Антропный принцип

Ночное небо над Москвой фантастически прекрасно: ультрамариновая бездна полная мерцающими, как старинные драгоценности, звездами. Небо над планетой Москва выглядит иначе с орбиты. Именно с орбиты я на него и смотрю. Но мне не до красот голубой планеты надо мной и не до звездного неба вокруг. Я изучаю бриллиантовую россыпь незнакомых созвездий через прозрачный потолок станции, чтобы не замечать надписи «в доступе отказано» на пульте управления. – Сбросить его и все дела! – слышу утомленный женский голос. Согласитесь, если повторять одно и то же сто раз, это может надоесть. Я не отвечаю; утопив взгляд в пропасти над головой, жадно вдыхаю воздух, наполненный кислородом. Интересно, они меня сбросят в скафандре в открытый космос или в шаттле на планету? Есть и другие варианты... – У нас не было неприятностей, пока не появился он! – слышу другой голос из переводящего устройства. – Заткнулся бы уже! – отвечаю я, не поворачивая головы. Все равно они меня не слышат – отключили переводчик и визуальный контакт в моем секторе, так что теперь я слеп и нем. Пока еще слышу их, но желание оглохнуть уже не кажется таким странным. И вряд ли они оставили меня без присмотра. Жизненный опыт подсказывает, что много интересного можно узнать, наблюдая обвиняемого в камере. Когда он думает, что остался один. А вокруг только непроглядная темень, да еще эта неизвестная планета, похожая на перламутровую чашку из немецкого сервиза. Такой сервиз был у наших соседей по этажу. Чай пили они из обычных фаянсовых чашек, а немецкие в серванте держали, для гостей. – Сбр-р-росить и все дела! Иногда зеленая подсветка пульта подсказывает мне, что двусторонняя связь работает; тогда я отвечаю на вопросы «Кто ты?», «Кто тебя послал?», «С каким заданием?». Мои ответы не отличаются разнообразием. Когда у собеседника заканчивается выдержка, мне убавляют кислород. Или увеличивают гравитацию. Если не обращать на это внимания, допрос ведется гуманными методами. Когда они замолкают, я вспоминаю разрисованные стены нашего подъезда, дождь, красный клен под моим окном, и киоск на углу с большими румяными калачами в витрине. Неожиданно ситуация в корне меняется. В моем секторе включается освещение, пульт вспыхивает разноцветными огоньками. Проверяю систему: все входы-выходы заблокированы. Держите двери на замке? Нет, господа, я не сбегу, у меня здесь есть еще дела. Я моргаю, пока глаза привыкают к свету, пытаюсь разглядеть моих собеседников. Передо мной пустой круглый стол в центре зала переговоров – стены тонут в сизой мгле, но я знаю, что зал разделен на шесть независимых секторов, в каждом из которых созданы условия планеты представителя. Это зал для встречи шести глав акционерного общества «Снежинка». Пять секторов темных, только один светится – мой. Вернее, дома Северцева. Еще один сектор светлеет, второй слева – эйанцы, он и она. Будет время, расскажу, откуда я их знаю. Свет льется постепенно, капля за каплей. Первое, что я различаю – это пара пухлых полупрозрачных подушек с темными хрупкими силуэтами на них. Подушки очень смахивают на медуз – какое-то дрожащее перламутровое желе. По кромкам подушек пробегают редкие сиреневые вспышки. Очень красиво. Силуэты так себе, ничего особенного, только оба кажутся не совсем одетыми. Оба лысые, утонченные, жеманные даже. – Поздравляем, ваши мучения закончились. Меня так натурально передергивает, что будь они совершенно незнакомы с человеческим поведением, они бы и тогда не усомнились – я не слишком рад это слышать. – И что дальше? – Мы отправим вас обратно на Землю. Они изучают меня, а я изучаю их. Они блефуют, и я блефую. Вот так уже пятый час мы «обмениваемся любезностями». – Итак, вы решили меня ликвидировать. – Здесь все Разумные, молодой человек, – глубокомысленно замечает женская особь, во всяком случае, этот голос звучит на октаву выше, чем ее партнера, который добавляет, – мы отправим вас домой в анабиозе и сбросим капсулу в океан. Надеюсь, те, кто вас послал сюда, проявят человеколюбие. Кому сообщить? – А если капсула утонет? А если, и того хуже, собьет по пути кого-то или рухнет на город? – кипячусь я. – И чем, скажите пожалуйста, вам не нравится мои документы? Я замещаю Соню. Временно. Соню вы знаете? – Соню мы знаем. Она – внучка старого профессора Северцева, дочь молодого профессора и наследница их обоих. Вы – не наследник. – И молодой профессор, и Соня живы-здоровы, чего и вам желают. Так что ваше замечание преждевременно и даже неприлично, – говорю я укоризненно, но не слишком надеясь на понимание, хотя работал над словарем долго и прилежно. – Я муж Сони, и вы получили все документы. Вы, в конце концов, получили формулу крови, она ведь подходит? – Кровь подходит, – глубокое контральто заставляет