Little Blue Riding Hood/Сказка о Маленькой Синей Шапочке

ДАВНЫМ–ДАВНО, обозначим это время так, чтобы не перепутать его со вчерашним днем, прошлой неделей, или датой свадьбы вашей дорогой кузины, в одном далеком королевстве, жил молодой и симпатичный парнишка с самыми синими глазами, которые вам только доводилось видеть. Жил он в большом доме, который стоял на самом краю большой деревни, расположенной у подножья горы. Его глаза на самом деле были синими-синими, самыми синими во всем мире. Поэты могли бы писать о них оды, сравнивая их с синевой неба ясным летним днем, или, возможно, с сияющим цветом морских волн. Некоторые могли бы сказать, что этот непередаваемый цвет был чище, чем вода в ручье по весне, а другие могли бы добавить, что глубина этих глаз сравнима с прозрачными горными озерами. Все были бы согласны, что эти глаза были прекраснее чем два самых прекрасных и глубоких сапфира. – Ох, да заткнитесь вы уже, – пробормотал Чарльз, закатывая свои уже упомянутые нами бесподобные глаза, отчего некоторые впечатлительные барышни могли бы внезапно ощутить дурноту и лишиться чувств. – Я тут как бы пытаюсь читать. Все черты его очаровательного лица были привлекательны, но единственным, что, пожалуй, могло составить конкуренцию его глазам, были кораллово-алые губы, мягкие, как бархат, восхитительные и соблазнительные. Чарльз издал раздраженный вздох. Кхм, да, вернемся к рассказу. Большую часть своего свободного времени Чарльз проводил за чтением, изредка пользуясь задней дверью, чтобы избежать встречи со своим жестоким и злым сводным братом. Коротким путем он быстро добирался до леса, который вытянулся вдоль горы как большой, пушистый и ленивый кот. Во время одной из таких прогулок он познакомился с Рейвен, синекожим лесным духом, которая, впервые увидев Чарльза, перепутала его с бандитом, и обрушила все содержимое небольшого пруда прямо ему на голову. Несмотря на неудачное знакомство, они довольно быстро стали друзьями, как только Чарльзу удалось вытащить все водоросли из своих мягких каштановых волос. С тех пор для них стало обычным делом встречаться на поляне у старого дуба. Чарльз приносил с собой книгу, Рейвен без тени смущения ходила обнаженной, и они вдвоем валялись на траве в тени ветвей, Чарльз читал, а Рейвен кидалась в него желудями, пока не отвлекала его до такой степени, что он сдавался и забрасывал её сотней вопросов о магии и лесных духах. Сегодня Чарльз уже достаточно долгое время ждал Рейвен в одиночестве, неспешно перелистывая последнюю книгу, которую он умыкнул из кабинета своего отчима. Утро медленно, но верно приближалось к полудню, а Рейвен все еще не появилась. Пока Чарльз пытался решить, должен он или нет подняться и пойти на её поиски, из-за ветвей на поляну вышел великолепный серебряный единорог. На мгновение Чарльз застыл в изумлении, пораженный невообразимой красотой и грацией этого существа, сияющая шкура которого переливалась и мерцала в утреннем свете. А потом единорог открыл рот и начал говорить голосом, который любой человек скорее всего будет ожидать услышать от мрачного и угрюмого мужика, живущего на улице. – Ты какого хрена на меня пялишься, малец? От изумления челюсть Чарльза отвисла вниз, и он быстро отвел взгляд в сторону, пытаясь притвориться, что смотрит куда-то поверх плеча единорога. – Смотрите, какие чудесные поганки! Эта глупость не рассмешила никого, и в число этих созданий, к сожалению для Чарльза, вошел и единорог. Выражение его лица (морды?) изобразило полнейшее разочарование в связи с тем фактом, что Чарльз существует и еще чем-то на этом свете занимается, что было действительно большим успехом по сравнению с тем, какого мнения о Чарльзе были деревенские жители. – Ты – Чарльз Ксавьер? – Если я скажу да, ты пронзишь меня своим рогом насквозь? – мгновенно отреагировал Чарльз. Единорог фыркнул. Это был не тот звук, который обычно люди ожидают услышать от единорогов, но прозвучало это странно: нечто среднее между ревом медведя гризли и мычанием коровы с ужасной простудой. У Чарльза возникло четкое ощущение того, что этот единорог вообще был сплошным исключением из всех известных ему правил. – Тебе крупно повезет, если я это сделаю, – ответил единорог так высокомерно, что Чарльз почти оскорбился. – Я здесь с единственной целью – передать тебе сообщение, малец. Меня прислала Рейвен. – Где она? – мгновенно встрепенулся Чарльз. – Она сегодня приболела, так что она не придет, чтобы увидеть