Поражение

      После произошедшего в тот вечер Вуд долгое время не мог прийти в себя. Конечно, окружающие думали, что капитан просто расстроен проигрышем своей команды, поэтому вопросами не докучали. Вуд старался избегать любой встречи со Слизеринцами, да и со своими друзьями общался очень мало, ссылаясь на то, что готовится к экзаменам. И действительно: редко какой вечер Вуд не проводил в библиотеке, зарывшись в книги и спрятавшись от лишних глаз. И, пожалуй, именно в библиотеке Маркус почти никогда не появлялся.       Во время завтраков, обедов и ужинов в Большом зале Вуду казалось, что Флинт постоянно прожигает взглядом дыру в его спине, казалось, что за столом Слизней все смотрят в его сторону, обсуждают и смеются.       Оливер чувствовал безграничную ненависть к себе, чувствовал себя раздавленным, униженными и опустошённым. Стоило ему только отвлечься от учебы, в голове сразу же возникали образы того вечера. От разных снотворных зелий Вуд стал беспокойно спать, мучиться от бессонницы, просыпаться от кошмаров. Ему всегда снилось разные сны: в кошмарах у Флинта было изуродовано лицо, и на руке виднелась черная метка, он нависал над беззащитными Гриффиндорцем, сжимая палочку в руке. А по полу ползало, извиваясь, множество змей... Бывали сны, о которых Оливеру было стыдно вспоминать и после которых с утра у него была сильная эрекция. Но одно всегда оставалось неизменным во снах, повторяясь из ночи в ночь: Маркус Флинт. Самое страшное, что Вуд не мог разобраться в себе. Когда боль и чувство разбитости угасли, он стал чувствовать что-то странное. Он ненавидел Флинта всей душой, презирал его, боялся... Но было что-то, что заставляло Вуда постоянно думать о нем. Что-то подсознательное и неконтролируемое, заполняющее Гриффиндорца изнутри. Оливер старался отвлечься от этого, даже пригласил Кэтти Белл погулять в Хогсмиде на выходных. И иногда удавалось забывать о существовании Флинта, но потом он опять видел Маркуса утром за завтраком в Большом зале, видел его самодовольную ухмылку, замечал дерзкий мимолетный взгляд, брошенный в сторону гриффиндорского стола. И злоба начинала заполнять парня. Руки невольно сжимались в кулаки, щеки начинали гореть. И Вуд уже не мог избавиться от мыслей о нем...       Вуд всегда перед сном трогал затянувшуюся шероховатую рану на груди. Ему нравилось подушечками пальцев обводить букву S по засохшей корочке крови.       Он со злостью вспоминал свою беспомощность и боль. И Вуду было безумно омерзительно (или хотя бы Гриффиндорец убеждал себя в этом) произошедшее тем вечером, но сейчас Вуду эта картина вспоминалась пугающе возбуждающей. Оливер стал чувствовать, что внизу живота скапливается приятная тяжесть. Рука Гриффиндорца начала спускаться вниз, слегка касаясь затянувшихся порезов на груди и впалом животе, опускаясь ниже, к резинке пижамных штанов. Когда Вуд нерешительно сжал уже возбужденный член, пришлось прикусить губу, не давая тихому стону вырваться из груди. Оливер поглаживал ствол рукой через штаны, отчаянно краснея. В голове крутились яркие образы произошедшего в раздевалке. От стыда практически ничего не осталось — капитана полностью поглотило возбуждение. Становилось жарко, хотелось большего: прикосновений, ощущений, эмоций... И боли.       Почему-то сейчас Вуд не чувствовал презрения и ненависти к себе, уже не слышал голос разума сквозь пелену похоти. В голове всплывали образы черноволосого мускулистого Слизеринца, а не разгоряченных пышногрудых девиц из журналов. Оливер хотел чувствовать, как сильные руки Флинта сжимают его талию, чувствовать его тепло... Вуд не мог себя контролировать, хотя старался сдерживать тихие стоны и сбившиеся дыхание.       Соседи по комнате давно заснули и мирно похрапывали, сквозь плотный полог кровати его точно никто не увидит и вряд ли услышит. Хотя сейчас Оливер думал точно уж не об этом.       