меня оглянуться. – У вас есть друзья, дом Северцева, – узнаю этот голос загадочной дамы по безаппеляционным интонациям. Она осветила свой сектор изумрудным. На заднем плане затрепетали листвой незнакомые растения с крупными белыми соцветиями. Элегантная светлокожая брюнетка с угольно–черными глазами расположилась за все тем же круглым столом справа от меня. Дама одета в табачного цвета костюм, а ее улыбка сдержана и дружелюбна. Откуда же у меня подозрение, что в ее словах скрывается насмешка? – Мы все здесь – одна большая дружная семья. «Водородники», как мы обычно шутим. Вы должны извинить такое пристрастие в вопросах легализации, мы просто хотим убедиться, что вы правильно понимаете последствия несовпадения вашей информации и реальности. Спасибо, что не сказала «последствия вашего вранья», а, впрочем, неизвестно, что она сказала на самом деле и что при этом подумала. Засияла призрачным светом вторая кабинка справа: – Дом Астрата выразила наши тр-р-ребования слишком мягко, как всегда, – дама, похожая на кошку или кошка, похожая на даму, нервно повела плечами. Я ее голосок надолго запомнил «сбр-р-росим». – Если вы чужак и проникли на станцию путем обмана, вас следует ликвидировать. Гуманно. – А если я свой и прибыл на станцию законным путем, что следует? Какое-то время они молча наблюдают за мной. Кошки раскачиваются на блестящем золотистом диске, как на маятнике. Кажется, их две или все-таки одна? Глаза эйянца удивляют исключительной белизной даже в этой розоватой полутьме. – Дом Эйя Тау Кита, – наконец произносит он, – не настаивает на немедленной ликвидации. Мы уважаем правила станции. Вы гость Сони и ее отсек – в вашем полном распоряжении. Я вот не понял, медузы их мебель или тело? *** – Дело не в гостях Сони, – нежно мурлычит женщина–кошка. Она уже оставила маятник, и теперь тот раздражает меня сам по себе. Ее спутник показывает собранию свои золотистые глаза с вертикальными зрачками и небрежно роняет, – дело в пр-р-редседателе. Он убил председателя. Больше некому. – Я никого не убивал! – искренне возмущаюсь я. – Я даже не знаю, о чем вы говорите. – Дом Северцева имеет право знать, в чем его обвиняют. – Черноокая красавица из дома Астрата выглядит на общем фоне, как эталон земной красоты, коим, впрочем, не является. По технической причине – она с другой планеты. То, что мне позволено видеть – ее лицо и плечи – заставляет серьезно задуматься о том, что скрыто. – Мы должны ввести его в курс дела. – Ага! Ввести, а потом сбр-р-росить! Потому, что он много знал. – «Потом» находится на неопределенном временном расстоянии после «теперь», – сектор моего соседа слева осветился веселым огнем камина. Возле камина, в уютном серо-полосатом кресле возник джентльмен в смокинге, приличных брюках и лакированных туфлях. Лицо джентльмена скрывает тень, вокруг него носятся стаи огоньков, у ног дремлет огромный черный дог. – Каждый закон сохранения отражает определенный тип непрерывной симметрии пространства и времени. Попробуйте осмыслить ваше заявление в свете этого закона. – О, дом Кристо! Как мило с вашей стороны, что вы, наконец-то, решили принять участие в обсуждении наших проблем, – Астрата просто лучится доброжелательностью. – Браво, дорогая! Несколько часов серьезной беседы подбодрили вас, не так ли? Выглядите вы прелестно, – тон джентльмена, однако, показывает, что он не намерен заниматься праздной болтовней. – Я рад, что вступительная часть закончилась, и мы перешли к прениям. Дом кошек Дэсса обвиняет дом Северцева в убийстве председателя. Я бы хотел услышать, на каком основании. – Он чужак. Он прибыл последним. После его прибытия председатель был убит. Дом Дэсса тр-р-ребует расследования, – слаженно заурчали кошки. – Дом Эйя требует расследования. – Какое трогательное единодушие! Дом Астрата присоединяется. Пока я размышляю, стоит ли нарушать их «единодушие» прямо сейчас, взгляды акционеров изучают мое лицо, выражающее самую искреннюю честность и дружелюбие от прямых бровей вразлет до волевого подбородка - лицо, вызывающее доверие у большинства существ. Зря вы ищите страх, надежду и раскаяние или ждете моих козырей, господа. Согласно досье, я способен скрывать отвлекающие эмоции. А козырь? Так, мелочь, шестерка – и мою невиновность не докажет, и двери не откроет, разве что поссорит всех, но с этим я могу подождать. – Три дома проголосовали. Ровно половина... Представитель дома Северцева имеет право голосовать только по вопросам проекта. Дом председателя не голосует по уважительной причине. Остаюсь я… - Джентльмен ласково гладит пса. Пес делает вид, что зевает, но его розовая пасть ловит огонек, а хитрый глаз следит за кошками. Мне начинает казаться, что я уже где-то видел такого дога – черного, поджарого, чуть ленивого. Точно