнул. — Воробей! — Давай, шевелись. Бабушка Джонса и то быстрее идти будет. — Джек! — …сейчас всё бы отдал, чтобы оказаться на Тортуге, ах. — казалось, он мог увлечённо говорить абсолютно на любые темы, кроме сундука, конечно, — Ты жила на Тортуге, ты знаешь, это самое райское место во всем белом свете! Город — сказка, город — мечта! — Ага, блин! Попадая в его сети пропадаешь навсегда! Я не жила на Тортуге, Воробей! И меньше всего на свете мне сейчас хочется выслушивать твои рассказы про самый противный и дурацкий пиратский городишко! Говори про чёртов сундук, интриган! — так как я была зла и до сих пор находилась в неведении, мне хотелось по крупному насолить Воробью. Я совсем не следила за своими словами, а зря… — То есть, как это ты не жила на Тортуге? — он впал в ступор, причём крупный, — Ты говорила, что это твой родной город! — Ой. — приложила я пальцы к губам и отвела глаза в сторону, кэп неотрывно смотрел на меня, нахмурившись, в ожидании ответа, — Эм… Скорее всего ты прав! Качка та ещё! Не удивлюсь, если нас захлестнет волна! Ух, какая погодка! Даже тут чувствуется, как ветерок шалит, там, на верху! — Бамлби… — Я замерзла. Давай идти быстрее! Улитка бы за это время давно стометровку пробежала, пока ты тут тормозишь. — Бам… — ТараРАм! И не смотри так на меня! Будто сын на мать, когда узнал, что он приёмный! О, последняя дверь! Гуд-бай, я на палубу! — БАМБЛБИ!!!