Пижамные штаны были спущены до колен, а рука уже надрачивала возбужденный орган. Вуд на секунду вернулся в реальность, когда один палец проталкивается через сжатые мышцы сфинктера. Привыкнув к дискомфорту, осторожно вводит второй. Приятная и несильная боль в анусе, к которой очень скоро удается привыкнуть. Вуду нравится, как пальцы в резком темпе толкаются в горячую тесноту, как растягивают гладкие стенки ануса. Оливер старается как можно глубже насадиться на собственные пальцы, изнемогал от желания. Ему хотелось большего, хотелось еще глубже, жестче, сильнее... Глаза Вуда были плотно зажмурены, он не смотрел на свое тело, пошло разведенные ноги, на член, прижатый к животу и сочащийся смазкой. Вуд представлял только Маркуса, прекрасного и жестокого. Оливер активно двигал бедрами, подаваясь вперед, доставая пальцами ту самую точку. Немного активных движений, и мышцы сильнее сживаются вокруг пальцев, а Вуд выгибается в оргазме.       Всего через несколько минут чувство стыда поглощает парня, он не может себе простить этого возбуждения, не верит, что еще минуту назад в его голове были такие отвратительные мысли... Отвратительно...       Еще несколько таких же дней. Вуд уже начал думать, что ему подсыпали какое-то зелье, что он каждый вечер не мог уснуть без мыслей о Флинте и без самоудовлетворения. И ощущения были лучше, чем ночь с любой девушкой...

***

      Сегодня Оливер перед ужином как обычно направился в библиотеку. Он шел мимо пустого коридора восьмого этажа, погрузившись в свои мысли, как его, схватив за шиворот, протащили несколько метров. Только Вуд потянулся к волшебной палочке, его тут же обезоружили. Громкий хлопок...       После оглушающего заклятия Грффиндорец очнулся уже в какой-то комнате. Первым, что он увидел, был Флинт. Он был полностью одет, только несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты.       — Признайся, ты скучал? — Маркус подошел к связанному парню и присел на край кровати.       Руки Вуда были скрещены на груди и плотно связанны.       — Ну ладно, не хочешь — не отвечай. — Флинт развернул Оливера спиной, оглаживая рукой обнаженные бедра парня. — А я вот скучал по твоей узкой дырке.       Флинт развел ягодицы, рассматривая розовую дырку.       — Я так часто думал о тебе. — Он слегка ввел мокрый от смазки палец. — Мне так нравилось смотреть, как ты краснеешь при каждой встрече. — Добавился второй палец, заставляя Вуда зашипеть от неприятных ощущений.       Но пальцы все глубже проникали в парня, быстро найдя нужную точку. Член Оливера сразу же отреагировал на движения. Теперь Гриффиндорец пытался скрыть не боль, а возбуждение. Но когда Слизеренец стал активно стимулировать простату, раздвигать пальцы ножницами, контролировать себя стало невозможно... Оливер начал двигать бедрами на встречу, приподнимая и выпячивая зад.       — О, тебе это нравится. — Флинт стал быстрее трахать зад парня пальцами, а тот только сильнее ерзал, пытаясь потереться о простынь, чтобы хоть как-то коснуться члена.       — Может, тебе и таблеток не надо было, раз тебе нравится так, — с этими словами Флинт вошел в парня, проникнув на всю длину. Резкая боль заставила Оливера закричать и сжаться вокруг органа насильника.       — О, блять... какой же ты чертовски узкий...       И сразу же начал быстро двигаться, не давая Оливеру привыкнуть. Скоро крики боли стали стонами наслаждения, а Вуд полностью отдался грубым и глубоким движениям Маркуса. Сейчас Оливер испытывал удовольствие, какое не ощущал никогда. Толстый и горячий член резко проникал в узкий анус, Флинт крепко сжимал бедра Оливера, с каждым толчком сильнее вдалбливая его в кровать. Вуд не обращал внимания на затекшие руки, ноющий член. С каждым движением Флинт задевал простату, Гриффиндорец готов был кончить только от этого.       — Ничего не хочешь попросить? — когда толчки стали быстрее и неритмичнее, спросил Флинт, на секунду сжимая член своей жертвы.       Вуд собрал остатки своей гордости, чтобы не умолять Слизеринца. Хотя ему ужасно хотелось разрядки. Но умолять насильника? Нет, ни за что. В эту игру он себе так легко не позволит проиграть.       Оливер чувствует, как внутри разливается горячая жидкость, несколько медленных движений, и член выскальзывает из растраханной дырки.       — Здесь тебе героизм не поможет, — усмехается Флинт, отходя от кровати.       Вуд не видит, куда он идет.       — Уходишь? — чуть ли не расстроенным голосом нерешительно нарушает свое молчание Гриффиндорец. — Хотя бы развяжи веревки.       — Я с тобой не закончил, милый. — Маркус с удовольствием наблюдает, как между ягодиц медленно стекает сперма, как ерзает Вуд, пытаясь потереться возбужденным членом о простынь, чтобы хоть как-то избавиться от болезненного возбуждения. — Хотя, если ты хочешь, я могу уйти... Оставить тебя здесь одного, такого беспомощного и беззащитного... Или, хочешь, я позову своих друзей? — Флинт наблюдает, как внимательно и напряженно слушает его голос жертва. — Или ты мог бы меня просто попросить.       Никакой реакции.       — Тебе так хочется играть в молчанку?       Шаги. Вуд ожидает удара, боли. Даже надеется на это, надеется хоть на какие-то действия.       — Ну, ты еще ничего не хочешь мне сказать? — Флинт поднимает Гриффиндорца так, чтобы он стоял на коленях. Их лица оказываются примерно на одном уровне. Маркус пристально смотрит на Вуда, на его припухшие от покусываний губы, на покрасневшие щёки, затуманенные похотью глаза. Оливер не отводит взгляд, завороженно смотря на капитана Слизеринской команды. Маркус обводит взглядом тело жертвы, такое стройное, юношеское, идеальное, задерживая свой взгляд на сочащимся смазкой и прижатом к животу члене, заставляя Оливера еще больше залиться краской.       — Может, — губы Флинта оказались совсем близко к лицу Оливера, — ты хочешь, — язык оставляет влажную линию на щеке, — чтобы я, — слегка прикусывает мочку уха, — заставил тебя умолять?       Оливер уже почти готов сдаться, ему хочется почувствовать губы Флинта, хочется грубого поцелуя. Но не успевает ничего понять, как оказывается уложенным поперек колен Маркуса. Его за плечи вдавливают в матрас, удобнее устраивая заднюю часть на коленях. Вуд чувствует, как сильная ладонь оглаживает его ягодицы. Оливер жмурится от приятных ощущений, пытается потереться о брюки мучителя. Но за это сразу же получил сильный шлепок. Дальше следует еще один и еще... Не больше десяти шлепков, и Флинт делает перерыв. Ягодицы уже горят, теперь прикосновения ладоней дарят совсем другие ощущения.       — Ну что, нравится? — спрашивает Флинт, сжимая покрасневшие половинки и прекрасно зная, что ответа не последует.       А Оливеру нравится. Нравится голос Маркуса, его прикосновения, нравится чувствовать свою беспомощность, нравится мучиться от возбуждения... Когда Вуд слышит, как ремень выскальзывает из петлиц, его охватывает страх, но он тут же уступает место похоти.       — Плохая девочка хочет быть наказана? — Предупреждающий щелчок в воздухе, и Вуд вздрагивает в ожидании боли.       Второй щелчок уже сопровождается ударом.       — У моей девочки красивый голосок, — Флинт наслаждается криком Вуда, и только потом следует второй удар.       Удары сыплются на ягодицы медленно, один за другим, оставляя краснеющие полосы, но не повреждая кожу слишком сильно. С каждым новым ударом Вуд все сильнее извивается, но Маркус только сильнее вдавливает его в кровать. Ремень летит в сторону, опять руки глядят, щипают, мнут краснеющие половинки.       — Моей шлюшке нравится? — Маркус перемещает руку вниз, сжимая член брюнета.       