не в компании инопланетянина, который и воздухом-то вряд ли дышит, но где? – Прежде чем вы проголосуете, дом Кристо… – Эйя демонстративно поворачивается к своей спутнице и ведет с ней неспешный разговор, затем, удостаивает и нас участием, – мы сознаем, что привлечение посторонних для расследования убийства председателя – это крах корпорации. Если то, что произошло здесь, станет достоянием общественности, ни о каком дальнейшем производстве «снежинок» не может быть и речи. Кто захочет останавливаться в орбитальной гостинице, где происходят убийства? Моя жена и я крайне скорбим, однако, не уверены, стоит ли вызывать полицию прямо сейчас. – А если нас всех здесь убьют? – Женщина-кошка лениво растягивает слова, но даже мне понятно, что она еле сдерживает свои чувства. Когда я впервые увидел ее, она показалась мне обычной размалеванной девицей в собольем манто. Теперь же воротник ее шубки встопорщился иглами под стать острым зубкам и промелькнувшему в глазах устрашающему блеску. Обычно верхняя одежда не реагирует столь гармонично на смену настроений хозяйки, верно? – Настаивает ли дом кошек Дэсса на вызове полиции немедленно? Нет? Благодарю. Мы поставлены в такие условия, что вынуждены сами заняться расследованием прежде, чем передать дело местным властям. Я констатирую факт. Дом Астрата? – Мой сосед позволяет огоньку камина светить ему в лицо. Да, у него не совсем обычная внешность, и, скажем прямо, не совсем человеческая, но этот голубой оттенок кожи вовсе его не портит. Даже я был бы не против научиться вот так гордо вздергивать бровь и устремлять взгляд в будущее. – А убийца в это время будет р-р-разгуливать, где захочет? – Кошка, как обычно, нарушает ход моих мыслей. – Дом Кристо прав. – Астрата в очередном приливе бодрости, картинно складывает кисти рук «лодочкой», что, видимо, должно символизировать сплоченность. Она ловит мой взгляд, еще не остывший от созерцания предыдущего оратора и довольно улыбается: ее руки, в самом деле, прекрасны. – Что касается «разгуливать»… Я не удивлена, дорогая, вашей неосведомленности о конструктивных особенностях станции. Вынуждена напомнить, любой и каждый отсек «снежинки» герметичен. Биосистема следит за всеми перемещениями. – Спасибо, дорогуша, что напомнила. Тем не менее, убийца проник в один из герметичных отсеков и сделал свое дело. Кто сделал это один раз, вполне может проделать это еще столько р-р-раз, сколько пожелает, – рычит кошка. – Именно поэтому мы должны провести предварительное расследование самостоятельно, именно мы – производители типовых станций. А если это техническая ошибка? Тогда обвинят корпорацию. Самоубийство? Все равно, скандал, – улыбка брюнетки становится все шире и до меня доходит, что я совершенно бесцеремонно разглядываю ее. – Неосторожность? Злой умысел? Если для наказания преступника потребуется участие полиции, дом Астрата не будет возражать. Однако, мы обязаны представить это дело таким образом, чтобы максимально обезопасить свои интересы. А до этого, никакая информация не должна просочиться отсюда – ни на наши основные носители на орбите, ни к кому-либо другому, пока… пока все не уладится. – Если мы удалим подозреваемого, чем это гр-р-розит? Ничем. Его никто не будет искать. – Это мы всегда успеем. Мы ведь хотим наказать не случайного гостя, а именно преступника, не правда ли? И сейчас, вместо того, чтобы делать бедного мальчика своим врагом, мы должны увидеть в нем друга, желающего оправдать себя и быть нам полезным в дальнейшем. – Хорошо сказано, дом Астрата. – Эйя настолько оживился, что даже взмахнул ручкой. – Гуманно было бы дать подозреваемому шанс оправдаться. Дом Северцева пойдет в сектор Председателя, а мы понаблюдаем за ним. Если он принесет доказательства своей невиновности – что ж, мы снимем наши обвинения. Пойти к Председателю? Вы даже не представляете, милые мои, до чего я желаю размяться в том направлении! А вам до чертиков выгодно повесить на меня убийство, чего же проще: отправить к трупу, заблокировать двери и вызвать полицию, но это не входит в мои планы. – Вы согласны, дом Северцева? – Сапфировые глаза смотрят на меня так нежно, что хочется отбросить все сомнения и жить дальше его умом, именно его советами и приложить все свои силы, только бы заслужить его благодарность. Вообще-то, я тоже многое умею, в том числе блокировать естественный гипноз, но пока мы не враги, даже скорее союзники. – У меня есть выбор? Женщина-кошка фыркает и отключает свой сектор. Ну и ладно, мне ее маятник уже порядком надоел. Так как никто не последовал ее примеру, я продолжаю: – Как вы узнали, что с председателем что-то случилось? – Биосистема сообщила, – дом Кристо снова укрывает во мраке свое лицо и ведет себя так, как положено джентльмену, сухо и