Моя добыча

— ЧжунХон-а, только держись! Не засыпай, прошу! — парень похлопывает Хона по щекам и попутно разговаривает с ним. Вокруг столпилось много народа, что почти не давало проникнуть воздуху. — Хён… — парнишка попытался изобразить подобие улыбки, но это выходило у него немного пугающе. — Т-ш, не болтай, я уже вызвал скорую, ты только не отключайся! Только не отключайся! — парень прижал ЧжунХона к себе, словно защищая от всех вокруг. Машина скорой помощи приехала быстро и увезла пострадавшего в больницу. *** Небо прячется под грозными серыми тучами, что не дают ни малейшего шанса на то, чтобы пробился хоть какой-нибудь лучик солнца. Дневной свет просачивается в окна, придавая лицам почти мёртвенную белизну. Или, может, так казалось только ЁнНаму? После возвращения из больницы, всё, казалось, вернулось на круги своя. Хоть и не прошло недели, но ЧжунХон уже немного двигается и улыбается. Натянуто. — ЧжунХон-а, на, поешь немного. Пожалуйста, — ЁнНам уже в который день не может запихнуть в рот юноши ни крошки. ЧжунХон просто сидит в своём любимом кресле и, укутавшись в плед, смотрит в окно тусклыми глазами. Казалось, из него выпили всё мальчишеское ребячество, всю радость и гармонию. Пропал румянец на щеках, губы, как и кожа, стали бледного, полупрозрачного серого цвета. Казалось, даже глаза поглощают все блики. Иногда на его лице появляется лёгкая горькая ухмылка, словно он посмеивается над собой, или в голове всплывает старый анекдот. ЁнНама это очень пугает и он не знает, что с этим делать. Он пробовал многое: ласку, грубость, отвлечение внимания на что-то, что его интересовало до недавнего времени, хитрость, разговоры. Юноша стал другим, почти чужим. Таким холодным. Он не реагирует ни на что, только посмотрит на тебя пустыми глазами, кивнёт и вновь отключится от реальности. У ЁнНама начали опускаться руки. Хотелось, чтобы в дверь позвонил добрый дяденька и одним щелчком пальцев привёл ЧжунХона в чувство. Когда позвонили в дверь, ЁнНам молча наблюдал за ЧжунХоном. Они оба встрепенулись. ЧжунХон в первый раз на что-то отреагировал так бурно: слегка подпрыгнул в своём глубоком кресле, вжал голову в плечи и сильнее притянул колени, настороженно глядя в коридор.Старший тяжело встал с кресла напротив, желая узнать, кого это там принесло. Не задумываясь, парень не спеша подошёл к входной двери и, даже не смотря в глазок, открыл её нараспашку и обомлел. — Ну, привет, братец! Как тесен мир блять! — перед ЁнНамом стоял во всей красе его зеркальное отражение, младший брат-близнец. Грубый, резкий, эгоистичный и самолюбивый ЁнГук, который без вести исчез пару лет назад и сейчас вот так снова внезапно заявился, да ещё и непонятно, для чего. — Каким ветром занесло? — хмуро спросил старший, уже чуя что-то неладное. — Да ладно тебе, чё, нельзя проведать родственничков? Иль зассал? — Красноволосый пристально смотрел в глаза брату, пытаясь встретиться взглядами. — Ну, бля, посмотри на меня. — Иди лесом, ЁнГук! Знаю я твои уловки! Кровососов не пускаю! — Нам упорно смотрел на какой-нибудь элемент одежды; он знал, что если он посмотрит ему в глаза, то он пропал. Старший пытается закрыть дверь, но проскользившая в дверной проём нога не даёт отрезать путь в квартиру. ЁнГук всё так же пристально смотрит в глаза своему брату, которого прошибает холодный пот. Красноволосый делает щелчок пальцами у своих глаз и случайного, мимолётного, длившегося какие-то доли секунды зрительного контакта хватает, чтобы человек попал под его власть. — Пригласи меня! — тут же выплёвывает Гук с победной ухмылкой. — Да-да, конечно, проходите пожалуйста, — на автомате тараторит ЁнНам, впуская гостя. И как только дверь захлопывается за мощной спиной ЁнГука, чары спадают, и Нам понимает, что только что произошло. Возможно, он подписал себе смертный приговор. — Ну и? Зачем ты пришёл? — старший пытается сохранить спокойствие, но ЁнГук-то понимает, что его брат дрожит, как осиновый лист. — Я уж думал, что ты вообще уехал и решил не возвращаться. Что тебе нужно он меня?! — Я пришёл не к тебе, сопля, — и с нахальной улыбочкой ЁнГук проходит осматривать дом, вполголоса насвистывая какую-то мелодию, словно какой-то маньяк. Пожалуй, это самые страшные слова для ЁнНама. Сердце пропустило удар, боль окутала тело, и больше всего — грудную клетку. — Ага-а-а, вот и оно, — ещё удар. Жгучая боль и огромное смешение чувств не дают трезво думать. Гук расплывается в акульей улыбке, когда находит то, зачем он, собственно, и пришёл. «Оно» сидит в глубоком кресле, всё так же поджав коленки и потупив взгляд в такой красивый, по мнению ЧжунХона, деревянный пол. Когда их глаза встречаются, то юноша