This Is What

- Ты обиделась? - Вовсе нет, - хотя хмурое лицо, поджатые губы и скрещенные на груди руки по ту сторону экрана говорили обратное. - Лен, - в пятый раз завела волынку уже порядочно уставшая от гордой несговорчивости сестры Милка, - Ну мы были очень заняты, у нас были проблемы... Хотя у кого - у нас? У неё одной проблемы и были, но этого же человеку, который мгновенно доложит о произошедшем родственникам, не скажешь. - Запись нового альбома? - воспрянула было духом Мельникова, но отрицательный кивок Милки помог ей снова вернуть лицу выражение мировой обиды и равнодушия, - Я так и знала, - пробурчала она, ковыряя ногтем коврик для мыши на столе, - Вечно вы тянете, тянете... А мне сказать, что, мать его, случилось там у вас - так шиш с маслом! - Давай ты приедешь, а я тебе все расскажу? С подробностями, - предложила Детиш. Разумеется, обещанное вовсе не входило в её планы. Зная сестру, Милка была уверена: она позабудет об обиде в ту самую секунду, когда снова увидит Рихарда или Шнайдера. В этом её неоспоримый плюс, и Детиш не могла им не воспользоваться. Тем более Мельникова не оставила ей выбора. - Зачем приезжать-то? - словно сдаваясь, устало спросила Лена, - Я вообще-то на учёбе, да. Кстати, по твоей вине мне пришлось поступать на экономику! Видите ли, родители не хотят и у себя в семье "паршивую овцу, которая сбежала в Гейропу". Так что спасибо, сестренка, - Лена чопорно поджала губы, хотя обе знали, что Мельникова класса с шестого грезила о экономике и мечтала поступить именно на этот факультет. Но сейчас "держать лицо" было для неё куда важнее правды, - И да. Насчёт концерта можешь даже не заливать, я... - Поступила? Вот и умница, - Детиш стыдливо поерзала на стуле - действительно, она пропустила выпускной, экзамены и поступление кузины. Н-да, она бы тоже сердилась на подобное предательство, тем более что у Лены никого больше из вменяемых и нет, кроме неё, - А это и не концерт, - усмехнувшись, добавила Милка, предвкушая нестандартную реакцию на свои слова и одновременно уводя разговор в сторону, - Приедешь, поживешь у меня, в новой квартире. Заодно поможешь уют придать. А в середине октября я тебя проведу на фотосессию Rammstein... Она внутренне поморщилась, вспоминая, как за чашкой обещанного чая Рихард пересказывал ей диалог с Йозефом касательно её кузины и возможности оной посетить фотосессию. Похоже, в тот день Рихард узнал столько всего нового о собственных недостатках и похождениях своей матери, что можно хоть автобиографию садиться писать. Йозеф не стеснялся, орал как есть, упоминая и лень музыкантов, и несговорчивость, и отсутствие тяги к работе над новыми записями, и растущие в геометрической прогрессии требования, и уходящую в минус бесконечность отдачу. Круспе даже не пытался отвечать, мрачнея с каждой минутой и терпеливо дожидаясь, когда остынет продюсер. Молчание в ответ на прямые оскорбления сделали своё дело: Йозеф окончательно разъярился и выгнал Рихарда из кабинета, предварительно (возможно, и не вполне осознанно) добавив: «Приводите кого угодно, давайте, вы же только на это способны!». Рихард посчитал это согласием, подождал два дня и вновь объявился в кабинете. На этот рад удача одарила Круспе широкой улыбкой - скрепя сердце Йозеф всё-таки позволил Лене присутствовать - ведь свидетелями был весь рабочий персонал, находившийся в здании в тот день, и все могли подтвердить его прямое согласие. Рихард ворчал, что подарок Лене стоил ему и продюсеру нескольких сотен нервных клеток, но был несказанно рад вновь увидеться с сестрой Милки, потому признал, что оно того стоит. А Лена тем временем тупо смотрела на Детиш огромными голубыми глазами, не веря своим