тебя, – сказал единорог и развернулся, чтобы скрыться там же, откуда и пришел. – Это все. Пока. – Погоди! – крикнул Чарльз, вскакивая на ноги. – Ей нужна помощь? – А она тебе самому часом не нужна? – сказал единорог с фальшивым высокомерием, демонстрируя чувство юмора, поразительно схожее с юмором восьмилетнего ребенка, а затем эффектно развернулся и ушел обратно в то самое магическое и загадочное место, куда уходят все единороги, когда они не хотят показываться людям на глаза. И именно поэтому Чарльз решил совершить небольшое путешествие к горе, чтобы принести Рейвен еды. Это оказалось не лучшим решением, так как на горизонте начали собираться грозовые тучи, а Чарльз не имел ни малейшего понятия о том, где жила Рейвен, но, разумеется, он никогда бы не позволил таким мелочам остановить его отправиться на помощь больному другу. – О, да заткнись ты уже наконец, – Чарльз в очередной раз возвел к небу свои восхитительные глаза цвета голубой лазури, – все будет хорошо. X Чарльз потерялся. Нет, поправочка – Чарльз давно потерялся. Три с половиной часа назад он понял, что не имеет ни малейшего понятия о своем местоположении, но он хотел бы упомянуть тот факт, что потерялся он не сразу. На самом деле все началось даже хорошо. Он тайком вернулся домой, вернул книгу в кабинет отчима, и собрал большую корзинку с едой, сделав налет на погреб с едой, чтобы наполнить её всеми теми вещами, которые, как ему показалось, могут понравиться больному лесному духу. Он даже положил внутрь одеяло, чтобы лучше укрыть еду, а также потом укрыть им Рейвен, потому что он прекрасно понимал, как важен комфорт любого рода при такой дождливой погоде. Он даже остановился, перед тем как выйти за порог, и, посмотрев на затянутое грозовыми тучами небо, которые явно двигались по направлению к лесу, потянулся за своим плащом в шкаф. Этот плащ был самой восхитительной вещью в его гардеробе, потому что по поразительному стечению обстоятельств, кто-то когда-то сумел выкрасить его в тот самый цветочно-аквамариново-лазурный цвет, которым переливались его глаза. Он небрежно накинул его на себя, однако, прикрыв голову глубоким капюшоном, и пустился в обратный путь через лес к горе. Сначала все шло хорошо. Он шел по тропинке, весело насвистывая, несмотря на постоянно ухудшающуюся погоду, и был абсолютно уверен, что идет в правильном направлении, ведь Рейвен всегда приходила именно оттуда, но в конце концов он столкнулся с развилкой. Вообразите – путь Один, с аккуратно убранными по разным сторонам дороги ветвями, свободный и ярко освещенный, с желтыми нарциссами, растущими по обе стороны от хорошо протоптанной дороги. На тропинку падали лучи солнца, пробившиеся через листву высоких, стройных деревьев и откуда-то из их листвы доносилось нежные трели птиц. И рядом была вторая тропинка, темная и сумрачная, окруженная кривыми грибами, большая часть из которых была поганками, скрученными старыми деревьями, и тем, что на поверку оказалось трупом недавно умершего кролика, лежавшего прямо посередине дороги. – Ха, – сказал Чарльз со смешком. – И это все, на что вы способны? Это же слишком просто. И он пошел по первой тропинке, не оглядываясь назад. Попутно заметим, что рассказчик хотел бы, чтобы читатель знал, что к сожалению, Чарльз выбрал путь, ведущий к горе, к тому месту, где начинался горный склон. Если бы он выбрал второй путь, он бы прошел по странной и неухоженной дороге всего лишь пять минут, прежде чем наткнуться на большой, испещренный трещинами валун, и нашел бы небольшой магический портал, который привел бы его прямо к порогу дома Рейвен. Но выбор был сделан, и наш храбрый и мудрый герой выбрал, скажем так, долгую дорогу. Итак, наш храбрый и забывчивый герой шел дальше еще три с половиной часа, прежде чем дорога под его ногами окончательно исчезла, и к этому моменту Чарльз официально решил считать себя потерявшимся. И потом, потому что это добрая сказка без единого намека на иронию, та самая гроза, которую мы уже несколько раз упоминали, выбрала именно этот ни капли не драматический момент, чтобы начаться. – Превосходно, – сказал Чарльз в пустоту, или в то, что, как ему казалось, было пустотой. – Просто замечательно. Потому что он даже не подозревал, что за ним наблюдали. И на этом моменте рассказчик должен удалиться в душ, просто чтобы оставить вас изнывающими от нетерпения поскорее увидеть продолжение. Это называется драматическим эффектом, посмотрите определение в словаре.