шумно выдыхает и инстинктивно хватается за две дырочки на левой руке. ЧжунХон смотрит в глаза гостю не отрываясь. Он просто не может не смотреть. Словно какая-то кровавая нить соединилась. Вслед за братом хвостиком в комнату входит ЁнНам, и в его жилах закипает кровь. — Нет! Сука, нет! Как ты блять смеешь?! Не отдам! И пальцем его не тронешь!!! Уёбок! — старшего окутывает аура ярости. Он дышит паром и издаёт непонятные звуки. В ЁнГука летит всё, что попадается под руку: фотографии, какие-то стаканы, графины, горшки с цветами; и всё это под гневную матерную тираду, что забавляет Гука ещё сильнее. Он лишь ловко уворачивается от всех летящих предметов и басисто смеётся — его брат почти никогда не матерится. ЧжунХон молча наблюдает за происходящим. Сначала он испугался и вжался в кресло ещё сильнее, но тревога отступала и его это даже начало веселить. Он начинает улыбаться, оживать, что не было не замечено ЁнНамом. Он остановился посреди того хаоса, что устроил сам и встал столбом, палясь на своего парня. Воспользовавшись этой заминкой, ЁнГук начал говорить. Не пришёл же он просто так, чтобы с братом поиграть. — Итак, — одно мощное слово, и всё замерло. Казалось, даже пылинки в воздухе застыли. — Не хочу особо много пиздеть, поэтому скажу кратко. Ты — ЁнГук неотрывно смотрел на ЧжунХона, — помнишь меня? Думаю да, потому что ты так быстро засверкал пятками, что мы с губошлёпом аж рты пооткрывали. — Он игриво хмыкнул, показывая часть своей улыбки. Намного очаровательной, чем у брата. — Так вот, мне так охуенно свезло, что, сука, именно я… В общем, поздравляю, я стал твоим наставником. Охуенно, да? Теперь ты один из нас. — Стоп-стоп-стоп-стоп! Чего блять?! Мразь, я так и знал, что это, — ЁнНам показал пальцем на ЧжунХона, точнее на его раны на запястьях, — это эти выродки постарались! Ты… — Т-с-с, спокойно, — ЁнГук приложил палец к губам и приказал молчать. — Постой пока так. Как его зовут? — Я ЧжунХон, и я не немой. — парень собрался с силами и встал босыми ногами на пол, выпрямляя свою нескладную фигуру во весь рост. Было так легко на душе — она словно вернулась в тело. Плоскость под ногами казалось совсем не холодной, а человек, который словно отражение ЁнНама, казался таким близким, будто они знают друг друга с десяток лет. — Собирай манатки, сюда ты больше не вернёшься. — Но… — ЧжунХон испуганно посмотрел на своего, как он недавно услышал, наставника, и недавно появившееся ощущение лёгкости стало гаснуть и оседать где-то на дне. — Я сказал, собирай! — ЁнГук словно делает выпад, но ни один его мускул не двигается. Всё происходит на таком ментальном уровне, что ЁнНаму ничего из происходящего непонятно. Юноша повинуется и уходит в спальню, оставляя двух братьев наедине. Из гостинной доносится грубая ругань, но ЧжунХон пытается её не слушать и поэтому ловит только странные обрывки фраз. Мысль, что он уходит от своего любимого, его ничуть не огорчает. Он думает лишь о том, что ждёт его в будущем. ЧжунХон под лёгким действием гипноза своего наставника мыслит, как маленькая девчонка и не думает о том, почему он так легко подчиняется незнакомому человеку, и вообще, почему то, что было в прошлом, вдруг стало так неважно. ЧжунХон вышел в гостиную, где голоса сникли пару минут назад, волоча за собой пару чемоданов. Братья стоят друг напротив друга и пристально смотрят на немного смутившегося ЧжунХона. — Нихуя у тебя тряпок! На кой хуй столько? — ЁнГук стоял вполоборота и искренне недоумевал, зачем парню столько вещей, половина из которых явно не понадобится. — Ладно, с этим разберёмся позже, — красноволосый пристально посмотрел на брата. Того била мелкая дрожь. Как всегда, младший брат заполучил всё внимание, и только его желания исполняются. ЁнНам же просто хотел больше не испытывать этого чувства, когда ты должен сделать многое, чтобы быть замеченным, а младшему брату, как обычно, всё даётся легко и непринуждённо, и, конечно, все лозы ему одному. — ЧжунХон-а… Он, — Нам показал кивком головы на брата, на что тот многозначительно фыркнул, — последняя сволочь, с которой я не желаю иметь ничего общего. И то, что с тобой стало… я не могу этого принять, поэтому уходи. Ты больше не тот милый юноша, на которого я случайно пролил свой кофе, ты... То, что с тобой произошло... Отвратительно. Я больше не желаю знать ни тебя, ни твоего херого наставника, поэтому, убирайся! Вон! Вы мне омерзительны! — у ЧжунХона немного кольнуло в груди, и он медленно подошёл к одному из близнецов, щенячьими глазами моля о защите. ЁнГук приобнял парнишку, незаметно кивнул брату и они медленно ушли, оставляя ЁнНама одного со всей этой кутерьмой, которую вновь развёл Банг младший.