This Is What

Наведаться к Милке Рихард собирался уже через неделю после её возвращения из больницы, но, как обычно оно и бывает, его намерениям вечно мешали пресловутые "то одно, то другое", так что в гости к девушке, пережившей слишком многое (именно так саркастично называл бедняжку Йозеф, который с ярым неудовольствием и обилием мата скрепя сердце всё-таки принял её обратно под своё крыло), Круспе попал аж в конце сентября. За целый месяц он редко видел своих коллег и мало слышал новостей, мотаясь между звукозаписывающей студией и репетиционный залом, Берлином и Нью-Йорком, Rammstein и Emigrate, жизнью и карьерой. Стресс, бессонница и литры крепкого кофе сделали своё дело - будто постаревший на десяток лет немец нехотя плелся по улице, хрустя экседрином, рассеянно глядя на асфальт. Размышлял он о собственной нелёгкой судьбе. Почему я?! - с негодованием кричал он где-то глубоко в душе, швыряя в стены хрустальные фужеры, - С какого перепугу нужна эта фотосессия? Чтобы опять весь официальный сайт пестрил комментариями с затасканными шутками об отсутствии у Rammstein календаря? Мы ведь ещё даже дату начала записи не назначили, и вообще ребята стараются избегать этих разговоров. Ну что я могу сделать?! Сказать «Хэй, фэны, советую придержать коней и дать нам передохнуть, в конце концов нам не по двадцать лет»? И в тот момент, когда он вдруг задумался, на какой букве всё-таки поставить ударение в слове "передохнуть" в данном контексте, нога привычно споткнулась о знакомый порожек. Надо же, так углубился в свои мысли, что не заметил, как подошёл к самому двору Детиш, и даже успел повернуть во двор. У дома царило такое безобразие, что оно вполне могло носить гордое название Ад Перфекционистов. Рихард не был перфекционистом, но даже он себя почувствовал неуютно среди кривых неаккуратных гор мебели, коробок и пакетов. Осторожно переступив через оставленный кем-то у самой калитки складной стул, в котором узнал тот, что Милка ставила у трюмо в спальне, он двинулся вглубь этих лабиринтов вещей, в надежде, что найдёт хоть кого-нибудь живого. У самого крыльца возились два грузчика; они пытались выволочь из дома комод, заботливо обернутый пищевой пленкой. Милка стояла чуть поодаль, с рюкзаком на плече и закрытой корзиной в руках, и уныло смотрела на дом. Рихард приблизился к ней, стараясь топать как можно громче, чтобы не напугать девушку, но, видимо, она так ушла в свои мысли, что не услышала его шагов. Поэтому она подскочила и вскрикнула от испуга, едва Круспе коснулся её предплечья и сказал что-то вроде «Добрый день». Милка уставилась на него вытаращенными глазами, немало перепуганная его внезапным появлением: - Ты больной? Нельзя так пугать! - Да я не собирался! - оскорбился Рихард, - Я не виноват, что кое у кого уши на меня не настроены! Милка секунды две разрывалась между "посмеяться над очередной несмешной шуточкой Рихарда Круспе" и "обидеться на очередную несмешную шуточку Рихарда Круспе", и в конце концов, неопределённо хмыкнув, поставила негодующе мявкнувшую корзину на траву, и старые друзья и бывшие любовники крепко, по-дружески обнялись. - Как жизнь, дурёха? - ухмыляясь, спросил Круспе, отпустив её и окинув внимательным взглядом заметно располневшую фигуру девушки, - Я смотрю, спортзал по тебе плачет, ах да, и беговая дорожка просила передать привет. - Заткнись, - ни капельки не обидевшись, улыбнулась Милка, - Ну да, я почти не выходила из дома и тоннами ела шоколад, уставившись взглядом в стену. Мне нужно было все переосмыслить. Слава богу, здравомыслие и инстинкт самосохранения меня не оставили, и вот я переезжаю. - Сегодня? Как я удачно. - Ага. Представь, на другой конец Берлина. В многоэтажный дом. Седьмой этаж. Накрылась медным тазом моя лужайка... - Да ты за ней даже не ухаживала. - Я могла начать! - строптиво заявила Детиш, готовая охранять свою мечту с разъярённой кошкой в руках и гитарой наперевес. Рихард рассмеялся, насмешливо щурясь: - Могла, могла. Но, как ты сказала, всё накрылось медным тазом. Теперь будешь помидоры и баклажаны на балкончике выращивать. - Спасибо за поддержку, - язвительно фыркнула та, отворачиваясь. Рихард поднял глаза на дом. Вот