Моя добыча

Город только начинает погружаться в сумерки, плавно переходя в ночь, но хотелось, чтобы это длилось вечно. ЧжунХон послушно идёт за своим наставником, который постоянно оглядывается по сторонам, что-то ища. — Ну наконец-то, — отрывисто говорит Гук, заворачивая в тупик. — Знаешь, мелкий, я вот так пешочком через полгорода идти не собираюсь. Я не хочу чувствовать себя чёртовой лошадкой, но выбора пока нет. Запрыгивай, — мужчина поворачивается спиной и слегка приседает, предлагая свою спину. — Но... — Что-то не ясно? Или один дойдёшь, хм? ЧжунХон неуверенно прыгает на спину ЁнГуку, боязливо обняв того руками за шею. Красноволосый, бурча что-то про аккуратность, фиксирует длиннющие ноги своего новоиспечённого ученика и хватает его чемоданы. — Держись крепче, сейчас пробежимся с ветерком, — и в тот же миг исчезает из глаз полупьяного бродяги за углом. *** Перед глазами появляется странное мрачное здание, больше похожее на типичный американский отель. По бокам стоят какие-то заброшенные высотки. Мрачное место. Для ЧжунХона путь показался лишь парой секунд сумбурных пятен, чем-то напоминавших калейдоскоп, а для ЁнГука неплохой такой прогулочкой с багажом на спине и в обоих руках. Хотя это не самое дальнее расстояние, которое он так пробегал. Сбросив балласт, он потягивается и тяжело вздыхает. — Ну вот, теперь ещё всё рассказывать да показывать, аки гид туристический. Пошли, — дав своему спутнику знак, он идёт вперёд.— Это — пристанище для вампиров. Что-то типа отеля для кровососов. Всегда держись подле меня и никому ничего не говори, усёк? Не важно, что произойдёт, просто молчи. — Можно тогда сразу вопрос? — спохватился юноша. — Валяй. — Как мне тебя называть? — Хм... Хозяин? Или лучше мой Господин? — Бан рассмеялся. — Шучу. Просто ЁнГук. Теперь черта возраста стёрта. Гук толкнул чёрную массивную дверь, и они вошли. Внутри это заведение казалось не таким пугающим, как снаружи. На первом этаже находился огромный бар, где собирались почти все жители. Кто-то просто выпивет, кто-то делится новыми впечатлениями о каких-то техниках, а кто-то просто скучает. Когда пара сделала первые шаги внутрь, все повернулись, словно по команде. Всё внимание было устремлено на долговязого новенького. Некоторые даже выпустили клыки. — Хэй-хэй-хэй, кто это у нас тут? — перед парой внезапно появился мужчина не самой приятной наружности с двумя шестёрками позади. — Иди на хуй, Змей. Он мой. — ЁнГук выступает вперёд, загораживая ЧжунХона собой. Повисшая гробовая тишина очень напрягала, особенно этот самый Змей. "Наверно, его лысина единственное освещение здесь, не считая бара", — мимолётно пропускает мысль Хон и глотает смешок, пытаясь сделать серьёзное лицо. — Чё? Что тут смешного? Или ты аутист, что смеёшься сам по себе? — Змей нагло давит лыбу, предвкушая что-нибудь весёлое. ЧжунХон уже набирает воздуха, чтобы ответить этому типу, что он о нём думает, но получает тычок локтём. ЁнГук смотрит на него краем глаза, и в голову словно вмешиваются чужие мысли: "Заткнись!" — Пошли, — наставник хватает Хона под руку и держит стальной хваткой, направляясь к одной из двух лестниц в конце зала, ведущих к номерам. Гук достаёт из своих джинс магнитную карточку и железная дверь в самом конце мрачного коридора с номером 214 впускает постояльца и его спутника. — Говорил же тебе молчать. Может ты и правда аутист? — Гук снимает свою кожаную куртку и вешает на свободный крючок у двери, обнажая мускулистые руки и плечи, которые обрамляют замысловатые чёрные узоры, придавая ещё большую мощь мужчине. — Да вы задолбали меня постоянно унижать, я не мальчик для битья. — ЧжунХон поверхностно оглядывает комнату: пара кресел, двухспальная кровать, которая, наверное, никогда не расправлялась, пара шкафов, стеллаж и какие-то бредовые картины на стенах. — Что, даже телека нет? Серьёзно? Как ты тут живёшь то? — юноша падает на кровать, блаженно вытягивая ноги. — Я тут только сплю. Ну иногда ещё и трахаюсь, но