достойно. – Биосистема констатировала отравление органическим ядом и перевела пострадавшего в режим анабиоза. Это случилось между двенадцатью и часом ночи по времени станции. – Почему вы все думаете, что это убийство? – Большая доза яда поступила в кровь. Это не естественная смерть. Скорее всего, инъекция или что-то подобное. – Самоубийство? – Вызывает те же вопросы, что и убийство. Почему именно здесь и сейчас? – Если вы такие умные – идите сами. А лично я вызову полицию. – Если вы не вызвали полицию до сих пор, дом Северцева, значит, у вас есть основания не делать этого, не правда ли? – черноокая Астрата первая пришла в себя после моего наглого заявления. – Вы многое приобретаете, продолжая участвовать в нашем деле. И многое теряете от остановки или закрытия проекта. Присутствие полиции здесь не выгодно вам так же, как и нам всем. – О выгоде поподробнее. – Что ж, – глаза Астраты светятся раскаленными угольками, а уста дарит мне эталон приятной улыбки. Она поворачивается ко мне вполоборота и небрежно демонстрирует свои колени. Что за женщина! – Все здесь присутствующие вносят свою лепту в дело корпорации. Вы пока не занимаете в наших рядах значительного места, вы всего лишь супруг Сони, консорт. Но это дело поправимое, если вы преуспеете, действуя на общее благо. Мы способны ценить преданность. Возможно, мы примем вас в дело и увеличим долю прибыли. – Фр-р-р! – моментально освещается сектор дома Дэсса и кот включается в разговор. – Вы не имеете права голоса. Голосует здесь ваша мать, а она согласна со мной, не так ли, дорогая? – Астрата сохраняет медовое выражение лица, но уже не улыбается, что производит неожиданное впечатление на кота и он медленно кивает головой. – Не близкий свет мотаться сюда на совещания каждый р-р-раз, одно топливо чего стоит! – В данном случае, нам всем выгодно проголосовать за то, чтобы дом Северцева произвел… некоторые шаги в защиту нашего акционерного общества. И мы все согласны отблагодарить его за положительный результат, – дом Астрата снова мила, компетентна, деловита… Так, значит, мне не только лечь на амбразуру, чтобы доставить вам удовольствие, мадам, но еще и предварительно убрать все компрометирующие улики? А, как насчет того, чтобы мне не только пойти туда, но и вернуться обратно живым-здоровым? А убийца здесь. И даже не пытается пресечь мою попытку проникнуть на место преступления – слишком уверен в себе. – Если каждый отсек герметичен, как можно туда попасть? – спрашиваю я после недолгого раздумья. – Включите на пульте общий вид станции «Снежинка», – вступает в разговор дом Кристо, а его задремавший было пес, поднимает голову и настороженно смотрит на меня. – Смелее, блокировка снята. Я вижу перед собой снежинку. Наверное, ее красота, основанная на симметрии, доступна пониманию всех рас. Снежинка искрится в лучах «солнца», и я невольно вспоминаю запах мандарин, Новый год… и Соню. Мы дружили с детства. Наши родители и их друзья собирались вместе праздновать каждое наступление Нового года в огромной старой квартире сониного деда – профессора Северцева. Солидные рукопожатия, поздравления и запах дорогого одеколона оставляли в прихожей вместе с шубами и сапогами, а за столом был слышен смех, звон бокалов, царили запахи домашней еды и разговоры о науке, о светлом будущем, о долге ученого… – Она прекрасна, не правда ли? Идея старого профессора Северцева… – В сапфировых глазах понимание и еще… что-то неуловимое. – Так вот, каждый сектор ограничен лучом, который служит причалом. Когда вы прибыли сюда, из своего шаттла вы проникли внутрь коридора, прошли через очистные ответвления, и тогда биосистема пропустила вас в сектор гостиницы. Гостиничные номера отделены от комнат переговоров в центре «снежинки» шлюзом лифта, который проходит по кольцевой всей станции. Теоретически попасть в гостиничный номер невозможно. Практически… только если хозяин сектора хочет принять вас приватно. Для этого нужно отключить общую систему защиты и перейти на автономную… У нас традиция: сразу по прибытию на станцию каждый из нас посещает председателя… Так было и в этот раз. Вы были последним в списке посетителей. – Я так не думаю, – замечаю я. – Если председатель принял кого-то после вас, должна сохраниться запись автономной системы. Посмотрите на экран.