так троица моральных уродов лишили её дома и нормальной психики. Какое там "из дома не выходила"! Трижды в неделю - визит к психотерапевту. Круспе неустанно следил за посещаемостью девушки, и она этого не знала. Врач сказала - работы очень много. Слишком много, проще, как говорится, "Винду снести", чем вернуть все как было. Милка замкнулась в себе, много думает о произошедшем, ей снятся кошмары. Ей очень плохо. Но на людях она все такая же весёлая, открытая и общительная. Потому что эгоизм - не её конек. Она не позволит никому переживать из-за неё. В этом-то и вся соль. Как она любила этот дом! Она всегда рассказывала о нём с таким упоением, такой радостью - мой дом, у меня дома... Небольшой, простой, минимум мебели, выдержанные тона. И в то же время такой уютный. Теперь же она вынуждена переехать в один из мрачных шумных спальных районов, а она так не любит шум. И даже там не будет ей покоя - вечный страх повтора произошедшего будет преследовать её всю жизнь. Она будет прятаться, долго привыкать к новой обстановке. И прошлой жизни как не бывало. Рихард опустил глаза на затылок девушки. Пальцы, которыми она сжимала лямку рюкзака, судорожно сжались. - Грустишь? - спросил он, хотя ответ был очевиден. - Да все нормально, - механическим голосом сказала Милка, точно убеждая себя в собственных словах, - Новая квартира, новые соседи. Другая глава жизни. Опять пробежки по утрам, и кошка... помидоры на подоконнике... Все хорошо. - Все будет хорошо, - поправил Рихард, неуклюже погладив её по плечу. Милка вздрогнула (теперь это её постоянная нервная реакция на любые неожиданные прикосновения), но не обернулась. Круспе, не дождавшись ответа, убрал руку, чуть слышно вздохнув. - Как ломка поживает? - осторожно, негромко поинтересовался он, не сводя взгляда с грузчиков, которые наконец расправились с комодом и принялись споро таскать выволоченную на лужайку мебель в грузовик. - Ох, что-то как-то не очень, - Детиш словно ожила, ухватившись за нить разговора, - Я нашла человека, который помогает мне добыть дозу. Я уже могу продержаться пять дней почти без боли! - В идеале было бы две недели... - Не ворчи, не все сразу. Вечно тебе что-то не нравится! - мягко упрекнула его Детиш. - Нефиг было подсаживаться, сейчас было бы одной проблемой меньше. Милка показала ему язык и вновь уставилась на дом. Мимо Рихарда проехал шкаф, подталкиваемый флегматичными мужчинами в жёлтых фирменных комбинезонах. Оценив на глазок оставшееся время до конца погрузки, он поспешно вытащил сигарету и закурил, с удовольствием впуская в горящие лёгкие тёплый дым. Сразу полегчало. Хм, сегодня он ещё мало выкурил, это всего лишь четвёртая, а ведь бывали деньки, когда он целиком "проглатывал" по две-три пачки за день. Да, тяжело пришлось за эти два месяца. - А насчёт твоих родных? - спросил он, чтобы отвлечь Милку от грустных мыслей, - Ты им рассказала? - Они знают только о моём несостоявшемся браке. А ведь помнишь, в апреле именно Марк, то бишь Рауль Вайль, был главной проблемой тогдашнего времени. Теперь же, боюсь, все стало куда сложнее, - она болезненно улыбнулась. Круспе поморщился - опять голова раскалывается. Она пошарил в кармане, достал банку экседрина и неуклюже вытряхнул на ладонь две таблетки. Милка проследила взглядом за баночкой, читая название. - Это от головной боли? - уточнила она и, получив утвердительный кивок, протянула ладонь, - Дай мне тоже. Мои закончились два дня назад. Круспе выгреб оставшиеся четыре штуки и высыпал ей в руку, а пустую банку затолкал в большой пакет с мусором у крыльца. В ответ на непонимающий взгляд он серьёзно кивнул: - Тебе нужней. Я знаю. Они одновременно закинули себе в рот по две таблетки, не сводя взгляда друг с друга. Захрустели, ощущая такой знакомый горьковатый сухой привкус. - Так ты им скажешь про наркоту, беременность и?.. - вернулся к разговору Круспе и замолчал, не сумев заставить себя добавить "изнасилование". Милка поморщилась, прекрасно понимая, о чём он тактично умолчал, и нехотя заговорила: - Не могу сказать. Тогда меня точно заберут в Москву. А если все выплывет... в чём я ничуть не сомневаюсь... мне точно п*зда. - Не хочешь домой? - Не хочу, - девушка