обычно подхватываю кого-нибудь на месте, — выудив из стеллажа графин с янтарной жидкостью и наполнив ею фужер, Гук садится в глубокое кресло напротив кровати. — Думаю, пора тебя посвятить во все детали. Сейчас ты что-то между человеком и вампиром, но это мы завтра исправим. То лысое быдло внизу строит из себя крутого парня, хотя на самом деле просто ёбаный понторез. Я ему уже говорил, что если ещё раз посягнёт на моё имущество, я его убью. Не знаю, куда ты будешь складывать свои манатки, потому что пополнения я не ждал. Да и вообще мне кажется, что где-то от половины ты избавишься. Но я всё равно придумаю что-нибудь для тебя. Спать... Если не хочешь, или ещё там чего, можешь спать пока в кресле. Если не брезгуешь, то можешь со мной. — М-м... Мне нравится тут. Тут мягко. Но просто спать, не больше. — ЧжунХон закрывает глаза, переваривая комок информации. — Я даже сразу и не заметил, что тут и окон то нет. — Знаешь, никто не хочет сгореть заживо во сне. — Но есть же шторы, плёнки и всякое такое? — Нет. Хочешь посмотреть на улицу — извольте выползти. Свалилось счастье на мою голову, мать твою. — Опустошив фужер одним залпом, ЁнГук ложится на кровать рядом с ЧжунХоном, подкладывает руки под голову и прикрывает глаза. — У тебя расстройство личности? — Что? — Ну тот, кто разговаривал с хёном, с тем лысым чуваком и со мной сейчас — два разных человека. Почему ты был так груб со своим братом? И он что, знает, кто ты? И вообще про всё знает? И почему все так на меня пялились? — Пусть лучше они будут ненавидеть меня, нежели считать тряпкой. Я должен быть сильным. ЧжунХон впадает в ступор от такой скоропостижной откровенности его наставника, ведь он представлялся ему другим человеком. Или как правильно сказать, вампиром? Он всё время думал, на какую полосу жизни ступает, что будет дальше, но словно неведомая сила толкала его вперёд, словно грядёт что-то грандиозное. Опять предчувствие. Жить здесь? Что-то подсказывало, что тут и вай-фая то нет. Да и выходить на улицу только ночью... Ну или в очень пасмурный день, например как был сегодня. Ощущение, что ЧжунХон стоит на мосту, который разделяет его жизнь на «до» и «после». У ЁнГука интересные татуировки. Разрешит ли он ему тоже набить что-нибудь? Хотя он же не мамочка, да и Хон не ребёнок. — Что ты там себе накручиваешь, а? — Прости? — не сразу отвечает юноша, поглощённый мыслями. — Связь очень крепка в первые дни до и после обращения. — Правда? И ты чувствуешь то, что чувствую я? И в мысли залазить можешь? — Чувствую, если хочу. А залезть в твою голову я могу всегда. В прочем, как и ты в мою. Всегда можешь позвать меня. Но если будешь звать по пустякам, я тебе башню откручу! — Что, оторву тебя от важных дел, мистер бизнесмен? — ЧжунХон поворачивается на живот и упирается на локти, чтобы видеть ЁнГука. Юноше всё это однозначно нравится. — Да, наглая ты морда. У меня есть работа. — Беседа с этим пареньком заставляет его улыбнуться. — Ого, даже вампиры работают? — Ну, в принципе, я один из немногих. Ленивый скот хочет только веселиться, есть и трахаться. — А как мы… ну, будем спать? Как мертвецы? — Ну если ты не питался около месяца, то похоже на то. — Слушай, я и не думал, что ты такой... нормальный. — ЧжунХон улыбается уголками губ. Такой ЁнГук нравится ему гораздо больше. — О, детка, поверь, я далеко не нормальный. Просто к утру становлюсь слишком сентиментальным. Не думай, что в рай попал. У меня своя жизнь, у тебя своя. Научить основам я тебя научу, а дальше сам. Отныне что было в прошлой жизни, остаётся там же. Завтра ты родишься заново. Я буду спать, потому что набегался в поисках тебя в этих сраных бетонных джунглях. Как хочешь, но как только солнце сядет, мы с тобой займёмся делом. Всё. «Актёр или социопат?», — думает ЧжунХон. — Я всё слышу. Получишь завтра, — бурчит ЁнГук, отворачиваясь от него на бок. «Совершенно разные», — последнее, что слышит мужчина, и, ухмыльнувшись уголком губ, впадает в дневной сон.