ушам. - Подожди-подожди! Фотосессия? Я не... ЧТО?! Милка засмеялась, глядя на безумное от смешанных чувств лицо сестры: - С прошедшим днём рождения тебя! *** - Ну и денек! - проворчала Милка, запахиваясь поплотнее в куртку и с неудовольствием окидывая взглядом голые стены заброшенного здания, плохо спасавшие от непогоды снаружи: по коридорам беспрепятственно гуляли сквозняки, а с потолка в нескольких местах капала вода, - Перенесли бы на следующую неделю! Обещали тепло. - Ты не знаешь Йозефа? - фыркнул Рихард, снимая куртку и отбрасывая её на стол. Он остался в одних джинсах и футболке с коротким рукавом. Предплечья мгновенно покрылись мурашками, и он охватил себя руками, стараясь немного согреться и привыкнуть к температуре, - И в дождь, и в снег, и в ураган, и в Армагеддон - если четкая дата установлена, тебя природа и высшие силы не спасут. - Что за тряпочки? - рядом возник Флаке, с отвращением перебирая в руках целый ворох коротеньких тонких шарфиков грязных цветов, больше похожих на застиранные платочки, - И они ещё между собой сшиты... Кто это наденет? - Конечно же, ты! - захихикал Рихард, - Но не переживай, это всего лишь накидка. Если хочешь, поищи в палатке с одеждой какие-нибудь штаны, рубашку и... - А-А-А-А-А, НЕ-Е-ЕТ!!! А-а-а, чёрт, Мила, спаси-и-и!! - громкий крик на чистейшем русском донесся откуда-то из дальнего угла большого помещения. Милка устало потерла переносицу, даже не собираясь рвануть на помощь, что делала все предыдущие разы (а их было без малого восемь): - Опять паука увидала? Или селфи на фоне спины Тилля не удалось? Круспе обеспокоенно вытянулся, пытаясь разглядеть Мельникову сквозь стайки снующих туда-сюда людей. - А вдруг что-то серьёзное? Ты что, совершенно не боишься за неё? - недоверчиво свел брови он. Милка смерила его устало-разъяренным взглядом: - Какой ты, бл*ть, умный! Мы вместе с ней живём всего два дня, а я уже мечтаю, когда на Берлин упадёт атомная бомба. Поэтому мне как-то совсем не прикольно бегать за ней по каждому зову! Не маленькая уже! - Вот как! А что же она натворила? - заинтересовался Лоренц. - Ну представь, она будит меня в семь утра посредством выливания стакана холодной воды мне на лицо. - Какая дерзость! - с плохо скрываемой иронией всплеснул руками Кристиан, едва сдерживая хохот. - А потом она принимает душ и опять ложится спать, - продолжала Милка, хмурясь, - Я тем временем пытаюсь приготовить завтрак. Иду её будить, как бы в силу мести набираю в кувшин воды... Но нет же, она уже проснулась и бодрячком идёт на кухню. Даже умудряется поржать надо мной... Потом она ест, обязательно при этом поворчав и раскритиковав в пух и прах мою готовку... - Ой, тут я с ней согласен, - встрял Цвен, - Готовишь ты как безрукая пятиклассница с синдромом Дауна. - Заткнись, Круспе! - А по-моему, он абсолютно прав... - негромко произнёс Лоренц, пытаясь накинуть на плечи так не полюбившуюся ему накидку. Милка секунд десять тупо смотрела на него, не веря свои ушам, слушая хихиканье Рихарда, прежде чем сумела из себя выдавить: - Вот от тебя, Флаке, не ожидала. Предатель! - Да ты сам, Лоренц, даже яичницу нормально пожарить не можешь, - вмешался проходивший мимо Шнайдер, - Так что не наезжай на человека. - Неправда, вот и могу! - возмутился Флаке. - Ага, конечно, с половиной пачки соли и годовым запасом специй на три яйца... Милка не выдержала и расхохоталась, запрокинув голову. Швы на животе и что-то внутри больно потянуло от напряжения мышц, но она не прервала смеха. Нельзя, чтобы они волновались. Нельзя. - Спасибо, Шань! - громко поблагодарила она ударника, глядя на обескураженного и угрюмо нахмурившегося Лоренца. - Мила-а-а! - к ним подлетела едва не