– Трудно спорить, независимо от того прав ты или виноват, когда дом Кристо смотрит вот так, прямо в глаза. Не знаю, специально он делает это или неосознанно, но мне требуются все силы, чтобы просто кивнуть. Ненавижу гипноз. – Вот запись общей системы после аварийного включения. Председатель лежит на полу в кабинете. Биоробот направляется в кабинет, подбирает тело, подключает жизненные системы. Закрывает люк криокамеры. – Можно посмотреть запись автономной системы до этого момента? – Я изо всех сил стараюсь казаться равнодушным. – Мы бы тоже хотели посмотреть, – дом Кристо снова прячет свои лицо в тень. – Автономная система, как вы уже поняли, включается изнутри сектора. Поэтому, кто-то должен войти и включить. Условия задачи понятны. Оцениваю свои шансы выбраться живым из этой игры. Если откажусь идти: двери закрыты – вызов полиции – я последний, кто видел председателя живым – провал задания. Если соглашусь: двери разблокированы – прорываюсь в шаттл и даю деру – вызов полиции – снимают с орбиты – провал задания. Если пойду: нахожу улики против убийцы – вызываю полицию – забираю компьютер председателя – ухожу живым – добираюсь домой – задание выполнено. Как ни крути, мои шансы стремятся к нулю, но я оптимист, поэтому выбираю последний вариант. – Я понял. С чего начнем? – То, что требуется от вас – это надеть биозащитный костюм и добраться лифтом до входа в гостиницу. – Астрата свежа и деловита, как будто не было этих утомительных часов допросов, и решения любой ценой заставить меня войти в тот злополучный отсек. – Мы будем с вами на связи. Мы скажем вам, что делать дальше. *** – Дом Северцева, слышите нас? Я слышу. Идти на подвиг не спавши и не евши совсем настроения нет. Пока влез в этот защитный костюм, пока настроил прием-передачу, уже надо было топать к лифту. Когда это я спал последний раз? И в лифте не подремлешь, это вам не электричка. – Слышу вас. Изображение есть? Я в районе шлюза. «Снежинка» изнутри тоже красивая. Когда видишь эти строгие, ясные линии, легко поверить, что станция и есть единый монокристалл. В этой красоте своя особая узнаваемость и надежность. А я ведь долго считал проекты сониного деда сказками, рассказанными нам, детям, в Новый год. «Снежинка», кто бы мог подумать! А она такая же, как на его чертежах, и еще сотни таких появились за последние десять лет, и у каждой стены гладкие, будто изо льда. Переходы, тоннели, шлюзы… Огни позади меня гаснут, впереди и вокруг зажигаются – камеры слежения, аварийное и базовое освещение, показатели среды – это биозащита видит меня и дает команду системе, где включить свет, а где погасить. А за стенами – тьма, вечный холод и покой. – Видим изображение через вашу мобильную связь. Войдите в шлюзовую камеру и остановитесь. – Я в шлюзе. – Ждите. Система сканирует поверхность вашего костюма на наличие вирусов и бактерий. Закройте глаза щитком и приготовьтесь. Все. Это было небольшое излучение. Вы должны принять одну капсулу антиоксиданта, когда вернетесь в свой отсек. Когда вернусь? Знать бы еще, кто из них со мной говорит. Сейчас все голоса кажутся одинаково ничейными. И запахи странные – так, должно быть, пахнет марганцовка, если она вообще имеет запах. Чушь, лишнее воображение, не могу я слышать запахи, потому что мой биокостюм – это такая пленка, довольно толстая, которая теперь покрывает меня полностью. Герметично, как любят здесь выражаться. На лбу – «третий глаз» – видеокамера, видео от нее транслируется прямо в зал заседаний. На макушке – кусок пластыря, узнаете зачем. А за спиной, как зачатки крыльев, подпрыгивают баллоны кислорода. В общем, прикид не для слабонервных. – Перед вами двери. Просто поворачивайте диск, пока не услышите щелчок. Есть? Теперь толкайте внутрь. Возможно, будет прохладно. Прохладно? Если бы бешеная собака укусила меня сразу за все места, я бы не отпрыгнул от нее с такой резвостью, как от этой двери. – Не волнуйтесь. Биозащита зафиксировала вас и включила обогрев. Неторопливо открываю дверь и вхожу. Сразу же включается аварийное освещение. Не люблю я этот свет, он какой-то больничный. Прохожу все комнаты, заглядываю по углам – видимого беспорядка не наблюдается. Так и докладываю: камни, мол, и мхи на полу в гостиной без следов насилия. Термитники не несут на себе отпечатков пальцев. Стены и потолок в порядке – все в искрящихся морозных узорах. Ночной тетраидер расчехлен, но, по видимому, не использован. В ванной все в порядке: вода не течет, полотенца сушатся. Прихватываю одно из полотенец с собой. На всякий случай. И получаю приказ зайти в кабинет. В кабинете все по-домашнему: свет от лампы накаливания, недопитая плошка с молоком на столе среди документов. Записи карандашом, печатные листки с пометками, контракт… Сканирую переводчиком – т-а-а-ак, есть! Это контракт на поставку топлива. Под столом – тапочки, респектабельные, ковровые. У средней тапочки пятка стерта, видно, старик страдал плоскостопием. – Теперь будьте внимательны. Найдите сенсор автоуправления и нажмите кнопку. Она там одна. Сколько же возможностей таит в себе свет! Как только срабатывает автоуправление, все вокруг преображается: молочно-белые стены прячутся за аквамариновыми арками и аметистовыми горами. Над головой сияет изумрудное