угрюмо нахмурилась и поджала губы, - Мой дом и работа здесь. - Зато в Москве поспокойней будет, - резонно воздел палец в небо Рихард, - Ты смотри осторожней, Йозеф обещал тебя вышвырнуть из группы прилюдно и со славой на весь мир, если что-нибудь ещё приключится. - Я как братья Винчестеры, емое, все беды липнут к моему заду, точно вампиры к молоденьким девственницам... - пробормотала она. - Что? - озадачился Круспе. - Да нет, ничего... К ним подошёл один из грузчиков, здоровенный и широкий, как шкаф, с полуприкрытыми глазами, спокойный как бульдог, и сообщил об окончании погрузки. Милка подхватила корзину с яростно шипящей кошкой и, на ходу успокаивая её, быстрым шагом направилась в машине. Круспе шёл за ней по пятам. - Мне кажется, или если сунуть под крышку руку, эта пушистая дрянь превратит её в лапшу? - спросил он, кивая на корзину. Милка пожала плечами и немного неловко взобралась на сиденье. Рихард секунду взвешивал все за и против, и в конце концов полез следом. - Она не дрянь, - заметила девушка, бережно ставя корзину рядом с собой, - Она мышей ловит. - Слабый аргумент не по теме. - Ну блин, Риха, она не дрянь. Она милая и пушистая... - Тварь, - подсказал гитарист. Милая и пушистая тварь зашипела. Корзинка подпрыгнула и крышка опасно прогнулась. Рихард незаметно отодвинулся подальше. - Она не любит тесные закрытые пространства, - словно оправдываясь, сообщила Детиш. - Да-а, - скептически фыркнул Рихард, - Она вообще хоть что-то любит, кроме как жрать, спать и царапаться? Милка замолчала на десять секунд, сверля Круспе взглядом и не находя подходящих аргументов. Наконец она выпалила: - Белка ещё ловит мышей, - после чего отвернулась и уставилась в окно. - Слабо, сладкая моя. - Отстань. Рихард усмехнулся. Вот она, старая добрая Милка, девушка, которую он так любил. Или любит. Он не мог понять. Кстати про любовь... - Как отношения со Шнаем? - заинтересованно спросил он, разворачиваясь к Детиш всем корпусом, - Вы виделись после больницы? Милка покачала головой, не отрывая глаз от пролетающей за окном улицы: - Он звонил, но я не брала трубку. Знаю, что поступаю как дура. Но мне нужна передышка. Не хочу ни с кем разговаривать. - Ты ему не забудь хоть сказать, что переехала. Расстроится парень. Она не ответила. Только ещё крепче впилась ногтями в лямку рюкзака. Рихард некоторое время ещё ждал какой-то реакции на свои слова, однако, похоже, девушка не собиралась обременять себя обещаниями. Круспе уважал это. Потому не стал настаивать и откинулся на спинку сидения, ожидая, пока она сама созреет для разговора. - Знаешь, - после недолгого молчания она наконец подняла взгляд, - Я не хочу обижать Дума. Он хороший. Но... - Хм, я понял. Ты влюбилась в другого, - вырвалось у Круспе. Детиш резко повернула голову и подозрительно сощурилась: - С чего ты взял? - Да на лице у тебя все написано. Такой вид, знаешь... Радостно-прибабахнутый. Он врал, нагло врал ей в глаза и не краснел. Общение с психологом девушки открыло ему немало тайн её внутреннего мира. Например, она часто упоминала имя... Джо Летца, с которым, впрочем, разговаривала всего пару раз. Она отождествляла его образ с защитой, силой, что не могло укрыться от глаз психолога и что сама психолог не могла не передать Рихарду. Теперь же его соображения подтвердились: Милка, их совестливая маленькая девочка, боялась обидеть Шнайдера тем, что любит другого ударника. Ирония судьбы, мать её. - Джо? - моментально попал в точку хитрый гитарист, ухмыляясь, - Одного барабанщика на другого? Да ты же с ним даже близко не общалась. - Ты... Ты... Откуда... - Ну не задыхайся ты, я ж тебя не ругаю, - он ободряюще похлопал девушку по плечу, - Летц хороший чувак. Хотя Шная мне очень жаль. - Да что вы ко мне прицепились с этим Шнайдером! - возгнедовала Милка, - Как будто он во всем свете один! - Не один. Ещё есть я, - Рихард захихикал, - Может, ещё раз попробуем? Детиш изменилась в лице. Кажется, она была готова ударить его. Но секунду спустя она просто вновь отвернулась к окну. Это был жест настоящей силы, а не слабости, и оба это знали. Круспе почувствовал себя необыкновенно глупо. Ляпнул же на свою голову! Теперь она