Вуд стонет сквозь сжатые зубы и рефлекторно толкается в ладонь, сжимающую его орган.       — Моя девочка такая скромная, да? — Маркус разводит ягодицы в стороны, касаясь поврежденной кожи и любуясь на розовую дырочку.       Вуд чувствует, как что-то холодное и явно немаленькое упирается в его анус. Оливер старается расслабиться, хотя в его ситуации это не слишком просто. Флинт не торопится, лишь слегка надавливая на дырку, давая привыкнуть. Когда проникает головка предмета, Гриффиндорец осознает, насколько огромный предмет ему предстоит принять. Когда он проникает дальше, Вуд чувствует рельефную поверхность. Игрушка поникает медленно, сантиметр за сантиметром раздвигая узкие стенки. Предмет приятно проходится по простате, Оливер чувствует ягодицами основание фаллоса, после чего Маркус начинает вытаскивать его.       Оставив внутри только головку, Маркус одним движением загоняет искусственный член опять до основания, оставляя его целиком внутри на некоторое время. Вуд стонет, сильно выгибаясь в пояснице, пытается расслабить мышцы, чтобы облегчить проникновение. Он ощущает, как мягкие чешуйки игрушки массируют стенки при малейшем движении. Головка фаллоса постоянно давит на простату, отчего стояк чувствуется еще болезненнее. Таким же резким движением Флинт выводит игрушку из Гриффиндорца. Оливер огорченно стонет, чувствуя внутри пустоту.       — Пожалуйста... — Вуд больше не может сдерживаться, слова сами слетают с языка, — трахни меня...       Вуд снова оказывается стоящим на коленях на кровати. Флинт ставит фалос на кровать между ног Оливера, он слегка надавливает на плечи Вуда, насаживая его на игрушку. Гриффиндорец понимает, что от него требуется, и сам насаживается на фаллоиммитатор.       Со связанными руками и затуманенным рассудком слишком трудно держать равновесие. Оливер сильнее раздвигает колени, из-за этого движения искусственный фаллос глубже проникает в задний проход. Флинт завороженно смотрит, как нетерпеливо движется его жертва, как изгибается влажное от пота стройное тело, как инородный предмет скрывается между красивых половинок, как крутит задницей, пытаясь найти нужный угол, и как откидывает назад голову, когда предмет упирается в простату. Флинт видит, что он уже готов кончить без прикосновений, поэтому обхватывает парня сзади, одной рукой обнимая талию, а вторую кладет на член. Долгожданное прикосновение к жаждущему разрядке органу заставляет Вуда сильнее прижаться к телу своего мучителя. Но пальцы сжимают основание члена. Вуд готов плакать — еще несколько движений, и он мог бы кончить.       — Пожалуйста... — на выдохе шепчет брюнет, стараясь возобновить свои движения, но Флинт только сильнее прижимает его к себе, — умоляю... Дай мне кончить. Пожалуйста-а.       Он не успевает договорить, как Флинт начинает надрачивать его член; хватает несколько движений, чтобы вязкая горячая струя испачкала руку Слизеринца. Вуд рухнул бы на кровать, если бы сильные руки Флинта не продолжали его держать. Флинт сделал еще несколько медленных движений, прежде чем вытащить фаллоиммитатор из Оливера. Вуду все еще приходилось находиться в вертикальном положении, хотя тело полностью обмякло в руках Слизеринца, а рук парень и вовсе не чувствовал. Из минутного забытья вратаря вывел сладкий, но грубый голос.       — Ты запачкал меня, — Флинт поднес пальцы к его рту, — оближи.       Оливер попытался отвернутся, но Флинт не дал ему такой возможности, толкая пальцы ко рту парня. Ему пришлось приоткрыть рот, и тут же пальцы проникли туда, а Оливер старался побороть отвращение. Ему пришлось слизать сперму с пальцев, а потом облизать всю ладонь. После этого Слизеринец пихнул его на кровать и, взяв со стула свою мантию, быстрым шагом вышел из комнаты, перед самым выходом освободив Вуда от веревок и бросив:       — Ты отличная шлюха, — оставил Оливера одного.