небо, а вдали, у горизонта, отражает закатный свет самое настоящее море. Какое-то мгновение я даже завидую председателю, а потом решаю, что когда-нибудь…если у меня будет свой дом и семья, я непременно сделаю для них такую комнату. – Теперь найдите пульт управления. Покажите. Да, это он. Набирайте слово «вход» на языке липси. Сочувствую. Поднесите пульт к глазам, ниже. Это первая, третья и седьмая кнопки. Видите монитор? Троньте пальцем слово справа. Пока я так ваньку валяю, до меня доходит, что системник работает, но записи за последний день отсутствуют. Кто-то стер всю информацию. Убийца? Крепко перевязываю лоб захваченным полотенцем. Нет, голова у меня не болит. Пока. Но, возможно, скоро будет. – Пропало изображение. Что у вас случилось? – Ничего. Системник председателя полетел. Что? Ну, накрылся, гавкнулся, – надеюсь, в Сонином словаре есть подобные выражения. – В общем, я пытаюсь его наладить. Если есть проблемы с передачей изображения от моей камеры, я займусь этим позже. Подождите, у меня только две руки! – Дом Северцева, чем вы там занимаетесь? – Вы, кажется, хотели посмотреть запись? Вот, нашел…– и вам совсем не обязательно знать, что сейчас я выкачиваю файл «бухгалтерский учет». – Вы нас обманываете. Если вы сейчас же не включите запись… – Включаю, смотрите на свои мониторы. Будет вам кино. – Ставлю чип, который принес с собой, элементарно приклеив его пластырем к костюму, и тыкаю пальцем в неизвестное слово слева. Запускаю программу. Почти сразу нахожу переход на общую связь и предъявляю мой козырь – последнюю запись председателя. Разумеется, убийцы и на этой записи нет, все заканчивается моим посещением, но я добавляю несколько слов в заключение. На добрую память. Для общего, так сказать, внимания. Ого, нервишки у них ни к черту… Только успеваю пройти последний коридор по дороге в шаттл Председателя, как за своей спиной слышу противный звонок системы блокировки входа-выхода сектора. Молодцы! Труп есть, мотив есть – месть за использование разработок «Снежинки» и недоплату автору. Теперь и преступник есть – некий представитель дома Северцева – вот этот, как раз последний в списке посетителей. – Северцев, где вы? – Да, здесь я, где мне еще быть? – не уточняю я своего места нахождения. Меньше знают – крепче спят. Будет вам и белка и свисток. И полиция. А мне пора прогуляться в криокамеру. Шарю в шкафу, нахожу скафандр старика-председателя. Я легко в нем помещаюсь, даже с биозащитой и баллонами. Выхожу через шлюз к шаттлу Липси. «Привет, старик. Что это ты надумал помирать?» Старик, вроде, в порядке. Биосистемы работают, выкачивают отраву. Смотрю еще раз в его лицо – обычное лицо старого липси. «Вот и пригодилась копия записи, которую ты отдал «на мой суд». Теперь я твой должник. Ладно, Бог даст – свидимся!», машу я ему рукой, будто он и впрямь может слышать мои слова. «Ты лежишь, отдыхаешь, – говорю я ему, – и отдыхай себе. Я не в претензии. Но вот зачем ты такой узкий выход из грузового отсека сделал? Небось, самому не приходилось на крышу лазить …» «На крышу» – это и есть на крышу. На крышу станции «Снежинка». Через грузовой шлюз шаттла выбираюсь в открытый космос – можно выйти, если знать как, но не советую. Тут главное, веревку покрепче, чтобы не улететь в открытое пространство. Гравитация-то здесь, на крыше, совсем слабенькая, а пройти из шаттла Председателя в свой собственный нужно по лучу через всю «снежинку» от края до края. Такой веревки у меня нет. Честно говоря, никакой нет. Красота: «Снежинка» летит в безвоздушном пространстве, а вокруг мириады звезд! Смотри – не смотри, а идти надо. Только бы добраться до моего шаттла, забраться через грузовой отсек внутрь и стартануть. Пока они кино смотрят, не кинутся меня искать, тем более, что я, по их разумению, заперт в секторе Председателя. Пробую продвигаться вдоль луча. Пока встречаются отростки кристаллов, за которые можно ухватиться руками, дело идет неплохо, а дальше луч гладкий как стекло. Придется двигаться по окружности, по краю, утыканному острыми блестящими «сосульками». А вы пробовали это делать в скафандре липси? Главное, не зацепиться и не повредить этот самый скафандр… тьфу–тьфу! «Тут если сорвешься, не важно, куда улетишь – вниз, вверх или в сторону.