Когда одержимость сходит на нет

Раскаленные алые капли с едва уловимым шипением падали на омерзительно-грязный пол. Раскромсанное зеркало, словно дешевая портовая девка, щербато ухмылялось, несмотря на нанесенные ему увечья. Осколки мстительно впивались в свежие ссадины, заставляя перевести внимание на некогда красивую, лилейно-белую руку. Чужую руку. Незнакомка, выглянувшая пару секунд назад из зазеркалья была рождена изо льда. Словно не вовремя освободившаяся из своих чертогов зима, она плела взглядом бирюзовых, точно замерзшая гладь реки, глаз кружева из мороза. Невинный в своей белизне блеск ее волос и плеч заставлял поплотнее завернуться в уютный теплый плащ, а восхищение неземным созданием проходило незаметно и пугающе быстро, как бывает, когда видишь первые снежинки на обнаженной черной земле - они практически мгновенно стираются из памяти. В прошлой жизни меня звали Роксана. В новой, лиловой в своей жестокости, реальности все изменилось. Здесь меня нет. Здесь правит бал снежная королева, бледным призраком являющая свой лик в каждой отражающей поверхности. Должно быть, это она имеет право придти в ярость от незаконного вторжения в ее тело - но я пострадала от этих перемен не меньше. Усмешка исказила красивые черты чужого лица ядовитой гадюкой. Я много раз осмеливалась говорить, что не нахожу в мрачных зеркальных поверхностях саму себя - дескать, потух некогда яркий нездешний мшисто-зеленый взор, осунулось бледное лицо, с обреченной покорностью опустились плечи. Сейчас этот детский лепет представлялся мне не более чем раздражающей до невозможности глупостью. В проклятых закалах жила незнакомка. Абсолютно другой человек - иная судьба, иные стремления и ценности, иная, пугающая и замораживающая, красота. Возможно, многим мое сумбурное повествование покажется сущей, непонятной ерундой, - таким оно казалось и мне самой, отрезанной от счастливого прошлого скупой на подарки судьбой. - Детка, у тебя все в порядке? - квакнула старуха, просунув морщинистую голову в приотворенную обшарпанную дверь. - Ты едва дышала, когда мальчишки притащили тебя ко мне. Они наперебой кричали о том, как богатая госпожа упала в канал, точно подкошенная. Должно быть, надеялись снять украшения или найти пару золотых монет, пока ты не очнулась, - вздохнула женщина и дребезжащим голосом продолжила, - несчастные создания. "В порядке? - невесело усмехнулась я про себя. - Разве может быть в порядке та, что уходит из памяти со скоростью полуночного бреда, каким бы сладким тот не был? Та, которой никогда не было в этой реальности?" Вместо пламенной тирады, обжигавшей ледяные внутренности чужого тела, я кивнула и кинула взгляд в темное окно с полусгнившей рамой. В этом мерзком городишке все провоняло рыбой и нищетой, но даже среди местного отребья я выглядела позорно. Белая ворона в чернильной стае. -Видать, сильно тебя приложило, милая, - кудахтала старуха, тяжело опираясь на клюку. - Зовут-то тебя как? -Изабель. Холодное имя для ледяного проклятья. Именно его прохрипел один из наемников, испуская свой последний вздох в пепле дорожной пыли. Тело этой женщины пылало лишь одним - жаждой битвы. Заснеженный вулкан, готовый разразиться бурей в момент смертельной схватки, играючи уходя от ядовитых ударов предательского клинка. Никогда в моей старой жизни я не задумывалась всерьез об убийстве другого человека - в этой заглядывала своему поверженному противнику в остекленевшие глаза. И при этом не чувствуя вины. -Может, расскажешь старой нищей о своей беде, девочка? - Тонкие губы старухи растянулись в некоем подобии улыбки. - Я-то точно унесу твои секреты в могилу, хвала Эру, недолго осталось. Тяжесть неразделенной ноши неподъемным грузом опустилась на хрупкие плечи, и холодная, не знающая горести и печали душа надломилась, словно тонкий снежный покров под тяжелым, безжалостным сапогом. Я заслужила собеседника, который просто выслушал бы печальную историю о еще одной загубленной жизни, нити которой без жалости и сострадания были выдернуты из причудливого гобелена судьбы. В прошлой жизни у меня был горячо любимый муж, при воспоминании о котором тоскливо сжималось ледяное сердце красавицы. Кое-что, к величайшему счастью или сожалению, удалось пронести с собой. Нечто неподвластное могущественной длани колдуньи, насильно отправившей меня в это странное путешествие. Любовь. Отравленные раскаленные слезы прочертили соленые борозды по бледным щекам, вызывая несвойственный, а оттого болезненный, румянец. -Пожалуй, нам стоит присесть, - прошептала я добросердечной старухе, - повесть моя будет очень и очень долгой. -У старости есть одно неоспоримое преимущество, - шелест голоса гостеприимной хозяйки успокаивал и убаюкивал, даруя иллюзию защищенности и давно забытого комфорта, - отжившим свой век некуда спешить. С тяжким и каким-то обреченным вздохом я опустилась на продавленную кровать. - Все началось в день, когда на пороге моего дома появился старый кошмар. Томившийся много лет в изгнании, он преодолел все препятствия во имя того единственного, о чем грезит полное черной ярости и слепой ревности сердце. В тот день двери для счастья навсегда захлопнулись прямо перед моим носом, унося на тонких крыльях надежду... Разрушая мои воздушные замки...