рыдающая Лена, - Там паук! Здоровенный! Вот такой! - она растопырила пальцы, пытаясь передать габариты представителя семейства Арахнид, так сильно напугавшего её. - Успокойся, - Милку таким не проймешь, она отмахнулась от сестры, про себя ругаясь последними словами - придумала же на свою голову подарок кузине! - Тебе показалось. Таких огромных пауков не бывает, - и шепотом договорила, чтобы быть до конца честной: - По крайней мере, здесь. - Тебе совершенно меня не жаль! - со слезой в голосе вскричала Мельникова. - Ты угадала, - буркнула Милка, от греха подальше отходя к столам с наваленными на них набросками будущих фото-композиций, макияжа и одежды, схватила первый попавшийся листок с какими-то обозначениями и с преувеличенным вниманием уставилась на него, словно предупреждая, чтобы её больше не трогали. Лена нахмурилась, прожигая любимую сестричку злым обиженным взглядом, но затем её лицо светлеет, и она вытаскивает из кармана телефон: - А я себе приложение-переводчик скачала! - объявила она, не отводя глаз от спины Милки и ожидая хоть какой-то реакции с её стороны, - Хочешь, продемонстрирую? - Что она сказала? - заинтересовался Рихард, и Детиш не успела ответить - её перебила Лена: - Подожди, я сама скажу! - довольно долго и с ярым энтузиазмом она рылась в телефоне, выискивая приложение, и наконец с загадочным видом поднесла динамик к своему лицу, отчётливо произнося при этом: - «Это - приложение-переводчик. Вы понимаете меня?» Затем нажала на какую-то клавишу, и приложение скрипучим неприятным механическим голосом продемонстрировало своё знание немецкого языка, почти без ошибок переведя слова Лены. Рихард недоверчиво уставился на её телефон, не веря своим глазам: - Что, прям на слух реагирует? А почему пропускает артикли? И акцент какой-то... не такой... - Что, получилось? - кажется, Лена была удивлена не меньше его самого, и тоже в изумлении пялилась на экран, где гордо красовалась надпись «Перевод выполнен!», - Ну ничего себе! О, а тут ещё можно с немецкого на русский. Мила, скажи что-нибудь, а? Детиш, изо всех сил притворяясь, что ей все равно (хотя подобный уровень работы приложения не на шутку заинтересовал её), подошла ближе и приблизила лицо к микрофону, чувствуя себя необыкновенно глупо. На синем экране перемигивались какие-то волны, отмечающие громкость окружающих звуков и анализируя те, что были более-менее похожи на человеческую речь. Ну, была не была. Подумав немного, она своим фирменным хриплым командным тоном, который частенько использовала на концертах и во время споров, выпалила длинную фразу, стараясь не смеяться. Лена благодарно кивнула и радостно нажала на кнопку перевода и воспроизведения, но тут же помрачнела, едва аппарат неживым голосом послал её на "блокировка нецензурных слов включена". А Милка уже успела скрыться за палатками, делая вид, что ужасно занята поиском Йозефа. К её огромному сожалению, она его нашла, чем обрекла саму себя на неодобрительный тяжёлый взгляд и едва сумела смыться до того, как он снова бы начал монологи на свою любимую тему о недостатках своих подопечных. - Так, народ, собираемся! - в спину ей прокричал один из помощников продюсера, Арнольд, сложив руки рупором у рта, - Свободное время закончилось! Подходим к кабинкам для переодевания, через минуту начинается самое интересное! Мимо Милки пронёсся на голос Арнольда Пауль, отчаянно кашляя и на ходу пытаясь затушить тлеющий край рубашки. Детиш не успела даже спросить, что с ним приключилось, и только проводила его удивленным взглядом. Тилль, как всегда здоровенный и неторопливый, неспешно прошествовал рядом с девушкой, уткнувшись носом в блокнот, и скрылся за палатками. Видимо, все