– говорю я Председателю. – Что бы ты сказал, если б увидел меня сейчас… А их? Думал ли ты тогда, что эта запись поможет мне уличить твоего убийцу? А ведь дома они, наверное, все милые и отзывчивые Разумные, даже тот, кто угостил тебя отравой. Как им там кино, нравится? Мне бы до конца сеанса добраться к себе. Сейчас там что показывает, кошку?». Фрагмент записи с домом кошек Дэсса (Кассиопея) Председатель: Завтра собрание, ты готова отдать долг топливом или отдать права на свою «Снежинку»? Дэсса: Почему сразу отдать? Время потянем… Говорят, вместо Сони какой-то мужик пр-р-риедет? Председатель: Кто говорит? Дэсса: Ой, бр-р-рось, Председатель, это уже все знают! Мужик за топливом приедет. Соня всем подарков наобещала, а сама его прислала долги выбивать… Что это с ней случилось? Председатель: Так ты подарков ждешь? Опять технологии тыришь? Дэсса: Кто тырит? Я тыр-р-рю? Это подарки! Подумаешь, книги, музыка! Детям на молоко! Что ты все ко мне цепляешься? Я в серьезные дела не лезу. Председатель: О каких это ты серьезных делах? Дэсса: Инфор-р-рмация денег стоит. Подарить – не подарю, а обменять… можно. Ты мне расскажешь, что там с Соней, а я тебе… Кор-р-роче, Астрата просила у Сони технологию первичного водорода. Председатель: Астрата? Зачем ей водородная бомба? Это не законно! Дэсса: За что купила, за то продаю. У Астраты муж в правительстве, она его обожает! Думаю, бомба для него – без оружия разве пр-р-родвинешься? А звезды смотрят на меня колючими глазами липси: «Поспеши, майор, время-то идет…» – «Ладно, председатель, ты лучше скажи: кошка пожалела о своей откровенности? Вернулась и убила тебя? Молчишь? Ну, и молчи. Я вот до той иглы дойду и отдохну чуток, тогда и поговорим». Фрагмент записи с домом Астрата (Созвездие Близнецов, 2–б) Председатель: Мы все здесь фактически живем за счет профессора Северцева, используя его разработки, которые, в свое время, выманили у него авансом. Что мы предложили ему взамен? Астрата: Топливо. Председатель: Размером с булавочную головку! Неужели доход от наших гостиниц так мал? Астрата: Вы же знаете цены на топливо – они растут как грибы. Председатель: Водородные грибы? Оставьте это, дом Астрата! Политика использования водорода в корыстных целях никогда не доводила до добра. Астрата: В нашей истории не было кровожадных войн! Мы – высшая раса! Это доказано наукой! Председатель: В вашей истории, дом Астрата, много чего было, это так же верно, как и то, что никто не учится на чужих ошибках. У меня есть к вам разговор, довольно неприятный. Только не сейчас… «Не откладывай на завтра, старик? Это она вернулась и убила тебя, потому что ты знал ее тайну? Вот так, бомба ей нужна …» «Эйя…» «Что ты говоришь, старик?» «Вот и Эйя пришел. Один.» Фрагмент записи с домом Эйя (Тау Кита) Председатель: Скажи, друг, как же это получилось, что мы погрязли в делах, забыли мечту? Эйя: Ты чем-то расстроен, липси? Председатель: Да. Вашими интригами и заговорами. Почему ты не сказал Астрате, что ее раса уже дважды губила себя? Это твоя работа. Вы собрали их по кусочкам – несите ответственность. Эйя: Не мог сказать, веришь? Язык не поворачивается. Такая гордая и вдруг она – биовещество! Выручи, друг, скажи ей сам! Ты мягкий, деликатный… Председатель: А с вами так нельзя. Вот завтра собрание, надо платить или придется продавать «Снежинки». О чем вы все думаете? Тут крутятся большие деньги и большие неприятности. Эйя: А как заработать? Заказов нет, я уже с ног валюсь. Жена, спасибо, зарабатывает немного топлива, хоть на проезд хватает. Кстати, она зайдет к тебе попозже с контрактом для «Снежинок». Топливо хорошее, «Магната». Нашу комиссию можешь сразу отсчитать в уплату долга. А? «Подставили тебя, старик. Ты думал, что он тебе друг. Ты и сейчас так думаешь, ты идеалист. Таким и останешься. Вот, у Астраты больше поводов убить тебя, чем у других. Она еще и биовещество. Каков подарочек для ее дорогого муженька? Они там все такие и муж ее тоже? Ага, вот он и обрадуется… А если ты все же сказал ей правду, и она решила, что об этом знаешь пока ты один?» Фрагмент записи с домом Кристо (Туманность Андромеды) Председатель: А-а-а, мальчик мой, рад тебя видеть! Все лучшее – на закуску! Кристо: Тогда лучший из нас – дом Северцева? Председатель: Не обижайся, Кристо, ни на меня, ни на землян. Мы все здесь благоденствуем, благодаря профессору Северцеву. Кристо: Да, пора и честь знать. Председатель: Вот ты о чем. Мы задолжали профессору – топливо, технологии… но ты же знаешь, сами не производим. Монополист – концерн «Магнат», они командуют. Кристо: Разве мы не собирались держаться подальше от «Магната»? А долги надо отдавать… пока берут. Сколько у нас топлива? Председатель: Маловато. Мне здесь контракт на поставку обещали подкинуть, только… с пунктом 7/1, ты знаешь – об использовании полученного топлива без права передачи. Кристо: Конкуренты объявили мораторий на поставки своего топлива Северцеву? Значит, дела его и впрямь хороши. И в топливе он скоро не будет нуждаться, как и в «Магнате», а, может быть, и в нас. Председатель: Я вот думаю, свое топливо уступить, а сам на этой новой поставке перебиться. Ты как, Кристо? Кристо: Пожалуй. Я передам их представителю все, что у меня с собой, только оставлю на обратную дорогу, ты это