обиделась. Замечательно. Взгляд скользнул на её руки. На бледной коже предплечья остались белые следы от четырёх порезов кухонным ножом и швов, наложенных на них. Чуть выше, под закатанным рукавом кофты виднелась повязка на локте, под которой пряталась гниющая точка укола. Интересно, как там швы на животе? Он бы попросил посмотреть, но знал, что эта картина будет его преследовать потом весь день. - Кстати, - хотя никакого "кстати" не было и быть не могло, но Рихард наконец вспомнил цель своего прихода, - Ты помнишь про фотосессию? Йозеф вроде бы и для тебя предусмотрел все... ХЛОП! - Милка с размаху шлепнула себя по лбу, точно муху убила, а затем непередаваемо сморщилась от боли, пронзившей мозг. - Чёрт! Фотосессия! - воскликнула она, - Как я могла забыть? - Ну не знаю, - Рихард передёрнул плечами, весело глядя на расстроенную девушку, - Да все хорошо, у тебя ещё две недели, дурашка. - Две недели, чтобы привести себя в порядок! - Милка ошеломленно качала головой, уже в уме составляя список дел на оставшиеся четырнадцать дней, - У меня никогда ещё не было так мало времени! - Да не ссы, я переборщил слегка, отлично выглядишь. Только недельку поприседать, махи ногами, пробежка... И ты опять в форме. - Угу, - взволнованно кусая губы, девушка впилась в собственные волосы, точно всё это время их даже не видела, - Ты только посмотри! Секутся! Мать их, секутся! В жизни не секлись, а тут секутся! Да что такое... - Успокойся, долбанутая, - оборвал её причитания немало обескураженный происходящим Рихард, - В парикмахерскую зайди. Заодно челку подстрижешь, а то уже длиннее, чем у Тилля в старые добрые времена. - Да, да, челка... Чёрт, спасибо тебе. Давно пора было собой заняться... А то с апреля, наверное, фигней только маялась и все. Между прочим, - она вдруг кое-что вспомнила, - Помнишь, из-за чего мы тогда перед похищением Дума собирались в репетиционке? - М-м-м... - Рихард призадумался. Столько всего произошло, события наползали друг на друга, склеиваясь и перемещаясь во времени. Было трудно восстановить в памяти тот день, но кое-что он всё-таки припомнил, - Лене выбирали подарок на Новый Год, не? - Точно. Так вот... Мы же его так и не выбрали. Это раз. Второе, в июле у неё был день рождения, и тут мы тоже пролетели. Представь себе, как ей обидно. - Ну, - поторопил девушку Рихард, не понимая, к чему она клонит. - Не нукай на меня!.. Так вот, я тут подумала. Концерты - это все фигня, да ещё учитывая наш огромный косяк. Тут нужно что-то покруче. Не концерт, не автографы. А вот присутствовать на фотосессии... Милка замолчала, следя за его реакцией, которая не замедлила себя проявить. - Больная? - Круспе покрутил пальцем у виска, - Совсем уже героин мозги расплавил? Ни-ка-ких посторонних на площадке, главный закон Йозефа! - Ну Риш, - возможно, Милка взялась за проверенный способ воздействия на Круспе, а может, привычка - кто его знает... Но Рихард яростно надеялся, что всё-таки привычка, - Ты же можешь договориться! Она не будет мешать. Приедет, поживет у меня, несколько часов пофотографируемся... Она будет в уголочке, как мышка тихонько сидеть. Зато долг с лихвой оплатим. Вспомни только свой портрет, вышитый крестиком! Неужели ты не хочешь её отблагодарить? Ну Риша, ну пожа-а-алуйста! Такой шанс! Портрет и ласковое прозвище были последними каплями. Круспе деланно нахмурился, точно нехотя, и пробурчал: - Не, ну я, конечно, поговорю с Йозефом... - Ой, круто как! - её лицо стало таким несказанно милым и забавным с этими огромными умоляющими тёмными глазами, что Рихард едва не расхохотался, - Если ты сумеешь его ублажить, то я... я... - затруднилась предложить взятку она. Рихард ей помог, мягко улыбнувшись: - Пригласишь на чай на новоселье. Милка сощурила глаза, готовая вручить ему резкий отказ, но обиженное выражение лица Лены решило за неё. Эта милая дама в жизни не забудет подобный косяк двоюродной сестры. Кумирам ещё может простить, но не сестре, нет. Так что лучше рискнуть и выпить чаю с Круспе. По крайней мере, подарок будет... Тем более, почему бы и нет! Рихард хороший человек. На самом деле. - Хорошо, - наконец согласилась она, так знакомо лукаво улыбаясь, - Но с тебя печеньки.