понимают, что Йозеф не в духе, и тянуть кота за хвост, проверяя его и без того почти отсутствующую выдержку, никто не собирался, дабы уж наверняка не обречь на свои головы праведный гнев продюсера. Ну что ж, тогда она дождется Лену и пойдёт вместе с ней к кабинкам. Правда, о Мельниковой не следовало даже и переживать: она шла по пятам за Рихардом, который явно уже задолбался лицезреть рядом эту маленькую назойливую тень, и они попали на место сбора даже раньше, чем Милка. И слава богу - искать её не надо. Йозеф молча шелестел по столам и вешалкам, заваленным разнообразной одеждой, хватал какие-то тряпки и не глядя бросал кому-либо из перешептывающихся раммштайновцев. Им попадались обтягивающие брюки из плотной ткани или шорты выше колена, рубашки, накидки, кожаные куртки и ремни, высокие сапоги или крепкие ботинки - все тёмной мрачной расцветки с металлом вроде вставок, цепочек и заклепок. А Милка передали большой узкий чехол, из-под которого выглядывало что-то подозрительно белое, воздушное. - Что за?.. - она поспешно расстегнула "молнию". Опасения не обманули её: белое платье из нескольких слоёв сетчатой ткани, с завышенной талией, простое, без рукавов и украшений, только на плече словно обугленный цветок из чёрной ткани. Зато с рваным подолом, мазками сажи и подпалинами, точно в нем кто-то пытался выбраться из пожара. Возможно, бывший владелец. Милку передернуло от подобных мыслей, но она не могла возмущенно не воскликнуть в спину удаляющегося Йозефа: - Так не честно! Где мои штаны и куртка? Что это за дрянь? - Поддерживаем легенду о несчастной невесте! - рявкнул в ответ продюсер, даже не обернувшись, - Фанаты заглотили эту идею с таким воодушевлением и верой, что нельзя просто взять и не сыграть на этом! Надевай и не вы*бывайся. Милка поморщилась, ощупывая ткань. Такое чувство, что это платье сшили из тюлевой занавески. Грубовато для кожи... Да уж. Удружил Йозеф. В итоге все вышли из кабинок нормальными брутальным мужиками, все в одном стиле, но совершенно разные; а она выперлась минут через двадцать, встрепанная, злая, тщетно пытающаяся стянуть дурацкое платье пониже и на трёх языках ругающая наряд, Йозефа, фотосессию, задумку и весь оставшийся мир. Круспе, весьма заинтригованный, высунул любопытную мордашку из-за спины работавшей над ним гримерши, увидел Милку и расхохотался на все здание: - ДЕТИШ, Е-МОЕ!! Аха-ха-ха-ха! ГДЕ СИСЬКИ, ЕПТ? ВМЕСТЕ С ФУТБОЛКОЙ СНЯЛА?! АХАХ-ХА-ХА! - Идиотское платье! - прошипела в ответ Милка, неудобно ворочаясь в неприятной ткани, - Зараза, утягивает... А ну прекрати ржать, придурок!!! Но это было уже не важно, смеялись все, даже Шнайдер и Олли хихикали что-то себе в кулаки, маскируя смех кашлем, причём не очень успешно. - Во-первых, оно короткое, - неожиданно-единственно вменяемый Пауль отошёл от столов, где перебирал ремни, и принялся разглядывать Милку, остановившись в метре от неё, - Не приятно-короткое, а именно как будто не по размеру. Во-вторых, фасон тебе совершенно не идёт. В-третьих, наконец, какую смысловую нагрузку несут все эти подпалины? Мы что, изображаем времена инквизиции, а ты типа ведьма? - А обувь мне не полагается? - обиженно крикнула Милка, обращаясь непонятно к кому, вытягивая ногу и демонстрируя надетые кроссовки, оставшиеся с её уличной одежды, - Хоть бы тапки, чёрт бы вас всех побрал! - Бо-си-ком! - раздельно объявил Арнольд, появляясь словно ниоткуда, - Йозеф так сказал! - Он определённо хочет меня убить, - проворчала Милка, оправляя норовящий задраться подол, - Господи, я ещё даже пяти минут в ней не проходила, но как меня уже бесит эта херня! - Каких-то два часа, - "успокоил" её помощник продюсера, прежде чем исчезнуть снова.