хотел услышать? Фрагмент записи с домом Северцева (Солнечная система) Председатель: А, Юг, заходите, заходите. Кажется, ваше имя означает по-русски что-то горячее, а? Что же, рад приветствовать вас на борту орбитальной станции «Снежинка». Я: Спасибо, что пригласили меня сюда, дом Липси. Хорошо тут у вас, красиво. Председатель: Это все профессор, его задумка, его чертежи. Ушел он, скоро и я за ним. Просил же, оставь после себя клона, таких как ты больше нет, а он только смеялся: у меня сын, говорит, этот еще лучше будет. И как, действительно, лучше? Я: Молодой профессор Северцев заканчивает большую работу. Председатель: Знаю, наслышан, и о вас тоже. Он считал вас перспективным молодым человеком, со светлым будущим. Как ваши успехи? (Я не упоминаю, за какие заслуги перед Землей получил звание майора ОС, говорю просто «все хорошо».) Я в долгу перед старым профессором, не позволил он мне отплатить. Вот, тужу, что и сыну его, наверное, не успею долг отдать, как помирать? Я: Придется жить долго. А помочь вы и сейчас можете – топливом. Председатель: Постараюсь. Я делаю закупку топлива под станцию, вот, жду контракт. Я: И на этом спасибо. А что, коллеги не желают платить долги? Председатель: Все они разные, что-то я стал меньше понимать их. Старею. Давно надо на мое место молодого и перспективного, вроде вас! Как они проголосуют завтра уже не секрет, так что отдаю эту запись на ваш суд. Показать вам партнеров по бизнесу без прикрас – не слишком этичный поступок для липси. Но прослыть липси, не отдавшим долг другу – хуже некуда. Да, если со мной случится что-то непредвиденное, поговорите с домом Кристо. И не забывайте никогда, что если на пути дерева встречается преграда, оно огибает ее, но, в конце концов, продолжает расти вверх. А то, что поначалу кажется отклонением от привычной нормы, может быть всего лишь возвращением к ней. «Чем философствовать, лучше скажи, кто убил тебя? Кто из них?» Приваливаюсь к лучу Снежинки и разминаю пальцы на руках – что-то холодно в чужом скафандре, да и кислорода в баллоне осталось на полчаса с небольшим. Стараюсь меньше дышать, от этого все чаще перед глазами расплываются радужные круги. «А теперь слушаем меня внимательно – говорю я им. – Председателя убил один из вас. Тот, кто пришел позже всех и стер свою запись. Посмотрите внимательно на стол Председателя в его кабинете. Видите, контракт на поставку топлива? С датой и подписью. Запечатанный вот этой штукой, которая фиксирует формулу крови подписавшего. Но сейчас разговор не об этой штуке, а о дате подписания. Контракт подписан сегодняшним днем, а где вы видели в записи, чтобы Председатель его подписывал? Если он и сделал это, то после моего ухода, когда кто-то принес ему контракт на подпись. Кто это сделал? Посмотрите на вторую подпись, и вы все поймете. Что вы можете сказать в свое оправдание, мадам Эйя?» Круги перед моими глазами пошли в галоп. А шаттл уже не далеко, досадно будет, если…. Оттолкнуться бы и пролететь несколько метров, а там ухватиться за причал. Вот сейчас передохну и попробую. «Да, так о чем это мы? Скажите, кто вам дал задание скомпрометировать дом Северцева? Ваши хозяева – концерн «Магнат»? Или это ваша идея – такой себе мат в три хода: убить председателя, который стал опасен; подставить под удар Землю, конкурента концерна «Магнат» и получить контракт, обеспечивающий безбедное существование семейству Эйя. Если бы не запись, вы могли бы утверждать, что контракт принес в сектор липси ваш муж во время своего посещения, не так ли? Возможно, это вам и удалось бы, но вас подвела жадность. Вы захотели не только выслужиться перед хозяевами, но и урвать себе кусок побольше. Вы составили буквально грабительский контракт, и следили за тем, как председатель его читает. Но не долго. Как только он сказал, что не подпишет, вы ввели смертельную дозу яда и сразу же приложили его руку к контракту. Затем одним махом стерли запись и сбежали, правда? И подставили меня. Но я должен вас разочаровать: теперь этот контракт больше не понадобится». А ты, как думаешь, старик? Говоришь, если на пути дерева встречается преграда, оно продолжает расти? Ты подожди меня, еще немного, вместе прорастем. Вместе дорога веселее. А там еще один, вот за этим поворотом – голова седая, знаешь его? Как дела, профессор? Не волнуйтесь, с Соней будет все в порядке, вовремя она спохватилась. Скоро Новый год, соберемся все вместе, как бывало? Апельсинов купим, лимонада. Вы нам расскажете о снежинках и о липси, и о Звездном пути… Звезды близко и каждая из них сияет своим сапфировым светом. Краем глаза я замечаю быструю тень, странно знакомую – силуэт огромного дога, словно вырезанный из черной бумаги. Впрочем, это уже не важно, звезды улыбаются мне и я плыву им навстречу…