Моя добыча

Серые тучи окутывают вечернее небо, а влажный поток воздуха пробирает до мурашек. ЧжунХон идёт не спеша, смотря в небо и думая о своём. Капюшон серой толстовки падает на глаза, а чёрно-жёлтая маска и вовсе скрывает всё, что ниже. Со стороны он кажется немного пугающим, странным, но это не так. В обеих руках шелестят, словно осенние листья, что так кстати в это время года, пакеты с едой. Всю неделю его преследует чувство, что за ним следят. Конечно, это можно списать на паранойю и на недостаток внимания, но если он чувствует что-то нехорошее, то в конечном итоге он оказывается прав. Всегда. Можно сказать, это его особенность. Наверно, это его единственная нормальная особенность. И что его любимый нашёл в таком, как он? Что вообще значит «нормальный» и «странный»? Почему человеческий шаблон «нормальности» так узок? Подобные мысли почти всегда варятся в собственном соку в его голове, но в итоге он всегда приходит к одному — люди странные. Чувство тревоги усилилось, и ЧжунХон ускоряет шаг, заворачивая на узкую безлюдную улочку, предположив, что так он дойдёт до дома быстрее. Когда он оглядывается и убеждается, что за ним никто не идёт, с души словно камень падает. Он даже удивляется своей глупости и уверенности в том, что за ним может кто-то следить, ведь, как он думает, он никому не нужен. Краем глаза он улавливает какое-то движение, но, посмотрев в ту сторону, ничего не видит. Всё те же бетонные коробки, что называются домами, всё тот же мокрый после дождя асфальт, в котором отражается расплывчатая тень ЧжунХона. Как назло мозг начал прокручивать все варианты убийства, насилия и прочих издевательств, и в груди начинает зарождаться паника, и он вновь ускоряет свой уже замедлившийся шаг. Ему кажется, что две тени следуют за ним по пятам, играют с ним, исчезая под его взглядом. Очередной поворот головы, и он врезается во что-то и, не удержавшись на ногах, падает. — Тсс, не кричи, — говорит сверху парень в кожаной одежде, прикладывает палец к пухлым губам и слегка подмигивает, улыбаясь. — Блять, ДэХён! Пошёл на хуй отсюда, он мой! Я его две недели выслеживал! — красноволосый парень, появившийся позади, говорит громко, мощно, заставляет всё твоё нутро съёживаться, заставляет тупо подчиняться. — Да ладно тебе! Он мне понравился, — ДэХён беспечно пожимает плечами и разводит руки в стороны, словно сейчас решается не судьба паренька, а выбор, что лучше одеть на прогулку. — Я сказал, пошёл на хуй! Найди себе другого, или отсоси у своего подопечного, может тогда он тебе даст. Или твоя принцесса невинна и неприкосновенна? — Да бля, ЁнГук, ты заебал! Что за вечная хуйня? Те чо, тёлку в клубе не снять, а? Нахуй он те сдался то? — Тёлки в поле травку жуют! Как мне захотелось, так и буду охотиться! А ты пошёл нахуй отсюда, пидрила ебаная! Во время этой словесной перебранки, которая могла ещё очень долго продолжаться, ЧжунХон потихоньку отползает в сторону, пытаясь слиться со стеной и умотать побыстрей, в то время как двое парней всё ближе подходят друг к другу и орут всё громче. — А вот давай у него спросим! — ЧжунХона словно укалывают булавкой в сердце от этой фразы. Он смотрит на парней глазами невинной овечки, а они буквально пожирают его глазами. Один, который красноволосый, показался ему до жути знакомым, но он не стал всматриваться в лицо и думал, что же делать. — Выбирай, — говорит кто-то из них. Не долго думая, юноша выпрямился, бросил свои пакеты на асфальт, втянул побольше воздуха, вытянул кулаки вперёд, выпрямляя средние пальцы, заорал: — Не догоните, пидоры! — и дал дёру. — Хм, смотри, как драпанул, — надменно говорит ЁнГук, улыбается и смотрит на ДэХёна. Голод застилает их глаза красной дымкой. Они голодны. Чувства и способности обостряются, и они срываются с места вслед за своей добычей. ЧжунХон бежит без оглядки, даже не думая, куда. Он опомнился в торговом центре, в самой середине бесконечного потока людей, что немного озадачивает и одновременно даёт спокойно выдохнуть. Здесь, где полно народа, его не посмеют тронуть. Он снимает капюшон и приспускает маску, давая воздуху попасть в лёгкие. Каштановая чёлка прилипает ко лбу, а губы цвета спелой вишни жадно хватают кислород. ЧжунХон уже думает, что он спасён, как вдруг его подхватывают под руки и куда-то тащат. — Не рыпайся, — шепчут на ухо знакомые голоса, на что он орёт благим матом и просит о помощи ещё громче, но толпа их словно не видит, не замечает. Этой троицы не существует ни для кого. — Эт ещё что за херотень? Долой! — затолкав ЧжунХона в укромное местечко и прижав к стене, басит красноволосый, срывает маску с его шеи и бросает куда-то позади себя. Юноше этот голос показался знакомым. — Отпустите меня! Что вам нужно? — возможно, ЧжунХон действительно подумал, что его могут отпустить, но посмотрев в их красные глаза, что так жадно смотрят на него, он обомлел. Парни заводят своей жертве руки над головой и прижимают к прохладной стене стальной хваткой. Каждый припадает к своей половине чжунхоновской шеи, жарко целуя, покусывая и ставя засосы, тем самым заставляя свою жертву краснеть от макушки до пяток. Оставив шею, парни перебираются к тонким запястьем, где вены сплетаются, словно ветви деревьев. ЧжунХон не сразу понимает, что происходит, когда в мозгу вспыхивает вспышка странной боли, смешанной с некой лёгкостью и эйфорией. Но когда он чувствует, что по рукам бежит какая-то жидкость, его словно ударяет молнией. Он уже втянул воздух, чтобы заорать до срыва голоса, но чья-то рука прижала ему рот, и ЧжунХон лишь мычит и пытается брыкаться ногами. За что ему это всё? Что делать? Как бежать? Выживет ли он? От отвратительных чмоков и гортанных мычаний от удовольствия ЧжунХону становится мерзко. Он постепенно расслабляется и успокаивается, ему почему-то было радостно, но всё-таки где-то внутри не покидала приглушённая тревога и склизкое чувство омерзения. Внезапно сила схватки парней сошла на нет, и голос в голове ЧжунХона истошно закричал: «Беги!!!». За те полминуты, что парни пили его кровь, они сильно расслабились и, кажется, уже совсем ничего не соображали. Они лишь жадно пили из источника, позже не понимая, куда он пропал. Они не замечают того, что сила в их руках ослабла, что паренёк расталкивает их двоих к чёртовой матери и снова убегает. Они лишь медленно опускаются на пол, облокачиваются на стену и счастливо улыбаются друг другу испачканными в крови ртами. ЧжунХон бежит без оглядки, прижав израненные руки к туловищу, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Всё как в тумане, зрение словно то включается, то выключается. Кругом одни незнакомые лица, либо не обращающие на него внимания, либо ругающиеся на него за то, что бегает и сносит всё подряд. Последнее, что он слышал, это как родной голос окликнул его где-то рядом, крепкие руки и расплывчатые черты лица, чьи слова расплывались где-то в тёмном омуте.